Амалия Лик – Последнее желание (страница 55)
Сыщик и демонант пообщались еще с несколькими сотрудниками, но ничего нового не узнали. Через час они уже стояли у квартиры Антонины. Леонид несколько раз позвонил в звонок, а когда ему не открыли, остервенело постучал в дверь.
– Если она болеет, то должна быть дома, – сказал в свое оправдание сыщик.
Напарники уже хотели уйти, но щелкнул замок, и женщина приоткрыла дверь. На вид она была бледная и измученная.
– Извините, что побеспокоили вас, – начал Леонид, – но у нас есть несколько срочных вопросов.
– Я болею, – только и сказала женщина.
– Мы не боимся заразиться. Можно нам войти?
Антонина нехотя открыла дверь и пропустила сыщика и демонанта в квартиру. Михаил внимательно осмотрел коридор.
– Я очень плохо себя чувствую, что вы хотели?
– Вчера вечером кто-то напал на председателя Валентина. Мы хотели бы поговорить с вами о нем.
– Я ничего не знаю, – ответила она и опустила взгляд.
Сыщик и демонант переглянулись.
– Вы живете одна? – спросил Михаил.
– А это имеет отношение к нападению? – разозлилась Антонина.
– Возможно.
– С сыном. Но его сейчас нет.
– Могу я осмотреться в квартире?
– Нет, – грубо рявкнула она. – Задавайте вопросы и уходите.
– Вы знаете, кто мог желать зла Валентину?
– Демоны, кто же еще! Он председатель Обители. Все местные храмовники подчиняются ему. Что тут непонятного?!
– Вы подозреваете кого-то конкретного? Может, председателю кто-то угрожал?
– Я никого не подозреваю. Это банальные выводы, которые может сделать и школьник. Я всего лишь администратор в архиве и не знаю о делах председателя.
– А нам сказали, что вы много знаете и видите.
– Этот кто-то ошибся. Я ничего не знаю. Мне правда плохо, вам лучше уйти.
Сыщик и демонант вышли из квартиры.
– Странная она, – сказал Леонид.
– И у нее в квартире я видел след демона. Но не того, кого мы ищем. Знакомый такой, вертится в голове, но не вспомню…
– Но она же работает в Обители!
– Вот именно. Сможешь узнать что-то о ней и ее сыне? Я пока поеду навещу отца.
– Да, конечно, – сказал сыщик и услышал, как зазвонил его телефон. – Алло? Чехов? Вот же… Едем.
– Что случилось?
– Наши получили ордер и вошли в дом Зенина. И знаешь, что они нашли? – Михаил молчал. – Тело Зенина.
– Черт!
Вскоре сыщик и демонант вошли в старый, но достаточно уютный дом доставщика. Михаил тут же увидел след демона, но и этот снова был не тем, который они искали. Хотя и очень знакомым. Правда, Михаил никак не мог вспомнить, где его видел. Но это точно не след Семига или Фелиона. Сыщик склонился над телом и смотрел на ножевые ранения в животе.
– Глаза на месте, насчет души – даже не знаю, как проверить, – сказал Карсонов вслух. – Чехов, записки или что-то такое находили?
– Нет, шеф. Я все зеркала и окна проверил. Документы в комоде перерыл. Ничего. Да и в вещах никаких записок.
– И след демона другой, – добавил Михаил. – Что-то не так.
– Если у него забрали душу, то зачем ножевые? – рассуждал сыщик. – Я думал, это как-то иначе должно выглядеть.
– Не знаю, я с таким не сталкивался. Но давай рассматривать самый плохой сценарий и считать, что четвертый элемент у демона. Значит, ему осталось добыть всего один. А демона артефакт и так проглотит.
До ночи Михаил и Леонид опрашивали соседей и искали любые зацепки, которые помогут понять, кем был тот самый демон, которому служил Виктор. Но переворошив все комнаты, они так ничего и не выяснили, а еще не нашли новую сумку доставщика, которой он так дорожил.
Наконец напарники вышли в ночь, и сыщик затянулся сигаретой.
– Где же его сумка? – спросил Карсонов. – И зачем кому-то ее забирать?
– Чтобы скрыть следы. Сумка кожаная, то есть сделана из жизни и смерти, кожи убитого животного. Это понятно, про слезы матери и кровь ребенка, кто его знает. Но я думаю, именно она и была покрывалом, которое скрывало демона-вещь или артефакт. И помнишь, я еще спрашивал у него, почему он то со старой, то с новой. Скорее всего, он новую носил именно в дни преступлений. Как мы это упустили?
– Да кто же на курьера подумает, мать его. Поэтому ты и не видел демона, из-за этой чертовой сумки. Я завтра к нему на работу поеду. Сейчас уже поздно, – сыщик взглянул на часы, которые показывали начало двенадцатого.
– Я тогда с тобой, хочу сам посмотреть на сотрудников.
– Думаешь, там его нашел демон?
– Не знаю. Он чертов курьер, демон мог найти его где угодно. Но где угодно – слишком обширная локация, так что начнем с самого банального. Тогда до завтра, я еще в больницу хочу сгонять.
– Так время уже. Тебя не пустят.
– Но попробовать я должен.
Михаил зашел в приемную, но как только ни убеждал дежурившую медсестру, ему так и не разрешили увидеть отца. Сказали лишь, что ему лучше. Демонант вышел из душного помещения и посмотрел на затянутое облаками ночное небо. Домой ехать не хотелось, и он позвонил Элле.
– Еще не спишь?
– Нет, я только недавно с работы приехала. Скоро в отпуск, поэтому разгребаю завалы.
– Не хочешь выпить кофе?
– Приезжай. Я тебя заодно и накормлю. Ты, наверное, весь день мотался.
– Спасибо.
Уже в полночь Михаил был у Эллы.
– Прости, что так поздно.
– Да ну, перестань! Пошли, я уже рагу нагрела и овощной салат сделала. Ничего изысканного, но…
– Обожаю рагу, – произнес он и улыбнулся.
Они устроились на небольшой кухне Эллы. Демонант взял большую кружку кофе, который она ему сварила, и сделал глоток. Внутри стало так тепло и спокойно. Он давно не чувствовал подобной безмятежности, словно сейчас пребывал в другом мире, где не существовало ни прошлого, ни будущего. Только эта комната, запах тушеного мяса с овощами, кофе, мягкий свет люстры и девушка, которая готова просто быть рядом.
Глава 17
Утром Михаил поехал к отцу. Иначе его опять захватил бы круговорот бесконечного расследования. Демонанта пустили в палату, и он устроился на стуле около койки.
– Как же ты мне сейчас нужен, папа! – начал Михаил хриплым тихим голосом. Ему было сложно произносить слова. Он смотрел на руку отца, но не отваживался дотронуться до нее. – Прости за то, что втянул тебя в это. Я потерял всех и чуть не потерял еще и тебя. Да, я был таким упертым, таким глупым. Кира столько раз просила меня простить тебя. А я… Вначале я верил, что так доказываю тебе свое мнение, то, что я стал взрослым. А потом, когда ее не стало… Мне нужно было еще кого-то винить, кроме себя. И я винил тебя. Во всем. Но я ошибался.
– Миш, – еле слышно произнес отец.