Амалия Лик – На отшибе сгущается тьма (страница 3)

Отец резко спросил:

– Ален, ты где?

– И тебе привет, папа. Я поехал по делам.

– По каким таким делам, Ален? Я уже молчу, что у тебя беременная жена, которой скоро рожать, и работы у нас невпроворот. А еще ты обещал мне поискать резчика.

– Ты поэтому мне звонишь? – сухо спросил Ален, он ненавидел оправдываться и не собирался этого делать.

– Нет. Тебя ищут Роберт и Том. Говорят, что не могут до тебя дозвониться и что это очень срочно.

– Они звонили мне, но я был занят.

– Интересно чем. И где ты вообще?

– Отец.

– Неужели ты поехал…

– Давай обсудим, когда я вернусь.

– Ален, я говорю тебе это, потому что люблю, – Март настойчиво делал акцент на каждом слове, будто пытался вдолбить свои слова в мысли Алена. – Тебе стоит вернуться домой и выкинуть то письмо.

– Мне пора, – ответил Ален и повесил трубку.

Только упреков Марта ему сейчас и не хватало.

«Интересно, зачем я так срочно понадобился Роберту и Тому, что они даже отцу позвонили?»

Расмус набрал Тома, специалиста по информационным технологиям Центрального полицейского управления Пятого округа, а по совместительству его друга.

– Привет, дружище, прости, что не отвечал, я тут немного занят, – начал Ален.

– Ален, ты должен срочно приехать в управление.

– Зачем это? – удивился Расмус. – Неужели у тебя память отшибло и ты забыл, что я больше не работаю в полиции?

– Мне не до шуток, – сказал Том таким загробным голосом, от которого веяло чем-то жутким, – Когда сможешь быть?

– Ну если ехать без остановки на сон, то завтра к вечеру должен добраться.

– Вот же! – взволнованно ответил Том.

– Да что, черт возьми, случилось? – взбесился Ален, он ненавидел, когда ему недоговаривали, якобы нагнетая интригу, в которой он не нуждался.

– Я на месте преступления, и тебе стоит к нам приехать.

– С какой стати? Ты с Якобом это обсуждал?

– В том-то и дело. Скар убит, – нервно выдохнул Том.

– Что? – хрипло спросил Ален, и его рука тут же потянулась к пачке сигарет.

Якоб Скар был начальником Центрального полицейского управления Пятого округа и его бывшим боссом. Он был опытным полицейским и прослужил городу больше сорока лет. Да, он нажил себе врагов, как и любой коп, и давно мог уйти на пенсию, но Скар слишком любил свою работу.

В мыслях Алена зазвучал голос Якоба: «Детектив во мне уснет только тогда, когда мой мозг перестанет функционировать, потому что расследование – это зависимость».

– Когда это случилось? – глухо спросил Ален. – Кто этот псих, что посмел напасть на начальника полицейского управления?

– Его убили вчера, примерно между десятью вечера и двумя часами ночи. На теле многочисленные ножевые ранения. А еще, – Том словно сглотнул и вобрал в себя воздух, – ему зашили рот черными нитками, а потом распороли их.

Воздух судорожными толчками выходил из легких Алена, он сжал пальцами лоб, пытаясь остановить нарастающую пульсирующую боль, во рту пересохло, но, вместо того чтобы потянуться к бутылке с водой, рука Алена сжала пачку сигарет.

– Этого не может быть. Не может.

– А еще мы обнаружили записку, адресованную тебе, детективу Алену Расмусу.

– Какого черта! Мать твою! – Расмус вырвался из машины, ему казалось, что руль, приборная панель и лобовое стекло надвигаются на него и вот-вот прижмут к креслу и расплющат. Он уставился на дом, за которым следил последние часы, и стал хватать ртом прожаренный за день горячий воздух. Достал из смятой пачки уцелевшую сигарету и сделал первый вдох едкого дыма.

– Что было в записке? – наконец выдохнул Ален.

– Не по телефону. Все расскажу, когда приедешь в управление. И лучше побыстрее.

– Выезжаю.

Расмус докурил и вернулся в машину. Взял бутылку воды, чуть высунулся в дверь и ополоснул пылающее лицо. Завел двигатель и с визгом шин тронулся с места. Он не рассказывал никому, кроме отца и Муна, о полученном послании. Неужели Иллая вернулась, чтобы отомстить? Или она вновь вершит свое жестокое правосудие? Но что мог натворить Якоб?

«Нет, это недопустимо! Невозможно!» – кричал про себя Ален.

Он знал Якоба много лет. Скар был до мозга костей детективом, порядочным, верным своим принципам. Он был любящим отцом и мужем.

Ален заскочил на заправку, купил целый блок сигарет, зная, что будет дымить всю дорогу, хот-дог, несколько бутылок воды, пару банок энергетика и орешков, чтобы чем-то занять себя в дороге.

«Иногда бессонница оказывается очень полезной», – подумал Расмус, ведя машину уже больше пятнадцати часов, делая только короткие передышки на редких заправках, чтобы размять тело и сбегать в туалет.

После обеда следующего дня Расмус поднимался по ступеням крыльца Центрального полицейского управления Пятого округа. Его рубашка давно смялась и пропиталась потом, брюкам тоже не помешала бы стирка, но он не мог потратить драгоценное время на душ и переодевание. По дороге Ален позвонил Агнес, которая уже была в курсе смерти Скара. Он сказал, что домой не попадет, а сразу отправится в управление, на что получил целую пулеметную очередь вопросов, на которые у него пока не было ответов. Расмусу сначала следовало все узнать самому, разобраться, что происходит, и только потом, дома, обнимать жену и убеждать ее, что не вернется в полицию, что теперь это не его дело. Но, проговаривая свою речь, Ален сам себе не верил.

Как говорил Якоб, бывших детективов не бывает. И начальник оказался безапелляционно прав.

Алену нравилось работать с деревом, но это никогда не заменит ему расследования, поимку преступников, когда надеваешь наручники и понимаешь, что все не зря, что ты делаешь мир лучше. А вот что несут в мир его деревянные столы, он так и не понял. Но знал, что не может ловить убийц, когда внутри укоренились сомнения. Поэтому он ушел со службы. Потому, что больше не был уверен в своей работе, в победе правосудия, в чистоте закона и его механизмов. Ален ни в чем теперь не был уверен. Он перестал быть беспристрастным, тем, на кого можно было положиться в любую минуту. Перестал доверять себе, гонимый бессонными ночами и жаждой найти единственного человека – Иллаю Стоун. Ему требовался этот перерыв, перезагрузка. Ему нужно было уйти, чтобы вернуться.

Том с немым скорбным выражением лица встретил его внизу, и они поднялись на третий этаж.

– Кофе будешь? – спросил Том.

– Не откажусь.

Они вошли в кухню, и Том взял одноразовый бумажный стакан и включил кофемашину. В комнате стоял кисловатый запах дешевого кофе, аппарат зажурчал, и Ален глубоко вдохнул. Он скучал по этому запаху, по шуму, который доносился из-за двери, где в открытом помещении, поделенном тонкими невысокими перегородками, кипела работа.

– Мне не верится, что Якоба больше нет, – тяжело сказал Ален. – Не верится. Каких-то две недели назад он был на моей свадьбе.

– Мне тоже, – хмуро ответил Том. – Как думаешь, это она?

– Не знаю. Но на нее не похоже. Зачем убивать Якоба? Если Иллая выжила и скрывалась два года, то зачем вернулась? Зачем убила его, да еще так? – Ален почесал щеку с отросшей щетиной, а Том пожал плечами. – Это же сразу ведет к ней. Нет. Она слишком хитрая, чтобы сделать такой глупый ход.

– Может, Стоун решила нам отомстить?

– Тогда почему начала не с меня?

– Ну… – Том отвел взгляд и пошел искать Алену ложку и сахар.

– Не надо сахара, уймись, – остановил его Расмус, когда Том нервно рылся в очередном шкафу. Том вздохнул и вернулся к другу.

– Скоро начнется брифинг, а пока пойдем в допросную, Тилинг хотел задать тебе несколько вопросов.

– Значит, дело возглавляет Хас? – размышлял Ален, глотнув горячий отвратительный кофе. Он бы сморщился от вкуса, но эта обстановка, запахи и звуки вызывали странную болезненно-необходимую ностальгию, и Расмус только кивнул.

– Да, он руководитель группы.

– Я хочу знать подробности и что было в записке.

– Я бы рад, друг, но не знаю, можно ли все тебе рассказывать.

– Понятно, – насупился Ален. Он не хотел показывать, но слова Тома укололи его в самое сердце.

Они вышли из кухни и направились к первой допросной, маленькой неуютной комнате со столом, четырьмя стульями и двусторонним стеклом, за которым можно было наблюдать за ходом допроса. Но в коридоре появился Маркус Шток, в прошлом заместитель Якоба, а сегодня временно исполняющий его обязанности. Он резко остановился перед Аленом и Томом, пожал обоим руку и взглянул на бывшего детектива.

– Расмус, рад, что ты снова здесь. Нужно переговорить.