Амалия Лик – Кислород. За стеной (страница 2)

Я бы спас ее, если бы она не сделала это с собой.

Сумасшедшая! Чокнутая!

Я улыбнулся, а из глаз скатились несколько предательских капель. Резким движением вытер их со своей кожи. Ненавидел эту соленую обжигающую жидкость, признак слабости и ущербности. Но слезы все равно появлялись в глазах, скапливались и рвались вниз, когда я думал о ней.

Я бы вытащил ее из изолятора той ночью.

Но она не умеет… Не умела ждать.

Надо было как-то предупредить ее. Но я самонадеянно считал, что все контролирую.

А на самом деле не контролирую ничего. Даже свою жизнь.

Воспоминания вновь накрыли с головой.

Я шел в бордовой одежде по темному коридору к ее изолятору, сканеры были отключены, замки разблокированы. Я толкнул дверь, и она легко отъехала в сторону. Но за ней меня ждала только пустая камера. Я сразу пошел к защитнику, дежурившему в ту ночь. Мне было плевать, что он узнает меня, что заподозрит неладное, что я потеряю все.

— Где обнуляемая, которую сегодня осудили? — спросил я грубо.

— Так она умерла через три часа после приговора, — спокойно ответил он.

— Что? — переспросил я, потому что не желал верить, не хотел допускать даже мысли. Я не мог этого принять.

— Сменщик сказал, что она не стала ждать обнуления. Сама вытащила трубки.

Я схватился за форму, чтобы не ударить кулаком по его спокойному бледному лицу.

— Где тело? — спросил я, стараясь удерживать в легких воздух, который якорем держал меня в вертикальном положении.

— Не знаю. Я на смене только час. Наверное, увезли в крематорий.

Я вышел из изолятора. Все вокруг казалось нереальным, несуществующим, мертвым. Невозможно черные мрачные облака, душные улицы, слишком влажный пар, который оседал на лице, но не мог успокоить полыхающую кожу. Домчавшись до крематория, я отсканировал чип и ворвался в здание. Внутри было сумрачно и пусто, только голограмма администратора горела яркими приторно-веселыми цветами.

—Зои, статус два, чип № 543 787. Мне нужно увидеть тело.

Голограмма администратора зависла. Через несколько секунд механический голос назвал номер ящика, из которого обычно забирают контейнер с прахом и чип.

— Зои, статус два, чип № 543 787. Мне нужно увидеть тело, — повторил я, испепеляемый яростью. — Глупая программа! Ее не могли так быстро сжечь, — выкрикнул я в пустоту.

Спокойный голос вновь произнес номер ящика. Я хотел уничтожить все вокруг, раскрошить в прах. Но пришлось взять себя в руки. Я все еще верил, что это ошибка.

Ее не могли так быстро…

Я сглотнул и посмотрел на стеллаж с ящиками. Отрицательно помахал головой и застыл, ожидая сам не зная чего. Все казалось неправильным. Я был неправильным, каждый мой шаг, каждый мой вдох. Я стиснул зубы и направился к стеллажу.

Ее там нет. Не может быть.

Я твердил эти слова, пытаясь убедить самого себя.

Ее там нет.

Нет!

Набрал номер на мониторе, и тут же выехала полка, на которой стоял контейнер с наклейкой «Зои № 543 787», а рядом лежал маленький чип.

С той ночи прошло четырнадцать дней. Я каждый вечер приходил к Архиву, держа в руках контейнер с тем, что от нее осталось, и так и не смог заставить себя войти внутрь.

Ей бы понравилось оказаться среди реликтов. Но тогда мне пришлось бы попрощаться с ней, отпустить ее. А я не могу. Не верю, что ее больше нет. Все было слишком невозможно, быстро и странно.

В ту ночь я ворвался к отцу и начал сумбурно говорить, что этого не может быть. Но он только пожал плечами и напомнил мне сведения из ее досье.

— Она и до этого увлекалась такими вещами. Чему ты удивляешься, Август? Так даже лучше. Сама постаралась, стерла себя, и нет проблем.

— Перестань говорить о ней в таком тоне, — хрипло зарычал я.

— А что не так в моем тоне, Август? У нее были неприличные, негражданские, антисоциальные наклонности. Ее давно пора было обнулить.

Ярость во мне дошла до кипения. Я придвинулся к отцу, чувствуя, что готов совершить ужасное, готов на непоправимое. Но потом вспомнил Зои в паровой кабине с ножом в руке. Вспомнил, как стекала ее кровь по бледному влажному телу. Тошнота подобралась к горлу, я отошел на шаг от отца и уперся спиной в холодную стену.

— Что происходит, Август? Неужели она смогла окислить твой разум?

— Она никого не убивала, — выдавил я наконец.

— Знаю, — ответил он с таким спокойствием, что я еле сдержал новый порыв бешенства. — Она была угрозой для Синтеза, для поселения.

— А может, она была угрозой для тебя?

— Для всех нас, — уточнил отец.

Я выбежал из его квартиры и поехал к Архиву. Просидел напротив входа всю ночь, укрывшись в темноте. Я проживал каждую минуту новой для меня жизни, наполненной непроходящей болью потери и неизбежности.

Что я наделал?

В день голосования по суду Зои отец подошел ко мне и сказал, что я, как его сын и потомок святого Лаврентия, должен научиться делать выбор.

Выбор в интересах Синтеза.

Выбор, который я не хотел делать.

Выбор, который сделали за меня.

Он хотел, чтобы я скорее женился на Вере и забыл приключения в Архиве.

А я бы хотел набраться смелости и сделать то, что сделала Зои.

Но тогда я буду трусом. Хотя я и так трус.

Но кто бы смог пойти против отца, семьи, против всего, что ты знал и во что верил? Ради чего? Сумасшествия, которое называется любовью? Ради девушки второго статуса из Архива?

Это казалось смешным. Этот выбор представлялся непостижимо глупым.

А сейчас…

Осталась только ртуть, которая маленькими шариками перекатывается внутри и медленно убивает клетку за клеткой.

Я почему-то решил, что смогу спасти ее, не предавая семью, Совет и Синтез. Придумаю что-то. Но разве можно делать выбор, не делая его? Нет. Нельзя желать всего и сразу. Нельзя вдыхать кислород и углекислый газ и думать, что все будет хорошо.

Ночь сегодня была темной, окутывала всего меня, словно оберточный черный полиэтилен, пока улицы там, в другой жизни, освещали неоновые фонари, вселяя слабую, иногда прерывающуюся надежду на будущее. Было уже за полночь, ноги затекли, и я хотел подняться с земли и неспешно пойти домой. Надеялся, что хотя бы сегодня мне удастся немного поспать. Вдалеке из-за угла появился энергобиль медиков, который медленно проехал мимо Архива и остановился за углом, скрываясь в черноте ночи.

Архив закрыт. В нем никого нет. Кто тогда вызвал медиков? Или они остановились передохнуть?

Я не двигался, внимательно наблюдая за билем, из которого показалась фигура в черном широком костюме.

«Медикам запрещено одеваться на службу в другие цвета, кроме желтого!» — возмутился я про себя, продолжая следить за фигурой.

Человек уверенно шел в мою сторону с низко опущенной головой. Я думал, он пройдет мимо Архива, но ошибся. Он развернулся и целенаправленно пошел ко входу. Резкий ветер застал незнакомца на последних ступенях крыльца, и из капюшона вырвались синтетические белые пряди волос, еле достававших до плеч. Я ухмыльнулся. Можно было подумать, что под одеждой скрывается парень, но это была девушка, ее выдавала слишком плавная походка. Она оглянулась в сторону биля и это движение укололо в самое сердце. Незнакомка напоминала мне Зои...

Я сглотнул и стал напряженно вглядываться в фигуру. Лица было не видно, казалось, что, помимо капюшона, на ней надета черная маска, прикрывающая все, кроме глаз. Я впитывал очертания, как последние глотки воздуха из опустевшего картриджа. Я знал, что это не Зои. Все, что от нее осталось, лежало в пластмассовом контейнере, который я нервно сжимал в руках. Но мне так хотелось опровергнуть действительность, поверить в невозможное.

Я зло взглянул на контейнер.

Зои ведь не могла бодро шагать к Архиву… Или могла?

Девушка, делая широкие шаги, быстро подошла ко входу в Архив, достала из-под кофты планшет, и двери тут же разъехались. В холле загорелся свет. Я аккуратно подкрался к крыльцу. Когда фигура скрылась в лифте, я тут же выбрался из укрытия и побежал по ступеням. Благо мой статус открывает все двери административных заведений в любое время дня и ночи.

Но как их открыла она?

Я вбежал в холл и увидел, как лифт остановился сначала на четырнадцатом, потом на семнадцатом, затем поехал на двадцать третий этаж. Он ненадолго задерживался на этажах и ехал вверх. Я увидел, что незнакомка добралась до пятьдесят четвертого. Вошел в кабину второго лифта, что стоял внизу, и нажал последний этаж. Когда двери шумно разъехались в стороны, я настороженно вышел в темный коридор и прислушался. Никаких звуков, никакого движения. Я огляделся и быстро пошел по длинному коридору, вглядываясь в мутные стекла отсеков. Света ни в одном из помещений не было. Остановился у двери, ведущей к лестнице, и толкнул ее. Было все так же тихо. Быстро преодолел пролет и приоткрыл дверь на крышу. Кислородная паутина разноцветно бликовала по всему небу, а я смотрел на силуэт незнакомки, подсвеченный тусклым светом дальнего прожектора. Она присела у края, словно уронила что-то и теперь искала в темноте, пока ветер беспощадно трепал вырвавшиеся из-под повязки пряди белых синтетических волос. Я осторожно приближался к ней, сжимая в руке контейнер, пока не споткнулся о какой-то выпирающий штык, который не заметил. Услышав меня, она резко выпрямилась, но не развернулась.