Амадео – Ничего личного... (страница 12)
— Работаете в «Азарино» два месяца.
— Все так.
— Где работали до этого?
— Зал игровых автоматов на Западной улице.
— А до?
— У вас же есть досье, зачем спрашиваете меня? — раздраженно дернул плечом Ньюман. Злится. Но не нервничает, что весьма странно.
— Мне хочется услышать ответы от вас, Энди, — Амадео бросил папку на стол и наклонился вперед. — Почему вас уволили с предыдущего места работы?
Тот откинулся на спинку стула. Жвачка перекатывалась во рту.
— Не сошелся с начальством. А что, это так важно?
— Важно. Похоже, вы и тут не желаете проявлять уважение. Иначе не стали бы брать из сейфа фишки. Вы в курсе, что они ничего не стоят вне сети «Азарино»?
— Разумеется, — фыркнул тот. — И поэтому не вижу смысла их вообще воровать. Что за глупость?
— Но также вам должно быть известно, что по городу открыто еще несколько игровых залов при гостиницах. Вы думали обменять их на наличные там?
— Да ничего я не думал и вообще не понимаю…
— Энди, — Амадео не повышал голос, стараясь говорить спокойно, хотя типы, подобные Ньюману, всегда его раздражали. Считает, раз собеседник моложе, пусть даже на пару-тройку лет, можно вести себя, как король. — Из сейфа пропали фишки на сумму сто тысяч. Причастны вы к этому или нет, ответственность лежит на вас.
— Там были техники, чинили камеру. Почему бы вам не спросить их? Наверняка один запустил туда загребущую лапу, ведь кое-какие из них можно и продать…
— Я не говорил, когда именно было совершено преступление, Энди, — Амадео чуть улыбнулся. — Я даже не упомянул, что вы тогда дежурили.
Ньюман ничуть не смутился. Скорее, обрадовался. На губах заиграла самодовольная улыбка.
— Ну, если вы обвиняете меня, значит, у вас есть основания, например то, что преступление произошло в мою смену…
— Про то, что в сейфе находились уникальные фишки, которые можно выгодно продать, не знал никто, кроме меня и топ-менеджера. Ваша смена каждый день с девяти утра и до восьми вечера. Вы могли бы выбрать любой другой день для оправдания, но упомянули именно тот, когда чинили видеокамеру. Случайность?
Ньюман больше не улыбался и угрюмо молчал.
— Раз вам известно точное время преступления, значит, вы к нему причастны. Вы взяли фишки как раз перед тем, как пришли техники. Знали, что камера сломана, и решили использовать этот шанс, надеясь, что вас не засекут. Но дело в том, что фишки пересчитываются каждый день, Энди, утром и ночью, после закрытия. Утром все были на месте, ближе к одиннадцати Гарсия заметил, что не работает камера, и вызвал техников. Добирались они сюда примерно полчаса, а вы использовали это время, чтобы проникнуть в сейф. Но откуда вы узнали код?
— Ладно, ладно! — парень примирительно поднял руки вверх. — А если я признаюсь, что вы сделаете, отправите меня в тюрьму? Доказательств у вас негусто. Ну, так что?
— Пока не решил, — Амадео сцепил пальцы. — Если вернете фишки на место, я просто вас уволю. А если будете артачиться, уволю и сделаю так, что больше ни в одном мало-мальски приличном заведении вы работы не найдете. Как вам такая перспектива?
Лицо Ньюмана снова осветила насмешливая улыбка.
— А ты крут.
— Не припомню, чтобы к начальству обращались на «ты», Энди. Даю вам два часа. И не пытайтесь меня надуть во избежание неприятных последствий. Свободны.
— Ой-ой, вы меня запугиваете, господин Солитарио? — Ньюман вскочил со стула. — Не боитесь, что на мне висит микрофон, или что-то в этом роде?
Амадео нахмурился. Слишком беспечно вел себя этот парень, будто знал, что ничего ему не грозит. И увольнение его ничуть не пугало. Прослушки руководство «Азарино» не опасалось — на входе стояли датчики, мигом обнаруживающие любой подозрительный предмет. Тогда в чем причина его поведения?
— Энди, если бы на вас висел микрофон, мы бы с вами не разговаривали. Верните фишки сегодня до пяти часов вечера. Все фишки.
— И те, золотые? — усмехнулся тот.
— Их в первую очередь. Всего доброго.
После того, как Ньюман ушел, Амадео вызвал Гарсию и приказал уволить нерадивого сотрудника. Но все же что-то тут было не так. Уж слишком спокойно вел себя Ньюман. Амадео не раз доводилось лично беседовать с нарушителями и сообщать им неприятную новость. Обычно люди начинали нервничать, иногда кричать, умолять не поступать так с ними. Но никто еще не встречал известие об увольнении с улыбкой, будто ожидал этого.
— Кто же ты такой, Энди Ньюман? — он снова взял личное дело, зная, впрочем, что ничего нового там не найдет.
— Молодой господин! — Роза встретила его на пороге, заламывая руки. — Прошу вас, сделайте что-нибудь! Сил никаких нет бороться с этим ужасом!
— Что случилось, Роза?
Та промокнула фартуком глаза.
— Ваш брат пьет и пьет, ни я, ни ваш отец уже не можем это терпеть! Он заперся в комнате, никого не слушает и не впускает. Прошу вас, молодой господин, поговорите с ним!
Амадео тяжело вздохнул. Кристоф отстранил Лукаса от работы, и последнюю неделю брат только и делал, что пил и ругался по телефону с Викторией. Если он не слушал ни отца, ни Розу, то у Амадео вряд ли что-то выйдет.
Но Роза умоляюще смотрела на него, сложив руки в молитвенном жесте.
— Ладно, я сейчас к нему зайду, — он снял пиджак и передал его домоправительнице.
Комната Лукаса была заперта. Похоже, он не выходил оттуда со вчерашнего вечера, как следует запасшись спиртным. Амадео постучал, но ответа, естественно, не получил.
— Лукас, — позвал он. — Открой, мне надо с тобой поговорить.
Тишина. Амадео снова занес руку, но услышал, как где-то звякнуло стекло.
— Лукас! — снова крикнул он. — Если не откроешь, я выломаю дверь! Ты знаешь, что я могу это сделать, в отличие от Розы и отца!
— Пошел вон! — раздался заплетающийся голос. — Пошел вон, я не хочу… Черт!
От последовавшего за этим грохота Амадео вздрогнул. В таком состоянии немудрено разбить голову или сломать руку или ногу.
— Лукас, ты в порядке? Открой!
Ругательства, затем снова грохот. Амадео отошел, чтобы как следует толкнуть дверь плечом, но тут она распахнулась.
Зловонный запах перегара вырвался из комнаты, и Амадео подавил желание зажать нос. Лукас пил, не просыхая, уже неделю, и это отвратительно сказалось на его внешнем виде. Под глазами залегли темные круги, лицо опухло, заросло щетиной. Волосы всклокочены. Одежду он не менял, рубашка стала желто-серой, а штаны измялись до состояния жеваной бумаги.
— Боже, Лукас, — Амадео покачал головой. — Только посмотри, до чего ты себя довел…
— А это не твое дело, — процедил тот. — Убирайся к чертям!
Он собирался захлопнуть дверь, но Амадео успел подставить ногу.
— Лукас, послушай меня…
— Я не хочу тебя слушать, пошел прочь! — он толкал и толкал дверь, пытаясь закрыть ее, но Амадео был непреклонен.
— Я никуда не уйду, пока ты не возьмешь себя в руки, — он надавил совсем чуть-чуть, но Лукас не удержался на ногах и рухнул на груду пустых бутылок, которые с веселым звоном раскатились в разные стороны.
Амадео щелкнул выключателем. Взору предстал кошмарный бардак: повсюду рассеялись бутылки, пробки, осколки стаканов. Покрывало валялось в углу, на самой кровати не осталось ничего, кроме матраса. Простынь и одеяло скомканы в кресле, представляя собой нечто вроде гнезда. Все книги скинуты с полок, сами полки сорваны со стен, шкаф распахнут, вещи вывалены на пол, некоторые изодраны.
— О господи, — пробормотал Амадео, едва справляясь с желанием заткнуть нос — вонь в непроветриваемом помещении стояла невыносимая. — Ты чем тут занимался? — он протянул руку, чтобы помочь брату встать.
Тот проигнорировал помощь и с четвертой попытки поднялся самостоятельно. Ноги едва держали, он, пошатываясь, сделал несколько шагов и вцепился в подлокотник кресла, едва не рухнув обратно. Из груди вырвался стесненный кашель, будто Лукас чем-то давился, и на мгновение Амадео испугался, что брата стошнит. Он подошел, намереваясь взять его под руку и отвести в ванную, однако тот шарахнулся от него, как от чумного.
— Не твое дело, отброс, — кашель прекратился, и Лукас вытер рот тыльной стороной ладони, оставив на коже блестящую дорожку слюны. — Не твое! Чего ты тут забыл вообще…
— Лукас, посмотри на себя, — Амадео оставил попытки помочь брату. — Разве отец может гордиться тем, в кого ты превратился? Приведи себя в порядок.
— А зачем? — Лукас опустился на кровать, отцепившись от кресла. Похоже, стоять самостоятельно, без поддержки он все же не мог — до того успел накачаться. — Какой смысл? Ты все равно меня во всем обойдешь, Амадео, ты же у нас папин любимчик.
— Прекрати так говорить! — одернул тот. — Он любит нас одинаково.
— А должен любить меня! — крикнул Лукас. — Я его родной сын, я, а не ты, отброс с улиц!
— Я не собираюсь выслушивать от тебя оскорбления. Прекрати, пожалуйста, — Амадео поднял покрывало с пола и аккуратно сложил. — Тебе не стыдно перед Розой? Посмотри, что ты тут устроил. А ну живо поднимайся и помогай.
— Зачем? — Лукас закрыл лицо руками. — Какой во всем этом смысл? Я не вижу его, Амадео, не вижу!