Амадео – Ничего личного. Книга 8 (страница 10)
Бьянка прижала пальцы к вискам и закрыла глаза, стараясь дышать медленно и ровно. Постепенно сердце перестало колотиться как сумасшедшее, дыхание выровнялось. Оглушительные удары пульса утихли, сосуды под пальцами больше не пульсировали так, будто готовы прорвать кожу.
Хорошо. Очень хорошо.
— Итак, — голос по-прежнему отказывался ей подчиняться, но она хотя бы могла шептать, — что я могу сделать за две недели?
Мысленно она перебирала тех, на кого могла положиться. Среди начальников шансы сорок на шестьдесят — двое скорей всего проголосуют за нового директора, остальные… Она не была уверена в их лояльности, но в боязни перемен — еще как. Старичье не сдвинешь с места. Но вдруг Солитарио и к ним найдет подход? Дедушка с малолетства приучил ее к мысли, что не бывает шансов, равных нулю или ста процентам. Она лишь может увеличить вероятность, но не гарантировать успех.
Нужно подстраховаться, иначе она проиграет битву до ее начала. Схватив сумочку, она достала телефон и отстучала сообщение Бартоло:
«Живо пришли мне список крупнейших акционеров!»
Немного подумав, добавила:
«И позвони бабушке».
Ответ пришел незамедлительно:
«Какого хрена именно я должен ей звонить?!»
Бьянка ответила: «Сирых и убогих она любит больше» и бросила телефон на журнальный столик. Она справится. Порвет этого Солитарио в клочки и вместе с ним семейство Бенуа, чтобы больше никто не смог встать у нее на пути. Вопреки наставлениям дедушки обеспечит себе сто процентов успеха.
— Санторо тебя бросил, — прошептала она, глядя в потолок. — Никто не поможет, когда тебе выгрызут нутро, красивый ублюдок.
И она рассмеялась. Сиплым, жутким смехом.
— Мне правда нужно составить завещание? — робко спросил Даниэль, когда они ехали от «Гандикапа» к особняку Мартинеса.
— Сегодняшнее поведение Бьянки тебя в этом не убедило?
— Ну, как бы… — Даниэль замялся. — Она хочет встать во главе компании, точно. Она всегда была жадной, стремилась во всем быть первой, но в некоторых случаях это только плюс…
— Например, в должности руководителя? — Амадео пожал плечами. — Ее беда в том, что она думает только о себе. Даже родной брат для нее — лишь пешка. Бьюсь об заклад, в детстве он делал все, что требовала сестра, и принимал на себя ее вину.
— Как вы узнали? — округлил глаза Даниэль. — Папа рассказывал, как однажды Бартоло выпороли за поджог конюшни, а потом выяснилось, что это Бьянка тайком курила за ней…
Амадео в ответ только покачал головой.
— Мой брат убил собственного отца, чтобы завладеть компанией. Я не верю в добрые намерения, когда речь идет о власти.
— Но мне вы все-таки помогаете! — выпалил Даниэль. — Или это только из-за прибыли, как сказала Бьянка? Вот уж дудки, ни за что не поверю! Вы такой хороший, и понимающий, и добрый, и… В голове не укладывается, что у вас есть враги, — закончил он тихо.
Киан, посматривая на юношу в зеркало заднего вида, едва заметно улыбнулся. Амадео же устало прикрыл глаза. Знал бы Даниэль, насколько идеализирует своего кумира!
— Больше, чем ты думаешь. У всех, кто сидит в кресле руководителя, они есть. Реми поможет тебе составить документ так, чтобы ни Бьянка, ни Бартоло не смогли получить то, что им не причитается. Сделай это как можно скорее. До вступления в права наследования Бьянка, вероятно, не станет ничего предпринимать, но все же лучше подстраховаться.
— Ладно, — согласился Даниэль. — Буду во всем следовать вашим указаниям, мсье Амадео.
— И еще одно. — Амадео поправил перчатку на левой руке. — Не стоит во всем полагаться на меня. Если тебя что-то не устраивает, или возникают какие-то вопросы, лучше высказать свою точку зрения или переспросить. Я тоже не всегда оказываюсь прав.
— Да ладно! — замахал руками Даниэль. — Вспомнить только, как вы проводили ту опасную реформу! «Азар» тогда чуть не обанкротилась!
Он говорил о масштабной реорганизации компании и внедрении новой компьютерной системы. Кейси лично разработал ее и подключил к гигантской базе данных, что значительно упростило работу.
Далеко не все в совете директоров согласились на рискованный шаг, и Амадео пришлось взять на себя ответственность за последствия. Впрочем, «Азар» недолго стояла на краю — вскорости все затраченные средства и усилия начали окупаться с лихвой.
— Ты и об этом знаешь?
— Конечно. Дедушка Берни тогда назвал вас безумцем. Правда, при этом хихикал и качал головой.
Амадео рассмеялся.
— Впервые слышу, чтобы господина Мартинеса называли Берни. И уж тем более не могу представить его хихикающим!
— Это наша привилегия как внуков, — расцвел Даниэль.
Высадив юношу у особняка Мартинеса, Амадео проследил, пока тот не вошел в дом. Он ни на грош не доверял Бьянке и намеревался проверить всю охрану дома на профпригодность — с этой дамочки станется подстроить несчастный случай. Да хоть неудачное падение с крыльца!
Однако Амадео сомневался, что в ближайшее время Бьянка на такое пойдет. Она больше всех протестовала против вступления завещания в законную силу, все подозрения сразу падут на нее. Нет, так рисковать она не станет, скорее, попытается отнять «Гандикап» другим путем.
И задача Амадео — этому помешать. Даниэль слишком мягок и не верит, что родственники способны на страшные вещи. Жизнь докажет обратное, но будет слишком поздно.
Когда дверь за Даниэлем закрылась, Амадео приказал Киану ехать за город. Юноша незаметно перевел дыхание — боялся, что Амадео снова захочет проехаться в Старый квартал, где у Киана все волоски на коже вставали дыбом от чувства опасности. Если бы он знал, что начальник частенько наведывается туда один, его хватил бы удар.
Через полчаса петляния по улицам в попытках объехать пробки, автомобиль наконец выбрался в фешенебельный квартал «Райский сад». Он был полностью закрыт для случайных людей, на въезде располагался шлагбаум, территорию регулярно патрулировала частная охрана. Киан назвал имя Амадео, и без лишних вопросов шлагбаум подняли.
Ни единого высотного здания, только дорогие особняки. Многочисленные бутики и рестораны располагались на отдельной пешеходной улице, которую неместные величали не иначе как Бульваром несбывшихся надежд — они не могли себе позволить даже прогуляться по этим роскошным магазинам. Амадео «Райский сад» не нравился. Пусть по безопасности он и давал сто очков вперед любой улице в городе, но его изолированность знатно затуманивала мозги живущим здесь людям.
Некоторые из них даже начинали верить, что они боги.
Автомобиль остановился у ворот одного из особняков, и Амадео вышел. Киан остался внутри. Он знал, что хозяину ничего здесь не грозит, но все же предпочел бы находиться рядом на случай непредвиденных ситуаций. Он слишком долго пробыл в «Апани», чтобы не понимать — безопасных на сто процентов мест не существует. Даже союзник может вонзить тебе нож в спину.
Амадео поднялся на крыльцо, верзила у входа смерил его подозрительным взглядом.
— Вам назначено?
— Нет, — холодно ответил Амадео. — Но уверен, госпожа Альварес захочет со мной поговорить.
Он передал верзиле визитку, и тот скрылся внутри. Киан наверняка сейчас сидел как на иголках — так было всегда, когда Амадео куда-то отправлялся один. В любом происшествии, каковых в последнее время случалось все больше и больше, юноша неизменно пенял на свою плохую работу. Угораздило же его устроиться к такому бедовому начальнику… Пообещав в скором времени отправить Киана в отпуск к отцу и брату, Амадео зашел внутрь вслед за вернувшимся охранником.
Он шел по громадному, со вкусом обставленному особняку и вспоминал рассказ Кристофа о множестве мужей этой женщины. Она была богата и влиятельна, и именно это Кристоф тогда назвал «необъятным обаянием», влекущим к ней мужчин, как мотыльков на свет лампы.
Только в том пламени они и сгорали. Мария Альварес пережила уже четверых мужей и готовилась к свадьбе с пятым. С каждым разом их возраст уменьшался: нынешнему жениху едва минуло двадцать пять, а невеста разменяла уже седьмой десяток.
Громила остановился у дубовой двери и погрохотал по ней костяшками пальцев.
— Войдите, — раздался изнутри надтреснутый, прокуренный голос.
Госпожа Мария Альварес восседала на резном антикварном стуле и раскладывала пасьянс на низком лакированном столике. Этой женщины было много во всех отношениях: массивный стул под ней казался игрушечным и с трудом выдерживал вес; косметики на лице было столько, что, казалось, неловкое движение — и она осыплется, как некачественная штукатурка; на каждом пальце, кроме больших, красовалось по два кольца с огромными камнями. Пышная, крашенная в медный цвет шевелюра была уложена в высокую, унизанную изящными заколками прическу. При виде посетителя она улыбнулась, продемонстрировав идеально ровные зубы, и поудобнее устроила тучное тело.
— Надо же, сынок Кристофа! Сто лет тебя не видала, ты все краше и краше!
Амадео мягко улыбнулся и поцеловал протянутую мясистую руку.
— Вы тоже только хорошеете, госпожа Альварес.
— О, зови меня Мария. — Она небрежно присосалась к мундштуку и выдохнула пахнущий вишней дым. — Меня, знаешь ли, считают ведьмой. Должно быть, серьезное дело привело тебя ко мне, раз ты не испугался.
— Ведьмой? — удивился Амадео, садясь напротив. — Я бы назвал феей, и никак иначе.
Она хрипло рассмеялась, признавая его способность угодить.