Амадео – Ничего личного...-5 (страница 26)

Ксавьер с трудом подавил раздражение. Непривычная манера общения этого странного типа выводила из себя. Если ему все известно, зачем заставлять пересказывать?

— Чего вы хотите от меня? — лукаво покосился на него Мигель. — Чтобы я помог вам сокрушить рабовладельческий строй? Чур, я пишу гимн.

— Именно, — подтвердил Ксавьер. — То есть…  без гимна. Мой друг хочет уничтожить Флавио, но нам не справиться без поддержки. Говорят, вы независимы от картелей и имеете большую свободу действий.

— И отсутствие рабов, — закончил Мигель. — Ладно, а теперь назовите мне хоть одну причину, по которой я должен вам помочь.

Ксавьер разозлился. Ему уже изрядно поднадоел этот цирк.

— Сколько вы хотите? — почти прорычал он.

Мигель выглядел оскорбленным.

— Деньги? Считаете, мне нужны деньги? Посмотрите вокруг: этот клуб — один из многих, принадлежащих мне, и не единственный, где принимаются ставки.

— Тогда что вам нужно?

Мигель, не оборачиваясь, ткнул пальцем в Йохана.

— Он.

— Чего? — раскрыл рот тот.

— Выстоит два боя из трех против моего бойца — помогу, — Мигель снова зажевал мнимую сигарету.

Ксавьер скрипнул зубами. Что за невыносимый юнец! С другой стороны, условие казалось вполне выполнимым — когда-то Йохану не было равных на подпольных рингах, так почему же сейчас он должен оплошать?

— Сделай это, — коротко бросил он. Йохан поджал губы и кивнул.

Амадео как раз дочитывал волнительный эпизод о скачках в Гонконге, когда Рикардо схватил его за локоть и потянул за собой прочь из комнаты.

— Что случилось? — воскликнул Диего. — Рико! Эй!

— Поговорить надо, Диди, это ненадолго, — он затащил Амадео в патио и выпустил его руку. — Слушай меня внимательно. Я сказал отчиму, что Санторо обознался. Ты никогда не видел его и не знаешь, кто это. Если отступишь от этой версии, пострадает в первую очередь Диди. Все ясно?

— Конечно. Но, Рикардо…

— Что еще?! — рявкнул он. — Я уезжаю на неделю и оставляю Диди на тебя, и если с ним что-то случится, я тебя живьем съем и не подавлюсь! — он ткнул Амадео пальцем в грудь. — Не знаю, в какие игры ты играешь с Санторо, но не впутывай сюда моего брата.

— Мне меньше всего хочется приплести к моим делам Диего, — ответил Амадео.

— К твоим делам! — рыкнул Рикардо. — Но твои дела напрямую касаются Марсело, а он…

— … хозяин Диего.

Рикардо застыл, не в силах двинуться от сковавшей его ярости.

— Как ты смеешь? — выдавил он. — Как смеешь говорить такое? Диди не какой-нибудь раб!

— Тем не менее, он зависит от лекарств, которые дает ему отчим, а это ли не рабство? Вы так и не выяснили, что это, но продолжаете утверждать, что они идут на пользу!

Рикардо схватил Амадео за футболку. Та съехала вниз, обнажив татуировку.

— Раб? Вот это значит — раб, — он ткнул пальцем в буквы. — Открытым текстом. И не какому-то рабу судить, что лучше для моего брата!

— Флавио убьет его.

На Рикардо будто вылили ушат ледяной воды. Слова Амадео отрезвили мгновенно, вся ярость улетучилась в мгновение ока, уступив место противному липкому страху.

— Что?

— Он убьет Диего, — выражение лица Амадео вдруг стало жестким, а голос — ледяным. — Рано или поздно, но это случится. Однажды вы вернетесь домой, а вам сообщат, что ночью Диего стало хуже, и он скончался в реанимации какой-нибудь дорогой клиники. Флавио не задушит его подушкой, хотя я уверен, он на такое способен. Нет, просто введет ему чуть больше лекарства, чем обычно, и оправдается тем, что у любимого пасынка слишком сильно болела голова, и он просто хотел помочь. И кто его за это осудит?

Под напором Амадео Рикардо отступал назад, пока не уперся спиной в стену дома. По коже бегал табун мурашек, в животе неприятно холодило, каждое слово отдавалось в сердце. А Амадео продолжал хлестать его словами, заставляя вздрагивать.

— В результате он выйдет сухим из воды и продолжит свой бесчеловечный бизнес, а вы, Рикардо, оставшись без брата, единственного человека, кто удерживал вас на поверхности, не давая нырнуть в пучину, измажетесь грязью с ног до головы и никогда уже не отмоетесь. Ваш отчим потопит и вас, вытрет о вас ноги, а сам воцарится на вершине, изредка сплевывая, чтобы вы не умерли от жажды. Вы хотите этого?

— Д-да что ты несешь?.. — Рикардо начал заикаться. — Что ты, черт побери…

— Вы хотите стать таким же, как ваш отчим?

Он сглотнул. Минуту назад он был хозяином положения, а теперь его приперла к стенке эта фарфоровая кукла. И хуже всего было то, что Рикардо испугался, по-настоящему испугался. Слова Амадео звучали бредом сумасшедшего, но он говорил с такой убежденностью, что Рикардо в них поверил.

Внезапно пугающая маска рассыпалась. Складка на лбу разгладилась, глаза перестали метать молнии, а на губах появилась едва заметная улыбка.

— Не волнуйтесь, я никуда не сбегу и не оставлю Диего одного, даже если за мной приедут с мигалками и сиренами, — Амадео улыбнулся шире. — Не желаете коктейль перед отъездом?

Рикардо сжал кулаки, намереваясь как следует врезать наглецу за то, что так сильно испугал его, но затем неожиданно для себя расхохотался. Он смеялся и смеялся, выбрасывая напряжение, в которое вогнал его Амадео, и никак не мог успокоиться.

— А ты тот еще манипулятор, да? — проговорил он сквозь смех. — Ладно, идем, только предупрежу Диди, что заберу тебя, не то он с ума сойдет, думая, что я тебя уже убил и расчленил.

Диего возражать не стал. Он с улыбкой продемонстрировал брату книгу и велел передать Арманду, что почитает сам.

— Пожалуйста, не будь к нему строг, Рико, — попросил он. — Арманду тоже нелегко, но он старается, как может.

Ну как можно отказать ему? Рикардо чмокнул брата в лоб, и сердце привычно сжалось — так бывало каждый раз, когда он куда-то уезжал. Но на этот раз Диди не останется один, и это пусть немного, но утешало. Амадео изрядно перепугал его дикими предположениями, но почему-то теперь Рикардо стало спокойней.

— Что будете пить? — Амадео достал контейнер со льдом.

— «Мексикану», — бросил Рикардо, усаживаясь в кресло. Оно все еще было повернуто к окну, и он уставился на залитый солнцем сад. — Я уезжаю сегодня вечером. Смотри за Диего в оба.

— Я вас понял, — Амадео насыпал льда в бокал и взял шейкер. — Скажите, Рикардо…  Вы прекрасно знаете, насколько опасен ваш отчим, знаете, чем он занимается, но продолжаете на него работать. Это из-за Диего?

— Хочешь поговорить по душам? — Рикардо хмыкнул, не оборачиваясь. — Интересно, с чего бы. Но ты угадал, из-за него. Диего умный парень, намного умнее меня и отчима тем более. Он готовился встать во главе семейного бизнеса, а потом этот несчастный случай…

Амадео отдал готовый коктейль Рикардо и встал у окна.

— Несчастный случай?

— Машина Диего вылетела с обрыва. Не знаю, каким чудом он выжил, но его ноги…  — он сделал большой глоток и зажмурился. — Я возил его по лучшим больницам, но все бесполезно. Я понимаю, что ходить он больше никогда не сможет. Принять не могу.

Амадео молча ждал.

— Во всем виноват только я, — продолжил Рикардо после короткого молчания. — Мы всегда ездили вместе, у нас даже было наше, особенное место — смотровая площадка, где мы пили газировку, смеялись и обсуждали планы на будущее. За рулем обычно был я, Диего не очень опытный водитель, а повороты там крутые. В тот день Диего почему-то поехал туда один и не справился с управлением. Если бы я в тот момент был рядом, а не свалил на вечеринку по поводу открытия очередного клуба, этого бы не произошло. И лучше бы это я сидел сейчас в инвалидном кресле с остриженными волосами и пытался счастливо улыбаться, черт побери, — Рикардо допил коктейль и поднялся. — А ты тот еще жук — использовал мое состояние, алкоголь и больную тему, чтобы разговорить меня. Хитрый ход.

— Я не хитрю с вами, Рико. Я хочу помочь вам и Диего.

— Помогай тем, что не спускай с него глаз. У меня самолет. Спасибо за коктейль, ты свое дело знаешь, — он отдал Амадео бокал и пошел к двери.

— Еще один вопрос.

— Что еще? — Рикардо нехотя остановился. — Если я опоздаю на рейс, Марсело мне голову откусит.

— Машина, в которой ехал Диего. Вы ее видели?

— В каком смысле?

— После аварии. Ее обследовали на предмет исправности тормозов?

— Да на что ты намекаешь? Думаешь, кто-то специально ее испортил? Кому это надо?

— Ответьте.

— Нет, не видел. Когда я вернулся, ее уже отправили на свалку, а затем под пресс — восстановлению она не подлежала. Это все?

Амадео кивнул. Он так и думал — Марсело Флавио улик не оставляет.

— Я вернусь через неделю, — Рикардо нацелил на него палец. — Дочитай ему чертову книгу, чтобы мне не пришлось листать эту нудятину.