Амадео – Ничего личного...-4 (страница 41)

Амадео неловко забрался на высокий табурет и, пристроив трость рядом, оперся локтями на стойку. Джо моментально материализовал перед ним стакан и с напряженной улыбкой осведомился:

— Вам как всегда?

— Мой врач убьет меня, но да, — едва заметно улыбнулся Амадео. — И не смотри на меня так, Джо, я в порядке.

— Я бы обнял тебя, парень, да боюсь, переломаю кости, — проворчал бармен и украдкой вытер глаза. Вид Амадео совершенно выбил его из колеи: бледное лицо, темные тени под глазами. Рубашка была застегнута наглухо, но даже так из-под нее виднелись бинты, белыми змеями обвивающие шею. Каждое движение давалось ему с трудом, однако он сохранял непроницаемое выражение лица, и только одному Богу было известно, какую боль он испытывал.

— Хуже, чем есть, ты все равно не сделаешь, Джо, — ответил ему Амадео с той же призрачной улыбкой.

Доусон слушал этот диалог с недоумением, а затем и с яростью. Так вот кто выболтал Солитарио всю исповедь!

— Похоже, вы с этим барменом неплохие друзья, — в голос выплеснулся весь яд, на который он был способен.

— У меня много друзей, Роберт.

Сочетание вежливого тона и обращения по имени еще больше взбесили бывшего директора "Токена".

— Зачем вы пришли? — с вызовом спросил он. — Мы расстались на ужасной ноте, и…

— Вот именно, — Амадео глотнул чистого виски и поставил стакан на салфетку. — Но я не искал вас, Роберт — просто это один из моих любимых баров.

Все трое понимали, что это заведомая ложь. Джо невзначай похлопал себя по карману фартука и поймал ответную улыбку Амадео.

— Ладно, — Доусон с такой силой оттолкнул от себя стакан, что тот едва не соскользнул со стойки. — Так зачем же вы случайно пришли сегодня в этот бар?

— Я хочу, чтобы вы снова стали акционером "Азар", — негромко произнес Амадео. — И одним из директоров в совете.

Доусон опешил. Он ждал чего угодно: продолжения скандала, может быть, даже извинений, но только не этого.

— Позвольте, — фыркнул он. — Помнится, пару недель тому назад "Азар" перешла под управление Мариано. Так куда же мне возвращаться?

Амадео искоса глянул на него, бинты на шее едва заметно натянулись. Доусона снова кольнула вина — но он же здесь ни при чем! Что за идиотское чувство, будто он тоже участвовал в этом кошмаре?

— Вы и правда считали, что я так просто расстанусь с компанией Кристофа Солитарио?

Доусону послышался скрытый упрек — он-то пустил все на самотек, в результате чего великий "Токен" рухнул в пыль да там и остался. Это его разозлило. Как смеет этот напыщенный мальчишка тыкать его носом в ошибки прошлого?

— Предлагаешь мне вернуться? — вскинулся Доусон. — Унижаться, прося принять меня обратно, как блудного сына?

— Никто не говорил об унижении, Роберт.

— И на основании чего мне возвращаться?! "Токен" уничтожен, а я…

— "Токен" в скором времени к вам вернется.

— …я просто позволил ему забрать мое детище, мое создание, мое… — медленно, очень медленно до разума Доусона дошел смысл слов Амадео. Замолчав, он уставился на него, пьяно моргая. — Что?

— "Токен" скоро к вам вернется, — повторил Амадео. — До того времени постарайтесь привести в порядок все дела, связанные с ним. Как-никак вы все еще управляющий директор. Насчет вашего возвращения — я слов на ветер не бросаю. Я очень дорожил нашими отношениями и готов их возобновить. Не торопитесь, — он поднялся, едва не зацепив неловким движением стакан с недопитым виски, и положил на стойку несколько купюр. — Подумайте на трезвую голову. Уверен, решение вы примете верное.

Йохан то и дело бросал взгляд, полный боли, в зеркало заднего вида. Лицо Амадео было спокойно, но в глазах застыло страдание — после памятной прогулки до склада Ксавьера врачи категорически запретили ему вставать, но Амадео сей запрет регулярно нарушал, за что теперь расплачивался. Визит в бар даром не прошел — теперь движениями он больше походил на деревянную куклу, чем на человека.

Разве кто-то в состоянии остановить этого упертого принца? Йохан подавил вздох. Еще в тюрьме он изучил друга и знал, что спорить бесполезно. Только Санторо мог бы его остановить, но почему-то не стал. Напротив, сидел рядом и с задумчивым видом глядел на проносящееся за окном автомобиля море — они ехали вдоль набережной.

Вскоре Йохан нажал на тормоз и вышел из машины. Со всей осторожностью помог выбраться Амадео — лицо друга на мгновение исказилось от боли, но тут же вернулось к непроницаемой маске. Он оперся на трость, которую вложил ему в руку Ксавьер, и медленно, но уверенно пошагал к гостинице. Йохан так и порывался помочь, но Ксавьер бросил на него предостерегающий взгляд.

Стеклянные двери разъехались в стороны, и жизнь "Азарино" на несколько мгновений остановилась.

Все до единого взгляды персонала устремились на Амадео. Он же, словно не замечая их, вошел в холл. Трость с резиновым наконечником мягко постукивала по мраморному полу. Служащий осторожно снял с его плеч плащ, и Амадео приветливо кивнул ему и улыбнулся.

Эта улыбка разбила оцепенение. Снова застрекотали девушки на ресепшене, носильщики подхватили забытые чемоданы. Жизнь гостиницы, замершая при появлении вернувшегося короля, забурлила с новой силой, на всех без исключения лицах засияли улыбки.

— Ты произвел фурор, принц, — шепнул Ксавьер. — Только посмотри, будто все страдали от жажды, а ты дал им воды.

— Я сейчас хлопнусь в обморок, и весь эффект сойдет на нет, — Амадео так же невозмутимо прошествовал к лифту, сопровождаемый радостными взглядами, и только когда дверцы закрылись и кабина заскользила вверх, позволил себе привалиться к плечу Йохана. Лицо заблестело от выступившего пота.

— Не успел получить нагоняй за распитие алкоголя в захолустном баре, как снова сбегаешь из дома, — Ксавьер следил за красным огоньком сменяющихся этажей. — Если хоть одна из ран откроется, твой врач с меня шкуру спустит.

— Я в порядке, — Амадео выпрямился. Он заметно побледнел, но держался твердо.

Чилли расхаживала туда-сюда у номера люкс на седьмом этаже. В движениях чувствовалась нервозность, и при виде Амадео она на мгновение потеряла самообладание — в глазах блеснули слезы, нижняя губа дрогнула. Впрочем, она тут же справилась с собой, и Амадео мысленно восхитился. Что бы ни случилось, Чилли всегда сохраняла хладнокровие и ясность мышления.

— Нико Мариано здесь, — доложила она ровным, без намека на дрожь голосом. — Не выходит уже несколько дней, только заказывает еду. Как вы? — спросила она уже тише.

— Все хорошо, — он тепло улыбнулся. — Болит ужасно, но самое страшное уже позади.

— Я бы обняла вас, да боюсь сделать еще больнее, — она едва сдерживала слезы, но на улыбку ответила. — Поэтому терпите до вашего выздоровления.

Она вставила карточку в прорезь у двери, и та, пиликнув, открылась. Амадео шагнул в номер. Ксавьер, Йохан и Чилли остались снаружи.

В номере царил полумрак. Свет проникал только сквозь неплотно задернутые шторы, в углах собрались тени. Журнальный столик был завален мятыми конвертами, рваными бумагами и остатками трапезы — судя по всему, не единственной. Похоже, что Мариано забился в номер люкс, как крыса в нору, как только узнал, что Амадео жив.

В кресле рядом со столиком еле уместился светлый ком. Лишь несколько прядей волос высовывалось из-под одеяла, все остальное скрывалось внутри самодельного кокона.

Амадео прошел к окну и отодвинул штору, пусть это и стоило ему взрыва боли. В комнату хлынул дневной свет, кокон зашевелился и пробурчал что-то, наверняка требовал закрыть обратно. Амадео отвернулся от окна.

— Здравствуйте, Нико.

Тот поднял голову и заморгал, силясь разглядеть Амадео, черным силуэтом застывшего в прямоугольнике света. Как только он понял, кто перед ним, в водянистых глазах мелькнул страх. Нет, даже не страх, а животный ужас. Впрочем, Мариано тут же совладал с собой и выпрямился в кресле. На губах заиграла самодовольная усмешка.

— Здравствуйте, Солитарио. Рад видеть вас в здравии, пусть и не совсем добром.

Амадео пропустил приветствие мимо ушей. При виде Мариано в душе моментально поднялась злость. Одновременно с этим он испытал странное чувство дежа вю: несколько лет назад Лукас точно так же скрывался от мира в своей комнате, только повсюду валялись пустые бутылки из-под спиртного, и запах стоял ужасный. И, несмотря на то, что Мариано был трезв, в глазах его застыло то же самое выражение.

Безысходность.

Теперь все встало на свои места. Амадео с трудом подавил усмешку, злость мгновенно утихла.

— Смею думать, вы надеялись на летальный исход, — он переложил трость из одной руки в другую.

— Не буду скрывать, — Мариано тоже окончательно пришел в себя и вспомнил, что "Азар" принадлежит ему. — Ваша смерть решила бы многие проблемы, пусть я и не намеревался избавляться от вас.

Амадео осторожно опустился в пустующее кресло. Тело взвыло от боли, но на лице не отразилось ни малейшей муки.

— Вы играете? — спросил он, кивнул на аккуратно сложенную колоду карт. В окружающем хаосе она выглядела неуместной.

— Покер — моя жизнь, — на мгновение лицо Мариано просветлело.

— Тогда вы не будете возражать против одной партии?

Тот хмыкнул, всем своим видом показывая, что всегда об этом мечтал.

— О вас ходят слухи как о непревзойденном игроке. Не могу отказаться, — он выпростал из-под одеяла руку и схватил колоду. — Я раздам, если вы не против.