Амадео – Ничего личного...-3 (страница 15)
— Но это могу сделать я, — приосанился Сеймур. — У меня достаточно людей, и…
— Нет необходимости. Моих вполне хватит. Не забывайте: теперь весь бизнес Валентайна, а также судьба партнеров — в ваших руках. Вы не можете пренебрегать собой.
Сеймур был вынужден признать, что Амадео Солитарио прав. Он задумчиво поскреб подбородок.
— И что вы намереваетесь предпринять?
— Я? — Амадео задумался. — Всеми силами защищать моего сына. Разве есть какой-то другой ответ? Для начала скажите мне, Сеймур, вы и правда считаете, что Скендер нашел себе союзника в лице самого мэра? Почему не рядовой чиновник?
— Посудите сами, — Сеймур наклонился вперед. Затем комично вытаращил глаза. — Мой… мой нос… я сейчас…
Громкий чих разнесся по гостиной. Следом раздался вопль, полный страдания.
— Жан! Я так и знал, у меня аллергия!
— У тебя нет аллергии, Курт, — терпеливо произнес Жан Лесфор, подавая упаковку салфеток. — Я пришел сказать, что побеседовал с вашим сыном, Амадео. Мальчик в полном порядке, улыбается и шутит. Поражаюсь стойкости его духа.
— Спасибо вам, Жан, — благодарно кивнул Амадео. — Сеймур, вы как, в порядке?
— В полном, — тот утер нос и выпрямился, шмыгая. — Я здоров, спасибо, Жан, ты как всегда ничего не сделал.
Это несправедливое утверждение Жан Лесфор встретил снисходительной улыбкой. Затем, извинившись, удалился, а Курт Сеймур продолжил, как ни в чем не бывало:
— Вы спросили, почему именно мэр? Он держит в руках всю власть в этом городе. К кому еще податься Скендеру, как не к нему? Полиция, пожарные, муниципальные службы, общественные организации — все находятся у него под каблуком. Ни один закон не пройдет без его одобрения. Со стороны Скендера было бы глупостью не заручиться его поддержкой.
— Почему он просто не избавился от него, как от Алькараса?
— Не имело смысла. Валентайн, — в глазах Сеймура на мгновение мелькнула грусть, — был жестким человеком. Принципиальным. Он бы никогда не поддался угрозам такого бандита, как Скендер, и тот это понял. Наш мэр же… — он с сожалением развел руками.
— Наш мэр насквозь продажен, вы хотели сказать? — Амадео задумчиво поглаживал подлокотник кресла. — Ничего удивительного, учитывая его богатое уголовное прошлое. До сих пор не понимаю, каким образом его избрали на этот пост.
— Именно. Убийство Валентайна наделало много шума, и теперь Скендер решил зайти с тыла. Удобно иметь такую марионетку как мэр.
Сеймур был прав. Иначе как еще Луану Скендеру удалось в считанные дни объявить себя фактическим хозяином города? Он проникал везде, знал все и обо всех, даже Ребекке умудрился связать руки. Нет, без мощной поддержки такое неосуществимо.
И он заручился ей задолго до того, как устроил скандал в «Азарино». Иначе его яростное наступление не имеет смысла, хороший пинок под зад от местных группировок не заставит себя долго ждать. Но без доказательств причастности мэра решительных действий не предпринять.
Взгляд упал на журнальный столик, на котором лежал листок бумаги и цветные карандаши, забытые Тео. В висках снова застучала тупая боль, спина заныла. Какому риску подвергается мальчик, когда его отец ведет жестокую войну против новоявленной мафии? За свою жизнь Амадео не боялся, но Тео…
Амадео тряхнул головой, прогоняя злость. Для того, чтобы доказать связь мэра со Скендером, потребуется ясная, холодная голова. Действовать без подтверждения слишком опасно: мэр — не последняя влиятельная фигура, и безосновательная война приведет к большим проблемам. Разумеется, выводы Курта не лишены логики, но против фактов не попрешь — если Скендер и мэр не имели никаких контактов в прошлом, то придется искать в другом направлении.
— Дэвид, — сказал он, выходя из гостиной. — Подготовь машину.
— Куда мы едем? — поинтересовался тот.
Амадео уже надевал пиджак, стараясь не морщиться от боли.
— В тюрьму.
Марк Стоун ненавидел дни свиданий. Ненавидел притворные слезы мамочек, женушек, сестричек, терпеть не мог надтреснутые якобы от горя голоса отцов и братьев. Карнавал лицемерия, который разгорался каждые две недели в комнате для встреч окружной тюрьмы, не доставлял ему никакого удовольствия, а лишь напоминал, насколько же люди лживы. Вот жена, безутешно льющая слезы и лапающая плексигласовую перегородку пальцами, в которых несколько минут назад держала гамбургер, клянется в вечной любви своему оступившемуся муженьку, а выйдя отсюда, прыгает в койку к его брату. Отец, убеждающий сына, что не бросит его, что любит, чего бы отпрыск ни натворил, сразу после свидания отправляется к нотариусу, чтобы заверить переписанное завещание, согласно которому все наследство отходит двум сестрам. Зачем семье такой позор?
Но дежурный слышал все. Все, что говорили эти люди, лишь только оказывались за пределами слышимости попавшего в неприятную историю родственника. Они думали, что говорят тихо, но ошибались. И за год службы на посту дежурного Марк чего только не наслушался.
Тем не менее, Стоун считал, что люди, сидящие по ту сторону перегородки, точно не заслуживали сострадания. Стоят друг друга, и родственнички, и проклятые убийцы.
На сегодня свидания почти закончились, и это не могло не радовать. Он с наслаждением потянулся и захлопнул журнал. И с неприятным удивлением заметил тень, упавшую на стол. Еще один, как раз тогда, когда он настроился отправиться домой и немного выпить.
— Вы к кому? — не слишком любезно спросил он, подняв глаза на нежелательного посетителя. — Имя, фамилия заключенного, ваши данные.
Темные очки незнакомца блеснули в свете ламп дневного света.
— Мне нужен не заключенный.
Дежурный перестал чавкать жвачкой. Затем выплюнул ее в мусорное ведро, не попав, но наклоняться и подбирать не стал.
— Да? Если вы к начальству, то вам следовало бы…
— Мне нужен надзиратель блока С. Его фамилия Роджерс, — мужчина чуть опустил очки. — Если сможете устроить встречу, я в долгу не останусь.
Стоун смерил его долгим взглядом. Дорогой костюм, туфли явно не из кожзаменителя — да бумажник этого парня лопается от купюр, которые так и просятся перекочевать в карман дежурного, отвечающего за свидания с заключенными! Некстати на ум пришло объявление, сделанное сегодня начальником тюрьмы: зарплату задержат на три дня.
Колебался Марк Стоун недолго. Поднялся и жестом приказал следовать за собой.
— Вам придется немного подождать, — на ходу тараторил он. — Вообще-то на сегодня время свиданий истекло, но, так и быть, ради вас… Если кто-нибудь спросит, вы его родственник. Договорились?
— Разумеется, — в голосе шедшего позади посетителя слышалась улыбка.
Стоун отпер одну из дверей и жестом пригласил мужчину войти.
— Это комната для свиданий. Не обращайте внимания на плексигласовую перегородку, она для вашей же безопасности. Тут у нас не детишки сидят, знаете ли…
— Знаю.
Спокойный, мягкий ответ удивил Стоуна. Этот человек ответил таким тоном, будто не понаслышке знал, что тут за контингент. Да что это за тип такой? Вряд ли он мотал тут срок, слишком богат. Такие обычно откупаются, оставляя гнить в тюрьме вместо себя всяких оборванцев.
Но тут незнакомец достал бумажник, и все посторонние мысли начисто вышибло из головы.
— Здесь половина того, что вы получите, Марк, — сказал мужчина, протягивая ему несколько купюр, от достоинства которых у дежурного глаза полезли на лоб. Он всеми силами пытался не выказывать охватившего его возбуждения, но ничего не смог поделать с жадным блеском в глазах. — Вторую половину отдам, когда приведете надзирателя Роджерса. Справедливо?
— Вполне, — Марк сглотнул, не сводя взгляда с купюр. Новенькие, хрустящие, он даже чувствовал их запах… Запах денег. — Присаживайтесь, пожалуйста, я сейчас приведу нужного вам человека.
И, схватив деньги, мгновенно ретировался, будто боясь, что их отберут.
Ничего хорошего от встречи Роджерс не ждал. Последний раз, когда его попросили вот так выйти посреди рабочего дня, он узнал о смерти сына.
Как и сегодня, пять лет назад было душно. Все дышало приближающейся грозой. Заключенные лениво переговаривались на солнцепеке, обсуждали погоду, спорт и всякую дребедень — что угодно, лишь бы не свихнуться в этом богом проклятом месте. Роджерс молча наблюдал за ними, готовый пустить в ход дубинку, если потребуется, но все вели себя спокойно. Духота не способствовала развязыванию драк.
К нему подошел один из местных охранников и передал приказ начальника тюрьмы немедленно явиться к нему. Дурное предчувствие сжало сердце и не отпускало до того самого момента, когда ему сообщили, что его сын мертв. Перерезал себе вены в камере, не выдержав издевательств. Когда его нашли, он уже истек кровью.
Роджерс был слишком потрясен, чтобы устраивать истерики. Слишком потрясен, чтобы просто плакать. За всю церемонию похорон не проронил ни слезинки. Люди разное говорили за спиной, но ему было плевать.
Он не смог забыть то чувство надвигающейся опасности. И каждый раз, как начальство вызывало к себе, внутри все сжималось. Но что теперь терять? У него ничего не осталось, о чем можно было бы переживать. Но отвратительное чувство страха так до конца и не покинуло.
Именно поэтому он едва не вздрогнул, когда на плечо легла рука. Обернувшись, увидел дежурного, Марка Стоуна. Сегодня он отвечал за свидания заключенных с родственниками, но раз покинул свой пост, значит, поток посетителей иссяк. В таком случае, что ему нужно от Роджерса?