Алёна Волгина – Воланте. Ветер песков (страница 46)

Одно плохо: ее парус сразу стал хуже слушаться. «Рисуэнья» была слишком маленькой для двойного груза и рисковала стать легкой добычей. «Надо снижаться!» Под кормой пролетали острые гребни скал. Небо над головой вдруг накрыла тень, будто солнце зашло за тучу. Дийна быстро оглянулась – и замерла. Вортис! Черный дракон возник в воздухе в каких-то трех метрах от паруса! Массивная голова увенчана костяными гребнями и шипами, одна глазница перечеркнута шрамом, зато уцелевший глаз горит, как фиал, полный огня… Дийна застыла, не в силах вырваться из ловушки этого взгляда. Она забыла, что стоит на джунте, а вокруг – бой.

Будь она здесь одна, вероятно, поймала бы пулю или бездарно влетела в скалу, к злорадной радости Вортиса, но в этот момент твердые руки Альваро легли на гик поверх ее стиснутых пальцев:

– Спокойно, уходим.

Этот голос вернул ей силы. Де Мельгар развернул джунту и направил ее от замка к рыжим горам. Все, чем Дийна была способна помочь – не трястись и не мешать ему. Глубоко укоренившийся страх перед Вортисом заставлял ее поминутно оглядываться, чтобы убедиться, что расстояние между ними постепенно растет. Но, похоже, дракон нашел себе более интересных противников. Он скользил между «фениксами», словно тьма, оперенная молниями, и никто не мог от него укрыться. Кажется, он хотел взять реванш за свои шрамы и потерянный глаз.

Дийна глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя. Сзади кто-то тепло усмехнулся ей в волосы:

– Не смотри на него, он нас не съест. Не сегодня.

Меркурио, сделав победный круг над Олверой, устремился прочь, и четыре джунты направились следом за ним. Их никто не преследовал.

Неизвестно, почему из всех островов Меркурио направился именно на Палмеру. Может быть, этот остров хранился где-то в глубине его памяти как единственное безопасное место… Спустя три часа два дракона и лодки, сопровождавшие их, приблизились к заповедным зеленым холмам. Вершины острова тонули в дымчатых голубых тенях и светлых бликах, отраженных блеском горных ручьев. Четыре паруса встали у скалы в тихом месте, где воздушные тропы подходили к самым утесам, а высоко в небе над ними парил белый дракон, смывая с себя грязь и позор долгого плена.

Его крылья переливались, как перламутр, всеми оттенками розового, желтого и лилового. Брюхо казалось жемчужным, а по бокам драгоценной вышивкой сверкал узор чешуи. Нельзя было представить себе более прекрасного зрелища, чем парящий дракон! Иногда его подбадривал Рохо, проносясь мимо с ликующим криком.

Однако четверым людям, сидевшим внизу, было не до того, чтобы восхищаться красотами. Марио угрюмо ковырял палкой землю и смотрел вниз, будто небо теперь стало ему ненавистно. Дийна отвернулась, глотая слезы. Вокруг них простирался лес. Голова кружилась от запахов свежей сосны, молодых побегов и новых почек. Сам воздух здесь был наполнен весной и жизнью…

А у нее перед глазами так и стояла лодка с красно-голубым парусом, исчезающая в пасти скал.

Как только они причалили, Орландо оставил парус и устремился прочь, не обращая внимания на ветки, хлещущие по лицу.

«Я не виноват! – убеждал он себя. – Это Марио придумал глупость, а мы все повелись! Не учли, что на Олвере можем столкнуться с “фениксами”. Просто трагическая случайность!»

Однако совесть не умолкала.

– Далеко собрался?

Резкий окрик прозвучал словно выстрел в спину. Дейзи. Ну конечно. Он медленно обернулся.

Она выглядела сердитой, но, когда посмотрела ему в лицо, вся ее суровость растаяла.

– Ох, Орландо…

– Что я наделал? – прошептал он.

Дейзи хотела подойти ближе, но остановилась, понимая, что не в силах его утешить. Все бесполезно, пока он сам себя не простит, а Орландо всегда был слишком требователен к себе. Он верил в прощение только после наказания. Что бы она сейчас ему ни сказала – все будет не в кассу.

– Они подумают, что я струсил, – сказал он еле слышно. – Подумают, что я хотел сбежать из боя, бросить Торреса одного. Но это не так! Единственное, чего я хотел в тот момент – чтобы все это кончилось! Понимаешь? Чтобы все кончилось!

– Понимаю.

– Он спас меня… Почему? А сам не успел…

– Он не сомневался, что всегда будет быстрее пули. Это же Торрес! Такой уж он… был. Всегда впереди и быстрее любого из нас. Просто сегодня удача ему изменила. Ты не виноват.

Она видела, что он ей ни капли не верит.

– Знаешь, – медленно проговорила она, тщательно взвешивая каждое слово, – однажды ты перестаешь искать причины «почему это произошло со мной». Все мы разные, и у каждого – свой запас прочности. Можно погоревать о том, чего у тебя никогда не было и не будет, и отпустить, но бессмысленно рвать жилы и лепить из себя что-то чужое. Чем больше ты загоняешься по поводу «что со мной не так», тем труднее потом выбраться из этой ловушки.

– Но как я теперь… Кто я теперь…

Дейзи грустно улыбнулась:

– Я сама часто спрашиваю себя об этом в последнее время.

Рыжее пламя разгоралось, потрескивая, и бросало языческие тени на лица четверых людей, собравшихся вокруг костра. Они вместе набрали дров. Потом Альваро сгреб труху и иголки, раздул жар на кусочке коры.

Костер вспыхнул радостно, горячо. К нему подошли все, даже Марио, после того как Альваро долго внушал ему что-то. Диего достал из-за пазухи алый лоскут. Присмотревшись, Дийна узнала шелковый вымпел «Лучшего гонщика Архипелага», которым Торрес всегда так гордился. Он постоянно держал его на мачте, пока Альваро не намекнул, что «фениксы» тоже могут знать об обычаях Архипелага и не стоит дразнить их лишний раз. Торресу было плевать. Тогда Диего рассердился на него, а вымпел снял и спрятал.

Шелковый лоскут, брошенный в огонь, почернел, вспыхнул золотыми точками по краям и быстро превратился в пепел. Дийна, не отрываясь, смотрела на него. Было легче смотреть в огонь, чем в глаза Диего, похожие на выжженные окна.

Ветер обнял костер, потрепал по рыжим вихрам, взметнул искры. Четыре человека встали вокруг, их тени легли на землю, как скрещенные мечи. Казалось, что Торрес тоже незримо присутствует здесь.

– Для нас было честью делить с тобой воздушные дороги, – сказал Альваро.

– Придержи место и для меня, – добавил Диего, дернув уголком рта. – Надолго мы не расстанемся!

Его лицо было каменным, и только огонь придавал ему какое-то подобие жизни.

– Но пока горит костер нашей жизни, мы будем помнить, – тихо добавила Дийна.

– Не забывай нас… и прости, – выдавил Марио, который, очевидно, больше всех нуждался в прощении.

Пламя снова взметнулось вверх, а потом бессильно опало. Все стояли молча до тех пор, пока от костра не остались только алые угли. Ветер мягкой лапой осторожно трогал золу – горячо!

Дийна думала, что прощание над огнем – это вообще-то древний погребальный обряд ардиеро, про который все давно позабыли. Однако в глубине души все они принадлежали Архипелагу – ведь догадался же Альваро развести костер, а Диего не забыл положить в него нужную вещь для прощания, и это даже принесло некоторое утешение…

Нельзя сказать, что им стало легче. «Не сейчас», – думала она, пытаясь проглотить твердый злой комок в горле. Такое горе нельзя выплакать за один раз.

Они стояли молча, а вокруг поляны сгущался туман, усиливая впечатление, что они – единственные живые существа в этом мире. Ветер сочувственно шумел в кронах, и казалось, что остров укачивает их в своих мягких зеленых ладонях, пытаясь утешить.

Глава 26

После возвращения с Палмеры у Дийны все валилось из рук. Альваро избегал ее, равно как и остальных участников рейда на Фуэрте. На Диего было больно смотреть. Марио появлялся в ангаре короткими набегами, и каждый раз выглядел так, будто пытался убежать от собственных мыслей. Один раз он в пух и прах разругался с воланте из другого звена, после чего устроил себе берлогу на склоне Теймаре, под боком у Рохо, чтобы пореже встречаться с остальными. Транкилья попробовала к нему подступиться – бесполезно. Уверенный, что все осуждают его за Олверу, Марио вел себя со всеми как дикобраз: только сунься – и получишь полную морду иголок. Дийна решила, что пора бы призвать его к порядку. Она тоже тяжело переживала гибель Торреса, все они переживали, но сейчас не время расклеиваться! Им еще повезло, что «фениксы» в эти дни не проявляли обычной активности!

«Рисуэнья» была все еще в ремонте, а других свободных лодок в ангаре не нашлось. Дийна пошла пешком. Она сбила все ноги, пока искала Марио среди кратеров и расселин Теймаре, и это отнюдь не улучшило ее настроения. Наконец она нашла его у подножия невысоких выветренных скал, похожих на окаменевшее семейство троллей. Рохо, по ощущениям, тоже был где-то рядом. Его магия, словно неслышный звук, наполняла эту маленькую долину.

Марио сидел у костерка, подкармливая пламя сушеными кактусами. Дийна спокойно присоединилась к этому занятию, помня, что молчание обычно труднее проигнорировать, чем прямые вопросы. Вскоре Марио и правда не выдержал:

– Я сам знаю, что ты хочешь сказать. Можешь не трудиться!

– Даже не собиралась ничего говорить.

Зачем? Она и так прекрасно его понимала. Ей тоже мучительно хотелось перед кем-нибудь оправдаться, особенно перед Альваро. Выплеснуть свою боль и вину. Она даже спросила у сеньора Агудо, куда подевался де Мельгар, на что тот, нахмурясь, ответил: «Оставь ты его. У парня и так забот выше крыши».