Алёна Волгина – Ветер перемен (страница 36)
Больше всех их беспокоила Транкилья, которой никак не давались повороты. Поворот оверштаг требовал от пилота известной ловкости и быстроты реакции, а Транкилья терялась, отпускала парус – и он сбрасывал ее с джунты, как только лодка пересекала линию ветра.
– Как она собирается летать, если малейший порыв ветра ее пугает? – хмурился Альваро, на минутку присев рядом с Дийной. Издалека они видели, как Транкилья снова упала и опять упрямо влезла на лодку.
– Это не трусость, – вздохнула Дийна, снова вспомнив инцидент в кабинете декана. – Это последствия службы у сеньоры ди Кобро! Очень легко, знаешь ли, привыкнуть к беспомощности, когда тебя постоянно одергивают и орут!
Ситуация с Транкильей напомнила ей свое собственное положение после бегства с Ланферро. Это унизительное чувство беспомощности, когда твой мир рушится – а ты
– Что же все-таки произошло тогда в кабинете? – спросил де Мельгар.
Дийне не хотелось рассказывать. К счастью, жизнь с аспирантами научила ее искусству уклончивости.
– Кажется, пора звать всех на базу! – спохватилась она, будто не расслышав. – Уже слишком темно.
Часом позже, когда они разбирали снаряжение в ангаре, расстроенная Транкилья призналась ей:
– Я стараюсь, правда стараюсь, но у меня никак не выходит! А вчера все получалось!
– Так оно и бывает, – успокоила ее Дийна. – Кажется, что уже все умеешь, а потом – более сильный ветер, и все меняется, и приходится учиться заново. Собственно, воланте учатся постоянно. Приспосабливаются к новой погоде, новым ветрам, неудобным грузам…
«Ой! А вот этого не стоило говорить!» – спохватилась она. И улыбнулась, пока подруга не вздумала ее расспрашивать:
– Я уверена, что у тебя все получится!
Вечер получился неожиданно мирным. Даже Дейзи, которая при виде Орландо до сих пор превращалась в грозовую тучу во плоти, сегодня решила сменить гнев на милость. Слишком вымоталась на тренировке. Саина, сидя в кресле возле камина, подшивала юбку для бального платья. Золотистый шелк стекал по ее коленям, мерцая в отблесках пламени. Из-за кресла торчали уши Барриги, который, искренне убежденный в своей незаметности, медленно утянул с подлокотника ножницы и бесшумно исчез.
Дийна отвернулась, пряча улыбку. В другое время Барриге крупно досталось бы за такие проделки, но благодаря одной хитрости им удалось справиться с его мелким хищничеством. Собираясь помочь Саине со швейными работами, Дийна сшила холщовую сумку и повесила ее на ручку двери. Баррига сразу ее оценил. Увидав такой удобный тайник, он озарился счастьем и теперь таскал туда все награбленное. Больше в доме ничего не пропадало. Более того, «сумка Барриги» стала волшебным местом, куда все привыкли заглядывать в поисках давно потерянных мелочей: за какой-нибудь заколкой, внезапно понадобившимся ключом от старого сундука или за древней записной книжкой, которую Мартин посеял еще после первого курса. Баррига находил все.
– Завтра я улетаю, – сообщила Саина. – У моих студентов практика на Аррибе. Но к празднику как раз вернусь!
– Кстати о празднике, – оживилась Дейзи. – Меня пригласили три второкурсника и сеньор Авеструс, лаборант с кафедры сенсорных искажений. Интересно, он хорошо танцует? Ты не знаешь, Альваро?
– Ну, я-то с ним точно не танцевал, – подал голос де Мельгар, – но говорят, что грации в нем примерно столько же, как в этом буфете. Если пойдешь с ним на бал, советую запастись железными башмаками!
Орландо с деланой улыбкой обернулся к Саине:
– Может, я составлю вам компанию на Аррибе? Сводим твоих первокурсников в «Ачаман»! Тогда они точно запомнят эту практику до конца жизни!
«Ачаман» представлял собой самое знаменитое кабаре на Архипелаге, известное далеко за его пределами. Поработав на кафедре истории, Дийна узнала, что, оказывается, это кабаре носило имя верховного божества племени ардиеро, сотворившего небо, Океан, острова и огонь в их недрах. Но для большинства ее современников Ачаман был, скорее, богом ночной жизни. Туристы записывались в очередь на месяц вперед, чтобы попасть в этот клуб!
– Перетопчутся! – ответила Саина под общий смех.
– Что, Орландо, мечтаешь о ночных певичках? – сладким голосом спросила Дейзи. – А я-то думала, что ты романтик!
– Как сказал один мой знакомый, для романтика я еще слишком молод! – отшутился он.
Все тактично пропустили их перепалку мимо ушей. Иногда Дийне казалось, что эти двое ссорятся просто для удовольствия, чтобы лишний раз услышать голоса друг друга.
Подсев к камину, она подбросила в его огненное жерло еще пару поленьев. На лицо и руки дохнуло жаром. Отблески огня напомнили ей о ярких золотых закатах на Ланферро, впрочем, что бы она ни делала, Ланферро никогда не покидал ее мыслей. Дийна вздохнула. Приходилось признать, что затея с Эспиро окончательно зашла в тупик. Донья Эстер настаивала, что в замке не было никакого волшебного ветра. А сама Дийна никак не могла пошарить в архивах, так как Библиотека по-прежнему была для нее недоступна.
«Значит, придумаю что-то другое! – одернула она себя, чтобы не раскисать. – Если не Эстер, то, может быть, Мойзес сумеет помочь! Он интересуется флайром – мы добудем ему столько данных для изучения, сколько потребуется! Если мы сумеем понять природу этой Аномалии…»
Дийна думала, что ее первое впечатление о профессоре, как об ученом чудаке, заблудившемся в запредельных лабиринтах по ту сторону разума, было явно ошибочным. На нее произвели впечатление его педагогическая прозорливость, а также сила убеждения, проявленная им в споре с деканом.
Такой человек наверняка сумеет помочь Ланферро! Если захочет.
В отличие от Дийны сеньор Гонсалес никогда не склонен был недооценивать Мойзеса, и поэтому, когда тот окликнул его вечером возле дверей главного корпуса, магистр сразу насторожился. Внезапный интерес начальства лично ему ничего хорошего не сулил.
– Доктор Гонсалес! – приветствовал его профессор. – Кажется, ваша лаборантка снова произвела фурор в колледже, обучая аспирантов полетам на джунте!
Проводя больше времени в разъездах, чем в собственном кабинете, Гонсалес понятия не имел, чем занимается Дийна в свободное время, но счел нужным за нее заступиться:
– Ну, поскольку ее умение летать помогло мне остаться в живых, то не мне упрекать ее за это!
Они медленно направились в сторону жилых коттеджей. Фонари в тумане мягко светились, окруженные ореолами дымчатого света. Мерзлые клумбы на газонах топорщились косматыми оборками.
– Как вы знаете, джунты запрещены в колледже, – говорил Мойзес. – Мы здесь стараемся поощрять командные виды спорта: эстафеты, состязания воздушных змеев… чтобы привить молодым людям чувство локтя и умение работать в команде… Все талантливые студенты – индивидуалисты. Все горят желанием показать себя. А полеты на джунте – это, согласитесь, рискованный спорт. Пренебрежение к опасности и желание выделиться могут легко довести кого-нибудь до беды.
– Ну так запретите им, – пожал плечами Гонсалес.
Мойзес хмыкнул.
– М-да, сеньора ди Кобро уже попыталась это сделать. Причем в самой строгой форме. Знаете, меня поразило, как горячо все аспиранты выступили на защиту вашей помощницы, когда декан в очередной раз захотела ее уволить! – В голосе профессора послышались веселые нотки. – Де Мельгар и Ортис в один голос заявили, что обученные воланте могут принести колледжу много пользы. Даже сеньорита Бланко явилась их поддержать, хотя, боюсь, она на меня в большой обиде из-за того, что я выбрал другого помощника-лаборанта.
Он смущенно откашлялся:
– Но не мог же я взять ее в помощницы! Мои опыты с флайром тоже довольно рискованны. Ортиса-то я предупредил, да и парень он осторожный, на рожон не полезет… Но подвергнуть такой опасности сеньориту Бланко? Это было бы сущее преступление! Однако теперь я боюсь, что придал нашим старшекурсникам слишком сильный соревновательный импульс.
– И вы думаете, что полеты на джунтах станут тем объединяющим фактором, который сможет помирить наших… талантливых индивидуалистов? – догадался магистр.
– Именно! Разумеется, все должно происходить на безопасном полигоне. И исключительно под присмотром. Я назначил де Мельгара главным в их группе, – словно невзначай обронил профессор.
Это заявление поразило Гонсалеса.
С сильбандцами всегда было трудно ладить. Чуть что – хватаются за мечи и очень любят демонстрировать при случае свой сложный внутренний мир. Зато если нужно, они могли дать прикурить даже шишкам из Директории. «Уж не хочет ли Мойзес создать свою группу агентов? – лихорадочно размышлял магистр. – Конечно, трое-четверо необученных новичков – это не агентура, а смех один, но лиха беда начало!»
Недавно он узнал, что на Аррибе в Сенате снова рассматривали очередной проект соглашения с Северным Альянсом. Может, Мойзес думал то же, что и Эстер? Может быть, он тоже понимал, что Архипелагу не позволят долго сохранять независимость… если только не случится какое-нибудь чудо.