Алёна Волгина – Ветер перемен (страница 33)
Страх напал на нее внезапно, как злобный зверь. Деревья, серые в рассветных лучах, выглядели недобрыми призраками. Треугольный просвет между низко нависшими кронами над тропой вдруг показался ловушкой, а ветка, протянувшаяся поперек дороги, – когтистой лапой, готовой ее схватить. Рот наполнился горечью, голову повело, и дорога, камни, кусты – все поплыло у Дийны перед глазами.
«Нет! Только не сейчас! – в панике взмолилась она, чувствуя, как бешено колотится сердце и холодеют руки. В прошлый раз такой острый приступ случился с ней давно, еще на Ланферро. – Ну почему эта дурацкая болезнь должна была вернуться именно сегодня!»
Справившись с головокружением, она бросилась бежать к знакомой шелковице. Деревья вокруг зашумели. Дийна забыла о марафоне; все, чего ей хотелось – поскорее оставить позади этот страшный овраг, убежать от косматого злого ветра, который, хрипя что-то в спину, пытался ухватить ее за плечо. Поскользнувшись, она оступилась на крутом склоне, нелепо взмахнула руками. Потом за глазами вспыхнула резкая боль – и все затянуло мраком.
Ее разбудил резкий шум и треск веток. Кто-то напролом ломился через кусты. «Дийна!» – послышалось в стороне.
«Я здесь», – хотела она ответить, но не могла выдавить ни звука. Хруст послышался ближе, кто-то прошел совсем рядом.
– Смотри! – испуганно выдохнул чей-то голос.
– Что? Где?
«Мартин», – узнала она. А второй голос? Неужели Альваро?
Почему так больно просто открыть глаза? На лицо Дийны упала тень, когда кто-то склонился над ней. Она чувствовала рядом с собой чье-то дыхание. Потом послышалось резкое:
– Не трогай ее, вдруг перелом!
«Точно, это Альваро». Вот теперь он звучал очень знакомо! Дийна с усилием разлепила веки, но ничего не увидела, кроме мутного пятна. Свет вокруг был такой яркий… Пятно обеспокоенно спросило:
– Дийна, ты как? Здесь больно? А тут?
– Нет, – выдавила она. – Только голова…
– Ну, это не страшно! – «успокоил» Альваро.
От возмущения у нее даже в глазах прояснилось. Что значит «не страшно»? Он такого невысокого мнения о ее умственных способностях?! Дийна обиженно отвернулась в сторону Мартина, но тот смотрел на нее с такой жалостью, что она предпочла снова зажмуриться. Когда на тебя
– Что будем делать? – долетел еле слышный панический шепот.
Альваро уже снимал с себя мантию.
– Что делать, что делать… Отнесем ее в лазарет!
Дорога запомнилась ей урывками. Над головой, словно огромный голубой колокол, качалось небо. Оно заполняло собой все пространство и стучало в висках. Прядь волос, выбившаяся от ветра, щекотала ей щеку. Потом бездонную пустоту неба сменил серый каменный потолок. Где-то слышался сухой, деловитый голос медсестры и запах лекарств…
Когда мир немного пришел в норму, яркий свет сменили длинные вечерние тени. На тумбочке мягко мерцал огонек керосиновой лампы. Дийна лежала в постели, а рядом, сидя на стульях, негромко переговаривались Альваро и Дейзи. Девушка кашлянула, чтобы обратить на себя их внимание.
– Ну, привет, – улыбнулся Альваро. – С возвращением. Пить хочешь?
Повернувшись к Дейзи, он попросил: «Принеси воды». Та послала ему насмешливый взгляд человека, прекрасно понимающего, когда его хотят отослать прочь, однако молча взяла кружку и удалилась.
Оставшись вдвоем, Альваро и Дийна заговорили одновременно:
– Что с тобой случилось?
– Как вы меня нашли?
– Сердце подсказало, – усмехнулся Альваро. В его лице было что-то тревожное и злое. – На самом деле с вершины холма прекрасно виден последний участок дороги до Оротавы. Ты давно должна была там появиться, но тебя все не было. Мы с Мартином решили проверить.
Он перевел на Дийну хмурый взгляд:
– Ты что, совсем ничего не помнишь?
Страх. Она помнила только страх, заставивший ее оступиться.
– У меня… вдруг закружилась голова. Такого со мной давно не было.
– А раньше, значит, бывало? – прищурился де Мельгар.
– Давно, в детстве. Ощущения – ну… как будто в первый раз в облако входишь. Потеря ориентации, паника, клаустрофобия, трудно дышать.
– А после этих приступов не случалось чего-нибудь странного? Каких-нибудь происшествий?
– Я не помню уже. К чему ты клонишь?
Дийну начали злить и его расспросы, и его похоронно-мрачная физиономия. По мере того как возвращалось чувство реальности, она постепенно осознавала свое печальное положение. Похоже, экзамен она провалила. Нет, даже хуже – она провалилась еще до экзаменов! Ясен пень, донья Кобра не позволит ей бежать марафон еще раз! Не смогла – значит, не смогла. Значит, прощай, колледж, Библиотека и последняя надежда когда-нибудь добраться до Эспиро!
Под веками вдруг стало горячо-горячо от слез. Сморгнув, она загнала их назад. А тут еще де Мельгар что-то бубнит над ухом!
– …В отличие от Мартина я не поленился дойти до оврага, – говорил он. – Веревка висела на месте, но была аккуратно подрезана. Теперь понимаешь, к чему я клоню? Если бы не твой своевременный приступ паники, то лежала бы ты сейчас не в лазарете, а в овраге… со сломанной шеей!
На последних словах голос у него изменился. Они молча уставились друг на друга. Прошло некоторое время, прежде чем до Дийны дошел смысл его речи, и от страха ее обдало жаром. Подрезанная веревка… что это значит?! Кто-то пытался ее убить?
– Поэтому я и спрашиваю, не заметила ли ты чего-нибудь? – уже спокойнее спросил де Мельгар. – Может, видела кого на дороге?
Она молча покачала головой, избегая встречаться с ним взглядом. Нет, она никого не видела. Да и кто мог узнать, где именно она собирается срезать дорогу? Никто, кроме…
– Надеюсь, ты не думаешь, что это
Именно эта мысль и пришла ей в голову. Веревка, подвешенная над оврагом, была их общим секретом, о котором больше никто не знал! Судя по лицу де Мельгара, разговор стремительно приближался к точке взрыва, но внезапно за его плечом возникла запыхавшаяся Дейзи. На этот раз Дийна была рада ей как никогда!
– Держи свою воду, – фыркнула Дейзи, демонстративно сунув под нос Альваро полную кружку. – Сам ее пей! А для Дийны я принесла кое-что получше! – подмигнула она подруге.
Из толстой керамической кружки пахло кофе, ванилью и еще чем-то непередаваемо вкусным, свойственным только Саине. Дийна, сразу почувствовав себя воскресшей, живо приподнялась на подушках.
– Я забежала во флигель, – пояснила Дейзи. – Саина передает тебе привет. Говорит, что зайдет завтра утром.
Альваро возвел глаза к потолку:
– Кофе в сочетании со снотворным?! Скажи спасибо, что медсестра тебя не засекла!
– Но-но, пусть только попробуют у меня его отнять! – сказала Дийна, крепче вцепившись в кружку.
Дейзи бесцеремонно отпихнула Альваро:
– Иди и сделай вид, что ты ничего не видел! А мы тут поболтаем, по-девичьи.
Они засмеялись, но Дийна умолкла, поймав взгляд де Мельгара. Было заметно, что он сверхъестественным усилием воли воздержался от очередной колкости. Просто коротко кивнул и ушел. На его место уселась Дейзи, положив рядом с собой папку с портретами.
– Ты с ними не расстаешься? – улыбнулась Дийна.
– Всегда тянет порисовать, когда тяжело на душе. Я так отвлекаюсь.
– Что-то еще случилось?
Отставив кружку на тумбочку, Дийна села в постели. Неужели у «мисс гениальность» тоже возникли проблемы? Дезире в самом деле выглядела расстроенной.
– Да так… – пожала она плечами.
– Можно посмотреть? – спросила Дийна, потянувшись за папкой. Ей давно хотелось взглянуть на своих новых друзей глазами художницы.
Раскрыв папку, она, к своему удивлению, наткнулась на портрет Альваро, который якобы не любил позировать. Он был похож… и в то же время не похож на себя. Дейзи хорошо удалось передать его черты: чуть приподнятые к вискам глаза, высокие скулы и упрямый подбородок, но здесь не было его обычной вызывающей насмешливости. Человек с портрета смотрел пристально и понимающе. Она редко его таким видела – собственно, всего один раз, на Палмере.
– Ты подловила его в удачный момент, – похвалила она.
Дейзи махнула рукой:
– Это же портрет, а не моментальный снимок! Я вообще по памяти рисовала. Иногда Альваро поразительно добреет – например, когда болтает с Саиной. А иногда просто превращается в каменную стену, вот как сегодня, когда он прицепился к нашему доктору и битый час допрашивал его, точно ли у тебя нет трещин в черепе и как тебя лечить, если что.
Дийна снова покосилась на портрет, вдруг осознав, что сильбандец кажется ей необыкновенно привлекательным. Она решительно убрала листок с глаз долой, сунув его в папку между других эскизов. Это все из-за сотрясения мозга, однозначно!
Теперь перед ней оказался портрет Орландо. Здесь мастерство художницы проявилось еще сильнее: были видны простодушие Ортиса и его всегдашняя готовность рассмеяться в еле заметных морщинках и широком разлете бровей, но также была заметна некоторая властность в изгибе носа и намечавшихся складках возле рта. Это был портрет будущего ученого… или политика. Портрет человека, чье будущее могло пойти совершенно разными путями.
– Мойзес все-таки выбрал его, – вздохнула Дейзи. В ее голосе была горечь. – Для работы в лаборатории, я имею в виду. Хотя мои расчеты ничуть не хуже! Ну конечно, ведь я просто женщина, разве я могу заниматься чем-то действительно важным?! Все они так считают! Это