Алёна Волгина – Тайна Блэкторн-холла (страница 9)

Он отбарабанил эту фразу как заученный стих, будто ему уже не раз доводилось приносить подобные извинения. Хотя кто его знает, возможно, так оно и было! Неожиданно вспыхнувшая обида придала Глории сил:

— Не все ваши письма были столь безобидны! Что вы скажете об этом? — она протянула ему злосчастную записку.

Крейтон подошел ближе к камину, чтобы разобрать написанное, и брови его недоуменно поползли вверх. Он провел ладонью по лбу, бросил на Глорию внезапно отяжелевший взгляд, от которого ей захотелось провалиться сквозь землю. Глаза его почернели, в них сверкнуло настоящее бешенство:

— Вы что… правда думаете, что я способен… написать такое? Что за мерзость!

Он с отвращением смял записку в кулаке и швырнул ее в камин, прежде чем Глория успела его остановить. Вдруг он в два шага оказался рядом, навис над ней, опершись на стену:

— Я всегда относился к вам с симпатией, мисс Морган, — прошептал Крейтон. Его дыхание обожгло ей шею. — Но сейчас мне, право, жаль, что вы не свернули себе шею до приезда в Блэкторн. Советую вам в будущем держать свой любопытный нос подальше от моих дел!

Ткнув кулаком в стену, он резко развернулся и вышел. Где-то хлопнула дверь. Только тогда Глория решилась перевести дыхание. Сердце колотилось так сильно, что отдавало болью в висках. На нетвердых ногах она подошла к камину. Конечно, от записки осталась только горстка пепла. Зябко обхватив себя за локти, она попыталась успокоиться, сморгнула непрошеные слезы. Охватившая ее злость помогла собраться с мыслями. Ловко же он избавился от записки! Теперь у нее нет никаких доказательств… Вот дура! Нужно было все-таки признаться Элизабет.

Глории хотелось пнуть себя за недальновидность, но, будучи честной с собой, она вынуждена была признать, что больнее всего ее ранило разочарование. Крейтон все-таки занимал много места в ее воображении. Печально, что этот прекрасный рыжеволосый принц-фейри оказался способен на такую подлость. И даже на жестокость.

Глава 6

Проворочавшись всю ночь без сна, на следующий день Глория с утра пораньше отправилась в изолятор навестить подругу. С того страшного случая миновало уже пять дней, но Мэри так и не пришла в себя. Леди Сазерленд написала ее отцу о происшествии, присовокупив в конце просьбу приехать, как только это будет возможно. Мать Мэри давно умерла.

Фельдшер всячески поощрял визиты Глории, полагая, что ее ровный спокойный характер и дружеская беседа помогут больной куда лучше, чем лаундаум и успокоительные микстуры. Так что он с удовольствием оставил девушек наедине. Лазаретная горничная тоже куда-то отлучилась. Пытаясь растормошить подругу, Глория расчесала ей волосы, пересказала свежие сплетни, показала новый роман, который Мэри давно хотела прочесть. Бес-по-лез-но. Больная смотрела в одну точку и на все ухищрения подруги отзывалась в лучшем случае слабой улыбкой. Иногда Глория думала с отчаянием, что вернуть прежнюю Мэри уже не удастся. Как она осунулась за последние дни! Руки как плети, лицо изжелта-бледное, под глазами круги.

Нет уж, так легко она не отступится! Устроив подругу в кресле, Глория присела рядом, решительно раскрыла книгу и принялась читать вслух, время от времени поглядывая на больную. Мэри смотрела в окно, но темный пугающий взгляд ее, казалось, был устремлен в себя. Пальцы бесцельно скручивали концы длинной шали и распускали обратно.

— Моя комната… Я хочу вернуться к себе, — прошептала вдруг Мэри.

— Что? — Глория, растерявшись, запнулась на полуслове. Это были первые осмысленные слова, которые она услышала от подруги за последние три дня. А вдруг у себя в комнате, в окружении привычных вещей, она очнется? И фельдшера, как назло, нет! Не с кем посоветоваться!

— Ладно, — решилась она, отложив книгу. — Пойдем. Обопрись на меня.

Закутав подругу в шаль и придерживая за плечи, Глория повела ее наверх. Мэри ужасно исхудала, и Глория с острой жалостью подумала, что сейчас могла бы отнести ее на руках даже без помощи лорда Рэндона. Изолятор располагался на первом этаже в дальнем конце здания, недалеко от библиотеки. Удивительно, но дверь в библиотеку была приоткрыта. Обычно декан не допускала такого беспорядка. Ох, и влетит кому-то!

Они с Мэри с трудом поднялись по лестнице и, должно быть, это отняло у больной последние силы. В коридоре второго этажа она как словно утратила всю решительность и энергию. Мэри беспрестанно оглядывалась, выражение ее бледного дерганого лица металось, как пламя свечи.

— Это он! — хрипло выкрикнула она, вдруг вцепившись в руку Глории с такой силой, что та охнула. — Он пришел за мной!

Припадок повторился, как и в прошлый раз, когда Мэри померещился дух Черной Леди. Изможденная тихая девушка превратилась в бешеную фурию. Глория изо всех сил пыталась ее удержать, заставив посмотреть себе в глаза:

— Там. Никого. Нет. Понимаешь? — раздельно произнесла она, от души надеясь, что это прозвучало достаточно уверенно. Может, сумасшествие заразительно, но Глории вдруг тоже показалось, что какая-то зловещая тень прокралась за ними по лестнице и теперь расползалась по углам. Свет в коридоре как-то померк.

— Мне страшно!

— Хочешь, вернемся обратно?

Лестница ее пугала, но Глория не представляла, как сможет дотащить визжащую и бьющуюся в истерике Мэри до ее комнаты. Два коридора длиной в пятьдесят ярдов каждый были непреодолимым препятствием. Через минуту весь колледж будет здесь, и двум ослушницам здорово влетит за это приключение! Ох, зачем она только согласилась!

— Да, да! Пожалуйста! Там он меня не найдет!

Обратный путь они проделали куда быстрее. Мэри почти бежала — откуда только силы взялись. В лазарете она проворно забралась в постель и закуталась в одеяло, как испуганный зверек. Глория с облегчением перевела дух, оттянув немного ворот платья. От этой «прогулки» она взмокла, как мышь под метлой. По крайней мере, их вылазка осталась незамеченной — хоть тут повезло!

— Я принесу тебе чай, — улыбнулась она подруге.

— Нет! — Мэри снова схватила ее за руку. Лоб ее сморщился в усилии припомнить. — Розы… Белые розы. Принеси мне.

«Где я их возьму в ноябре?!» — хотела возмутиться Глория, но слова замерли у нее на языке. Мэри смотрела так, словно от этого желания зависела ее жизнь. И вообще, говорят, сумасшедших нельзя раздражать.

— Ладно-ладно, — согласилась Глория. — Выпей лекарство.

Успокаивающий отвар оказал свое обычное действие. Мэри вздохнула и опустилась на подушки, колотившая ее нервическая дрожь отступила. До следующего раза. Глория вышла на цыпочках и тихо прикрыла за собой дверь.

На лестнице ей в нос вдруг ударил запах разложения, заставив ее пошатнуться. Как-то раз, катаясь на лодке с Джулией и Сэмом Фостером, они нечаянно заплыли в протоку, берег которой был занят городской свалкой. Сейчас вонь на лестнице стояла такая, будто все свалки Хэмфорда материализовались на их лестничной клетке. Или кто-то притащил туда полуразложившийся труп.

Ее захлестнула паника. Ноги сковало ужасом, спину снова прошиб пот. В скрипе каждой ступени слышалась ехидная насмешка. Разозлившись, Глория на непослушных ногах проковыляла обратно и выглянула в коридор. Никого, только мягкие полосы света лежали на полу. Дверь в библиотеку была плотно закрыта. Девушка взлетела на второй этаж, подбежала к окну в конце коридора, дернула вверх раму и с наслаждением хватнула ртом густой влажный воздух из сада. Так-то лучше! Что за чертовщина ей померещилась? Наверное, им всем не мешает проветрить мозги. Иначе она сама вскоре будет трястись и нести всякий цветочный бред не хуже Мэри.

В этот момент ее вдруг осенило. У Мэри была чудесная шкатулка для писем от Беттериджа, с букетом роз на крышке и перламутровой инкрустацией. Вот же они — белые розы! Что если Мэри имела в виду именно ее?

Глория еще сомневалась, а ноги уже сами несли ее в комнату подруги. К счастью, коридор был пуст, так что никто не заметил, как она крадучись проскользнула в чужую комнату. Ханна, деморализованная последними событиями в колледже, еще не успела навести здесь порядок, и в обители Мэри Диккенсон царил привычный уютный бардак. У Глории даже средце защемило. Все выглядело так, будто подруга лишь отлучилась на минуту. Вот сейчас она впорхнет в дверь, веселая, с ворохом новостей и новой купленной безделушкой… Однако, попробуй тут что-нибудь найди!

Глории, можно сказать, повезло: после бесплодных раскопок на столе она перешла к шкафу и почти сразу углядела лаковый черный бок шкатулки, торчавший из пены нижних юбок. Какого хереса Мэри засунула ее в шкаф, растеряха? Так, теперь ключ. В ящиках стола его предсказуемо не оказалось. Конечно, она могла носить его при себе… Тут Глория вспомнила, что подруга обычно закидывала всякие мелочи в большую изогнутую раковину на окне. Так и оказалось. Среди пестрых глазастых пуговиц, шпилек и прочего мусора блеснул золотом крошечный ключик.

Она не смогла удержаться, чтобы не открыть шкатулку. Ей всегда ужасно нравилась эта вещица — изящная, женственная. И очень дорогая. Глория иногда удивлялась про себя, откуда у бедной дочери священника письменный прибор, более подходящий для знатной леди, но спросить не решалась. Кто знает, может, это подарок. Она провела пальцем по выпуклому золотому бордюру, вспоминая, как помогала Мэри сочинять письма к отцу. Они вдвоем изощрялись в выдумках, как бы смягчить некоторые обстоятельства веселой студенческой жизни, о которых мистеру Диккенсону наверняка докладывала суровая миссис Беттертон. Внутри шкатулки выдвигался миниатюрный столик, обитый алым бархатом, было особое отделение для перьев и даже пенал!