Алёна Волгина – Тайна Блэкторн-холла (страница 4)

Раннее спленфилдское утро было жемчужно-светлым, туманным и безмятежным. Отчаянный солнечный луч, пробившийся сквозь осенний морок, туман и плотные шторы, осветил двух беседующих в холле людей.

— Но как, скажите на милость, он мог уехать и не сказать мне ни слова?! — вскричала Элизабет.

Мистер Паджерсон, их дворецкий, невозмутимостью мог поспорить со стоящей в нише статуей:

— Его светлость отправился на вокзал в пять утра, так как хотел успеть на курьерский поезд. Он оставил вам письмо, миледи. Там, наверху. На словах его светлость передал, что должен вернуться через несколько дней. Это будет совсем недолгая поездка, — последнюю фразу Паджерсон произнес совсем другим тоном. Даже его каменное спокойствие дало трещину при виде растерянности хозяйки.

Впрочем, не успела Элизабет дойти до столовой, как ее растерянность сменилась негодованием. Он же обещал насколько возможно держать ее в курсе! Она не лезла в его дела, не пыталась выведывать секреты… Но вот так взять и молча уехать, не сказав ни словечка!

Усевшись за стол, она налила себе кофе, зловеще грохнув кофейником о поднос. Намазанные маслом гренки на блюдце, казалось, съежились под ее взглядом. Правда, ее воинственное настроение развеялось с появлением миссис Ходжес.

— А вот и мы! — няня привела вниз Питера, уже сытого, полного сил, веселого и жаждущего общения со всеми, кто не успеет спрятаться.

— Тисы! — сразу же произнес ребенок, показывая на золотые часики Элизабет.

Ее сын иногда демонстрировал удивительно цепкую память. Когда сам того хотел.

Элизабет поискала, чем бы отвлечь ребенка, и ее взгляд вдруг упал на газету, сложенную так, что было видно расписание поездов. Оно напомнило ей, что до Хэмфорда, а значит, и до Блэкторн-холла, где учится Глория, всего лишь семьдесят миль. «Разумеется, мы не поедем на поезде, — лихорадочно заработала ее мысль. — Алекс съест меня живьем, если узнает, что я подвергла себя и ребенка стольким опасностям: толкотня на вокзале, всевозможные инфекции, сквозняки в вагонах… О, нет! Мы отправимся в путь в удобной домашней карете, с надежными лошадьми, которые, не особенно напрягаясь, за два дня доставят нас в Блэкторн-холл».

Миссис Ходжес, которая уже несколько минут пыталась привлечь к себе внимание Питера, с удивлением заметила, как лицо ее хозяйки озарилось мечтательной улыбкой. Элизабет счастливо вздохнула и выпалила:

— Миссис Ходжес, будьте добры, соберите вещи, свои и Питера. Мы отправляемся в Хэмфорд!

Глава 3

Оставив позади серое унылое здание вокзала, Рэндон вышел на улицу, подняв повыше воротник пальто. Утреннее солнце тонуло в туманной дымке, промозглый ветер норовил забраться под одежду. За те десять минут, в течение которых он напрасно прождал Бартона на ступенях вокзала, Рэндон успел порядком замерзнуть. А ведь тот обещал его встретить! Ну, ничего. Сейчас он сам уладит вопрос с гостиницей, а потом навестит этого несчастного склеротика.

Дорожки были густо засыпаны листьями и обломками сучьев, дворники торопливо сгребали их в кучи, так что со всех сторон доносилось размеренное шуршание метел. Очевидно, Ночь всех святых в Хэмфорде прошла с размахом. Неизвестно, чем занимались духи, но стихии точно оттянулись по полной. Людей на улицах пока еще было мало. Насколько помнил Рэндон, студенты должны были оживиться к вечеру. Он быстро шагал по улицам, подмечая редкие изменения. Десять лет назад, когда он учился в Дарвеле, Хэмфорд выглядел примерно так же. В некоторых городах время просто застывает.

Возле часовни Мадлен дорогу неожиданно преградила толпа. Люди перешептывались, слышались чьи-то приглушенные рыдания. Даже человек, не являвшийся сотрудником Особого отдела, догадался бы, что случилось несчастье. Среди зевак Рэндон вдруг заметил знакомую спину в светлом плаще. Джайлз Бартон, его пропавший приятель. Надо же, какая удача!

— Доброе утро, мой склеротичный друг! — сказал он, хлопнув Бартона по плечу. И сразу же увидел затертое темное пятно на серых булыжниках мостовой.

— Что случилось? — мгновенно посерьезнел Рэндон.

— Несчастный случай, — вздохнул Бартон. — Доктор Берт Алертон. Сорвался со стены сегодня ночью. Вряд ли ты знаком с ним, его перевели сюда совсем недавно.

— Он что, тьютор[1]?! Господи! В наше время «ночной альпинизм» был развлечением для студентов, а не преподавателей!

Это правда, «верхолазание» и другие ночные развлечения давно уже были бичом Хэмфорда. Администраторы колледжей боролись с этим, как могли: ночных гуляк нещадно штрафовали, по вечерам улицы патрулировали «бульдоги»[2]. Однако удерживать в рамках дисциплины активных, полных кипучей энергии студентов было сложно.

— Алертон очень… то есть, был очень молод, — с усилием произнес Бартон. — Некоторые удивлялись, что его сюда пригласили, да еще в Дарвель. Но в своей области он был гениален.

— Ого! Дарвель? — Рэндон задумался. Они медленно шли в сторону центра. Бартон казался совершенно подавленным.

Дарвель — один из старейших, самых престижных, чопорных и закрытых колледжей Хэмфорда. Среди прочих студентов там числились представители двенадцати древнейших семей, наделенных особой магией. Кто-то считал эту силу даром, кто-то проклятьем, но в любом случае наследники старинных фамилий нуждались в наставниках, чтобы научиться владеть своей магией и не навредить ни себе, ни окружающим. И учили их именно здесь. Когда-то Рэндон тоже закончил Дарвель. Однако никаких Алертонов в Серебряной книге он не помнил.

— Но ведь Берт Алертон не обладал какими-то особыми талантами?

— О нет, он просто теоретик. То есть был. Боже, я до сих пор не могу поверить, что его нет! — Бартон закрыл лицо руками. — Я сейчас иду к Янгеру. Прости, совсем вылетело из головы. Я же обещал помочь тебе с гостиницей.

— Ничего, гостиница подождет. Полагаю, я тоже должен выразить соболезнования господину ректору. Спешить некуда, скорее всего церемонию в Блэкторне отложат из-за несчастного случая. Или вообще отменят.

— Да… — Кажется, Бартон уже позабыл, для чего просил друга приехать. — Действительно. После такого кошмара о проблемах Блэкторна все быстро забудут. Им повезло.

— Пойдем же, — Рэндон взял его под руку.

Невозможно избавиться от ностальгии, ступая по коридорам своего бывшего колледжа. Вот окно, где вы когда-то курили с приятелем, пылко споря о вещах, которые теперь кажутся очевидными. Вот крыло, где располагалась твоя комната. Рэндон до сих пор помнил скрипучее бюро, за которым он лихорадочно готовил одно эссе за другим. С левой стороны на крышке была глубокая царапина, похожая на знак «эпсилон». Еще в комнате было жесткое неудобное кресло — впрочем, после целой ночи, проведенной в нем, любое кресло показалось бы неудобным.

— Вон там кабинет Алертона, — тихо сказал Бартон, когда они шли по коридору.

— Давай-ка заглянем, — Рэндон, не дожидаясь согласия друга, решительно распахнул дверь.

Небольшая светлая комната отличалась какой-то истовой аккуратностью. Чистый стол, никаких разбросанных вещей, безупречно ровные ряды книг на полках.

— Алертон всегда был таким аккуратистом? — спросил Рэндон, осматриваясь. Комната была угловой и имела три окна, выходящих на разные стороны. Наверняка не очень удобно в смысле сквозняков, зато светло. — Здесь все выглядит так, что глаза сами ищут предсмертную записку.

— Алекс! — Бартон вздрогнул. — Знаешь, не шути так. Алертон любил порядок и очень аккуратно обращался с вещами. В одежде он был, пожалуй, даже щеголеват. Он рано начал седеть — это часто бывает с темноволосыми — и подкрашивал волосы.

Рэндон прошелся по комнате, задумчиво остановился перед окном:

— На случившееся ночью можно смотреть с трех точек зрения. Несчастный случай. Самоубийство. — Он развернулся к другому окну. — И, наконец…

Третье окно выходило в маленький грязный двор, больше похожий на темный колодец.

— Убийство, — прошептал Бартон.

Брошенное слово растаяло в воздухе и словно отравило его.

— Только не говори Янгеру, — Бартон тряхнул головой. — Старик сойдет с ума.

На первый взгляд лорда Янгера, ректора Дарвель-колледжа, вряд ли что-то могло выбить из колеи. Весь его облик, как и вид кабинета, не кричал, но внушительно заявлял о респектабельности и традициях, уходящих корнями в глубокое прошлое. Темные стенные панели, вероятно, помнили еще первых основателей колледжа. Корешки книг за стеклом поблескивали в свете камина. Пожилой джентльмен сдержанно, но с теплотой приветствовал своего бывшего студента и с достоинством уместил себя в просторное кресло.

— Я просил вас приехать, лорд Рэндон, так как недоразумения в Блэкторн-колледже плохо отражаются на всем сообществе Хэмфорда.

— Понимаю. Боюсь, однако, что вчерашнее происшествие затмит мелкие неприятности вроде разрисованных стен и сорванных лекций. Как вы думаете, что погнало Алертона на крышу, да еще в такую паршивую ночь? — Рэндон вспомнил сорванные ветром сучья, валявшиеся на дороге, и листья, которые дворники сгребали в кучи.

Несмотря на горячо пылавший камин, воздух в кабинете, казалось, похолодел на несколько градусов:

— Алертон был молод, — весомо заявил лорд Янгер. — Импульсивен. Кое-кто даже упрекал его в панибратских отношениях со своими учениками. Накануне вечером его видели в пабе «Гусь и свисток» с группой студентов. Полиция уже побывала здесь сегодня утром и допросила их, — стекла ректорских очков предостерегающе сверкнули. — Ребята все очень подавлены из-за этого случая, но допускают, что Алертон мог затеять это на спор.