Алёна Волгина – Тайна Блэкторн-холла (страница 21)

Рэндон протянул камердинеру лист, и тот, поклонившись, ушел. Уэсли откинулся на спинку кресла. Он выглядел слегка раздраженным.

— Ну вот… поздравляю, молодой человек. Вы добились своего.

— Еще не совсем, — сказал Рэндон, бросив острый взгляд на старика. — Дайте слово, что отныне вы оставите в покое обитательниц Блэкторн-холла. Всех! — подчеркнул он.

Это был еще один выстрел наугад, но, судя по реакции Уэсли, он попал в цель. Алекс угадал верно. Уэсли не ограничился одной студенткой. После того, как Мэри попала в лазарет, кто-то должен был следить, чтобы она не проболталась о своем покровителе, кто-то должен был продолжать устраивать всякие каверзы, иначе любой догадался бы связать воцарившийся в колледже порядок с болезнью мисс Диккенсон. А тогда леди Сазерленд, хоть она и не обладала врожденным даром убеждения, вытянула бы из девчонки всю подноготную этой истории за считанные минуты.

Старый лорд, злобно сверкнув глазами, нехотя кивнул:

— Согласен.

Его пальцы снова нервно вцепились в подлокотники, сминая дорогую кожу, но в эту опасную минуту очень вовремя (по мнению Рэндона) явился лакей Томас и захлопотал возле кресла, которое, как оказалось, было снабжено колесами.

Алекс поднялся и стал прощаться.

— Прошу вас, останьтесь на ужин, — сказал Уэсли почти нормальным голосом. — Мы с женой будем рады. У нас так редко бывают гости.

«Действительно, с чего бы это», — иронически подумал Алекс. Ужин с Уэсли грозил как минимум несварением желудка. Больше всего ему хотелось немедленно рвануть обратно в Хэмфорд, к Элизабет. Как показывал опыт, оставлять жену в одиночестве в разгар расследования было опасно. Но если он сейчас уйдет, кто помешает Уэсли отправить Крамеру еще одну телеграмму? Смирившись с судьбой, Алекс подавил недобрые предчувствия и проследовал за креслом старика в столовую.

Это была его первая ошибка.

Глава 14

Ужин в Блэкторн-холле проходил в неловкой, натянутой обстановке. Как и в других колледжах, здешняя трапезная была величественным сооружением, с высоким потолком, под которым гуляло эхо, и прекрасным витражным окном. В других колледжах стены трапезных украшали портретами бывших ректоров, но Блэкторн был еще слишком юн для этого обычая, и леди Диана как-то пошутила, что не прочь оттянуть его еще лет на двадцать. Блэкторн довольно часто принимал достойных гостей и благотворителей, и обычно за Высоким столом[8] были рады их присутствию. Можно было рассчитывать, что приезд леди Рэндон отвлечет профессорскую от насущных забот, но вышло наоборот. Все так старались вести себя естественно и непринужденно, что едва могли нормально поесть. Несмотря на усилия леди Сазерленд поддерживать легкомысленную светскую беседу, разговор то и дело сползал в область мистики и таинственных происшествий в колледже. Только студентки, сидевшие за другими столами, вели себя как всегда. Оттуда доносился оживленный гул и — временами — веселые смешки.

— Когда люди боятся взглянуть правде в лицо, они прячутся за своими фантазиями, — заявила мисс Браун, специалист по общественным наукам. — Отсюда все эти сказочки о привидениях. На самом деле мы перегрузили девочек сухими академическими науками, тем самым подавляя их женственность, вот их буйная энергия и пытается найти себе выход хотя бы в виде глупых шалостей!

— Что за чушь! — фыркнула мисс Стоукс, тьютор по истории. — Пари держу, наши студентки не имеют к происшествиям в колледже никакого отношения!

— Мисс Браун, передайте мне горчицу, пожалуйста, — с отчаянием в голосе попросила ректор. Но обе дамы, увлеченные спором, ее даже не услышали.

— Хорошо, тогда поищем другое объяснение. Я не могла не заметить, что за ту неделю, когда вы навещали родственников в Уитни, в колледже не случилось ни одного инцидента!

— Что?! — прищурилась мисс Стоукс. — То есть вы фактически обвиняете меня…

Леди Диана, обернувшись, попросила горничную Ханну передать студентам, чтобы те вели себя потише, главным образом желая отослать ее от стола.

— Вы обе неправы, — перебила спорщиц миссис Беттертон, для которой дисциплина в колледже была больным вопросом. — Все дело в последнем наборе студенток. Три года у нас было тихо и спокойно! Но стоит только появиться одной патологически неуравновешенной особе… Ей очень повезет, если дело не дойдет до суда!

Как назло, именно в это время шум за студенческими столами стих, и миссис Беттертон вдруг обнаружила, что несколько десятков девушек очень внимательно прислушиваются к ее словам.

Высокий стол сразу взорвался разговорами. Мисс Стоукс громко похвалила Эмили Лонг, которая недавно сделала над собой усилие и сдала очень приличное эссе по Двадцатилетней войне. Мисс Кроуфорд оживленно вещала соседке по столу что-то о взрывных, контрапунктных и логаэдических рифмах. Элизабет с интересом прислушалась к ним, но почти сразу потеряла нить беседы. Вся эта словесная вязь была за гранью ее понимания. Общими усилиями им удалось загладить неловкость, однако уютной атмосферы за ужином так и не сложилось. Мисс Стоукс поднялась из-за стола, не дождавшись десерта, бормоча, что ей нужно проверить исторические сноски в ее работе. Никто не понял, отчего эта работа вдруг приобрела такую срочность, но многие вздохнули с облегчением, когда мисс Стоукс покинула собрание.

«Ничто так не разрушает научное сообщество, как атмосфера взаимного недоверия», — огорченно подумала Элизабет.

— Мы все здесь немного на взводе, — извинилась леди Диана, пригласив гостью после ужина на чашку кофе. — Я очень признательна, что вы согласились помочь. Мы приготовили вам комнату недалеко от моей.

— Я хотела бы посмотреть планы колледжа и список остальных комнат, — попросила Элизабет.

— Это нужно спросить у миссис Беттертон.

Вызвав горничную, леди Диана попросила ее найти декана.

— Также я хотела бы навестить мисс Диккенсон, если это возможно.

— Конечно. Ханна вас проводит.

Навестив сначала отведенную ей комнату, Элизабет в сопровождении Ханны спустилась вниз, в лазарет. Добродушная женщина бормотала всю дорогу:

— Видать, сердце у вас доброе, миледи. Девушки-то нечасто ее навещают, бедняжку…

По мнению Элизабет, Мэри Диккенсон вовсе не тяготилась отсутствием общества. Скорее, она наоборот предпочла бы никого не видеть. Завязать разговор никак не получалось.

— У вас очень выразительное лицо, — искренне сказала Элизабет. — Мне было бы приятно вас нарисовать. Вы позволите?

Мэри ничем не показала, что ее заинтересовало это предложение. Ни слова, ни жеста. «Что ж, так даже удобнее, — подумала Элизабет, раскрывая папку. — Сидит, не шелохнется, смотрит в одну точку. Идеальная модель!»

Все же спустя несколько минут девушка начала проявлять признаки интереса. Она искоса поглядывала на художницу, потом бросила взгляд на стопку рисунков и судорожно передернулась.

— Уберите! — прохрипела Мэри, вскочив так резко, что стул отлетел в сторону. — Уберите это!

— Это всего лишь портрет одного из студентов, — холодно ответила Элизабет, не прекращая своего занятия. — Мы виделись с ним позавчера, и его лицо показалось мне интересным. Незачем устраивать истерику.

— Виделись… позавчера?!

— Мое дорогое дитя! — Элизабет встала и сочувственно обняла девушку. — Боже, руки у вас как лед. Ну-ка, возьмите шаль. Я так и думала, что вам никто ничего не объяснил. Все боялись лишний раз напомнить вам о той ночи, а вы боялись спрашивать, да?

— Чарльз… — выдохнула Мэри.

— Чарльз Крейтон вовсе не погиб, так что никакие призраки вам не мерещатся. Он действительно недавно заходил к вам в колледж, хотел повидаться с Глорией. Вы могли бы довериться ей, она верный друг.

— Это правда?!

Мэри резко схватила ее за руку. Хватка у девчонки была железной, Элизабет едва стерпела. Зато молчаливость с больной как ветром сдуло, речь ее полилась бурным потоком:

— Я должна была в Ночь всех святых вызвать его на свидание. Так милорд приказал. Я не хотела, но Чарльз был в опасности. Хотела предупредить. Перелезла через забор в саду, добралась до часовни. Как раз пробило двенадцать. И вдруг я увидела… увидела…. Он лежал вниз лицом. И кровь, всюду кровь! Я, наверное, сошла с ума. Помню только, что побежала к реке, хотела смыть кровь с рук… Но это точно был он! Я не могла ошибиться!

Она захлебнулась воздухом и затряслась от рыданий. Элизабет сочувственно погладила девушку по плечу:

— Вы не должны себя винить. Один из преподавателей в Дарвеле, мистер Алертон, тоже заметил опасность, грозящую Крейтону. Он хотел защитить своего студента и пришел на встречу вместо него. Мы с вами должны оплакивать не Крейтона, а другого человека…

«Конечно, когда преступники схватили Алертона, они обнаружили свою ошибку, — подумала Элизабет. — Интересно, что такого он наговорил им сгоряча, что они решились на убийство?»

Их разговор был прерван появлением лазаретной горничной. Девушка вошла с подносом, на котором позвякивали фарфоровые чашки. Элизабет и Мэри сидели рядышком на кровати, и глаза у обеих были на мокром месте. От растерянности горничная чуть не выронила поднос:

— Ох, миледи, мне так жаль! — пролепетала она. — Я должна была вернуться раньше…

— Ничего страшного здесь не случилось, зато Мэри теперь чувствует себя гораздо лучше. Правда ведь? — спросила Элизабет. — А чай будет очень кстати.