Алёна Волгина – Коза дракону не подруга (страница 45)

В отличие от человека, поднимавшегося снизу, это существо просто возникло среди ночи, словно призрак, освещенный уличным светом. Призрак смотрел на него нечеловеческими серебряными глазами. Уолтер замер на месте, стараясь не дышать и даже не думать.

В этот вечер, накануне Йоля, я допоздна засиделась в библиотеке. Бесчисленные ряды книг с золотыми обрезами поблескивали за стеклом. Тишину нарушало только потрескивание огня в камине, да иногда – гудение ветра в трубе. К ночи погода испортилась, ветер гонял по улице легкую поземку, бросая в окна горсти ледяной крупы. Все уже разошлись по комнатам, кроме Неда. Я вспомнила, что не видела их с Фоксом в последние два дня. Даже странно, что Нед не примчался устроить мне нагоняй за вчерашнее! Наверное, они оба сейчас сидят на Коул-стрит и кипят от злости.

Я взяла в библиотеку три записки и, мысленно извинившись перед Фонтероем, позаимствовала у него несколько листов чистой бумаги. А еще прихватила с собой ноты, подаренные Меривалем. Раньше я пыталась применить простые способы разгадывания шрифтов: читала только определенные буквы в каждом слове – первые, вторые, третьи… Теперь мне пришло в голову, что шифр, возможно, основан на мелодии «Полета нетопыря».

Что мне было известно о Меривале? Я задумалась. На первый взгляд он казался идеальным воплощением благородного дворянина, этаким рыцарем без страха и упрека. Его приятные манеры и привлекательная внешность сразу располагали к себе. А еще его брови красиво поднимались к вискам, что, по моим наблюдениям, могло быть признаком изощренного коварства натуры и склонности к интригам. Хотя мистер Тревор считал физиогномику бесполезной ерундой и не советовал полагаться на ее методы.

Нельзя же, в самом деле, подозревать человека только из-за формы бровей! Я пыталась вспомнить, что говорили о Меривале другие люди, знающие его гораздо лучше, чем я. «Он превосходный человек, но это не мешает ему быть самым тщеславным павлином из всех, кого я знаю!» – заметил как-то Фонтерой. «Он не терпит соперничества», – говорила леди Виверхэм. «Кларисса… затмила всех наших девиц, – рассказывала Элейн. – И эти щенки, Ингрэм с Кеннетом, тоже увивались вокруг нее наперебой».

Я старательно воспроизводила в памяти жесты, взгляды, оттенки поведения Мериваля – и постепенно из отдельных штрихов и черточек передо мной возникал портрет человека болезненно самолюбивого, гордого, не прощающего обид. Я вспомнила прием у леди Элейн: какое напряжение, граничащее с ненавистью, витало тогда между ним и Клариссой! Возможно, Мериваль не простил ей давнишнего оскорбления (если он предлагал ей замужество, а она отказалась) и спустя много лет решил своеобразно отомстить – увлечь, сделать ее своей любовницей, а потом бросить. «Да еще передать ее откровенное, доверчивое письмо грязному ростовщику», – мелькнуло у меня в голове, но тут я засомневалась. Это было бы совсем уж низко! Надеюсь, что письмо Клариссы попало к мистеру Скрупу по какой-то несчастливой случайности!

Легко было представить, что Фонтерой постоянно затмевал своего приятеля, и Меривалю надоело вечно быть «вторым», вечно держаться в тени своего блестящего друга. Когда они были студентами, Фонтерой верховодил в кутежах и попойках. Потом он остепенился, пересмотрел свои жизненные принципы, приобрел вес в эшентаунском обществе. На него обратили внимание в парламенте, ему стали поручать ответственные, сложные задачи, а Мериваль… так и остался просто Меривалем. Единственное занятие, где никто не оспаривал его первенства – игра на фортепиано. Вряд ли его устраивало такое положение вещей.

Я попыталась вообразить сложную смесь дружеского расположения, неистовой ревности и зависти, царившую в душе этого гордого человека, считавшего себя недооцененным. Смог бы он удержаться от искушения, когда представилась возможность погубить Фонтероя, превратив его в огнедышащее чудовище? Или наоборот спасти, проявив великодушие и вернув «внезапно найденный» амулет, который не смогла отыскать целая команда «ищеек»?

Да, у Мериваля хватило бы решимости и злости, чтобы пойти на это. Он был достаточно самолюбив, чтобы наслаждаться ощущением власти. И достаточно самоуверен, чтобы бросать мне подсказки время от времени – более того, сунуть ключ мне под нос и снисходительно наблюдать со стороны, как я раз за разом бьюсь головой о стену, пытаясь его разгадать. Каким умным, должно быть, он казался себе по сравнению со мной, со всеми нами!

Если «Полет нетопыря» – это ключ к шифру, тогда восемь нот в каждом такте должны иметь какой-то смысл. Все ноты имели одинаковую длительность – одна шестнадцатая, так что выделить какую-то из-них по длительности не получится. А если по высоте? Может быть, какая-то определенная нота обозначала те позиции в записке, которые следовало читать? Я взяла нотную тетрадь. Цепочка черных значков извивалась по нотному стану, как хвост змеи. Сразу бросилось в глаза, что ноты «соль», «ля» и «си» использовались очень редко, с ними много не нашифруешь. А с остальными можно попробовать. Но как тогда быть с полутонами? Следовало ли считать бемоли и диезы за один символ – или за разные?

Я запаслась бумагой и принялась за работу. Скоро моя бедная голова загудела, как котел, набитый пчелами. Ноты и буквы разбегались по листу, словно мелкие букашки, от работы заныла голова, и зарябило в глазах. Дом давно уже погрузился в сон. Маленькие часы на каминной полке торопливо отсчитывали секунды, иногда из холла доносился натужный бой напольных часов, заставляя меня вздрагивать. Бесполезные исчерканные листы я бросала прямо в огонь. Спустя час камин почти потух, и в комнате потемнело. Пришлось сделать перерыв. Я со стоном разогнула спину, потирая уставшие глаза. Зажгла свечи, которые нашла на столе, и снова принялась за дело, хотя мой энтузиазм, вспыхнувший из-за посетившей меня новой идеи, угасал с каждой минутой. Прогорал, как дрова в камине. Может быть, я зря напридумывала все это, и Мериваль тут вовсе не причем?

Выписав в который раз ровные колонки букв, я, сверяясь с нотами, отметила нужные места и прочитала: «Даже не пытайся». Очень созвучно моему настроению.

– Не надейся, не отстану, – упрямо проворчала я, доставая новый чистый лист.

И тут до меня дошло. Я медленно выпрямилась, уставившись перед собой. В первый раз за черт знает сколько времени я получила осмысленный текст! Неужели это оно?

Дрожащими от возбуждения пальцами я схватила вторую записку.

Неду Уолтер уже готов был выскочить из засады и напасть на пришельца – вернее, на двоих, если быть точным – когда «призрак» вдруг отвернулся и кивнул своему приятелю, вынырнувшему из темноты.

– Ты никого не встретил? Мне послышались внизу какие-то шорохи, – сказал подошедший человек.

– Здесь никого нет, – безразлично ответил «призрак». Он встал так, что его собеседнику пришлось повернуться к портику спиной. Уолтер пригнулся и замер, стараясь слиться со статуей в одно целое. – Зачем вообще эта таинственность? Для чего встречаться ночью?

– Между прочим, я только что освободился. Все из-за вчерашней заварухи! Ты-то зачем вчера вмешался? Если бы не ты, с девчонкой уже было бы покончено!

– Я же говорил, – в шелестящем голосе «призрака» появились угрожающие нотки, – она наша. Ты получишь своего дракона, лорд. Хотя только боги знают, чем обернется твоя затея. Но девушка уйдет с нами.

– Ладно, как знаешь, – человек нетерпеливо дернул плечом. Уолтер, сидя в засаде, старался не пропустить ни одного слова. О какой девушке идет речь? Об Энни?!

– Тебе передали необходимое оружие? Когда ты собираешься сделать это? – спросил призрак.

– Да хоть завтра, прямо с утра, если хочешь. Только мне понадобится твоя помощь. Помоги мне добраться до Лонгбери-холла.

Это слово – Лонгбери – что-то разбудило в памяти Уолтера. Высокий силуэт человека, беседующего с «призраком» в ночи, вдруг показался ему странно знакомым.

– Я тебе не извозчик, – усмехнулся «призрак». – Вот когда подчинишь дракона, тогда и прикажешь ему, чтобы он тебя возил. Только амулетик огнеупорный не забудь.

– Да брось, мы же действуем в общих интересах, а своим ходом я буду добираться до поместья целую вечность! К тому же, сегодня такая ночь, что никого не удивит, если по небу проскачет целая конница!

«Сегодня Йоль», – вспомнил Нед. Он подумал, что потустороннее существо, которое стояло в двадцати шагах от него, небрежно облокотясь о подоконник, вполне могло быть сидом. Может быть, сам Финварра решил тряхнуть стариной и прогуляться среди людей?

– Хорошо, – позволил уговорить себя предполагаемый сид, – но это в последний раз! И придется поискать лошадей.

– Я думал, что вы можете сотворить коней буквально из воздуха!

– А ты уверен, что воздушный конь тебя выдержит?

Вяло переругиваясь, странные ночные гости удалились в сторону лестницы. Выждав для верности еще полчаса, Нед рискнул выбраться из укрытия, морщась и разминая затекшие ноги. Он вздрогнул, когда дверь в ближайший кабинет слегка приоткрылась, и оттуда выглянула хитрая физиономия Фокса.

– Я тут кое-что откопал, – сказал Фокс, поманив напарника к столу, на котором лежала растрепанная пачка бумаг. Острый луч фонаря проникал в окно, давая достаточно света, чтобы можно было прочитать строчки на верхнем листе: «нужно срочно передать белому нетопырю «коготь дьявола», чтобы тот укротил дракона и привел его на службу императору».