Алёна Волгина – Коза дракону не подруга (страница 39)

– Но зачем?! – едва мог он спросить.

– Затем, что после вас к Скрупу явлюсь я! Я знакома с мистером Тревором, а он давно держит этого типа на прицеле. (Чистая правда. По мнению шефа, Скруп был самым зловонным пузырем, когда-либо отравлявшим своим дыханием задворки Дорсет-стрит). Я пригрожу, что если Скруп не вернет Меллингу расписку, то мы с Тревором спустим на него всех собак. Думаю, в нашем положении порция изящного меткого шантажа будет очень кстати. Накануне выгодной сделки Скруп не захочет привлекать к себе внимание магистрата и согласится. Ручаюсь, что он возьмет эти двести фунтов, даже не поморщившись!

– В вашем плане мне не нравится только одно, – подумав, сказал Уайтвуд. – Вы что, хотите лично навестить этого мерзавца? На такое я никогда не соглашусь!

В этом вопросе Оливер был непоколебим. После долгих споров мы сошлись на компромиссном варианте: вместо меня к Скрупу должен был отправиться Нед Уолтер. Тут как раз появился грум с лошадьми, и Оливер помог мне усесться в коляску. Домой я ехала замерзшая до костей, но довольная, пряча улыбку за полями шляпки. Придуманный нами план мне действительно нравился.

Жаль, конечно, что ему не суждено осуществиться, однако Оливеру это знать не обязательно.

И третьим человеком в нашей команде будет отнюдь не Нед Уолтер.

Ближе к вечеру, когда солнце скрылось за темными городскими крышами, я оседлала Шайн и украдкой выскользнула из особняка. Хотелось верить, что мне удастся скрыть эту поездку от зоркого взгляда мистера Батлера, но я не очень-то рассчитывала на это. У нашего дворецкого был чрезвычайно острый нюх на сомнительные дела! Впрочем, лорд Фонтерой сейчас далеко, и даже если Батлер донесет ему на меня, он уже не сможет мне помешать. Да и не захочет, наверное.

Миновав продуваемое всеми ветрами открытое пространство набережной, мы с Шайн пересекли Тессу и кривыми переулками добрались до трактира «Черная кружка», где мой старый приятель Деннис любил проводить свободные часы, хвастаясь своими подвигами.

Перед трактиром, как обычно, топтались нищие, бродяги и всякое отребье. Эти люди были не настолько богаты, чтобы зайти внутрь, поэтому ждали снаружи. Ждали разного. Случайной подачки, пьяного в стельку клиента, которого можно обобрать в соседней подворотне, свежих сплетен, крепкой потасовки, которой можно поаплодировать или даже принять в ней участие. Наше с Шайн появление вызвало нехороший ажиотаж среди этой публики.

Только крайне наивный человек оставил бы здесь лошадь без присмотра, поэтому я подозвала мальчишку, выскочившего из задней двери с лоханкой помоев, бросила ему фартинг и попросила позвать Денниса. На мое счастье, приятель появился довольно быстро, пошатываясь и скаля зубы в приветственной улыбке:

– О, смотрите, кто к нам пожаловал! – распахнул он пьяные объятья. – Сама Стрекоза Ночи!

Ни у кого в Кречи я не видела таких белых зубов. Они добавляли Деннисовой физиономии толику хищности. «Подойдите-ка поближе, – словно говорила его ухмылка, – и кое-кто из вас унесет свои уши домой в шляпе!»

Каким-то образом ему удавалось дать понять это без единого слова, просто прислонившись к столбу под навесом трактира. Трое мрачных типов в лохмотьях, алчно поглядывающих на Шайн, предпочли молча сгинуть в ближайшей подворотне.

– Так зачем ты явилась? – спросил Деннис, когда мы удалились от трактира на условно безопасное расстояние. Я размышляла, где мы могли бы спокойно поговорить, но выходило так, что удобнее всего было просто устроиться посреди улицы. Проще найти прохладную воду в аду, чем спокойный уголок в этом бурлящем котле человеческих жизней!

Здешний район мы называли Грачовником. Люди здесь в прямом смысле жили друг у друга на головах. Каждый дом, от подвала до чердака, давал пристанище целому десятку семей: эринцам, приехавшим на заработки, поденщице с детьми, сапожнику, торговцу птицами… Даже крошечный грязный закуток под лестницей обычно бывал занят каким-нибудь бродягой, у которого в жизни не было ни одной близкой души, кроме облезлой псины.

Я прямо как в детство вернулась. Мы с Деннисом шли по улице, благоухающей сточными канавами, где-то невдалеке раздавались бранчливые и веселые голоса, а одно внезапно распахнувшееся окно изрыгнуло на нас поток такого витиеватого сквернословия, что Деннис даже уважительно присвистнул. Шайн настороженно повела головой. Мне хотелось ладонями закрыть ей уши.

– Значит, ты решила пощипать Скрупа? Дельная мысль! Я давно говорил, что пора прищучить этого негодяя!

Я мысленно похвалила себя за верный расчет: очевидно, Деннис еще не успел набраться до полного отупения, но принял на грудь достаточно, чтобы в его крови заиграл дух авантюризма.

– Поможешь? – спросила я.

– Без проблем. Скруп живет на Дорсет-стрит, снимает полдома у трактирщика Уоттона. Пес у трактирщика нормальный, с ним можно поладить. Просто кошмар, сколько собак развелось нынче в городе, да таких злющих, что некоторые дома приходится покидать в страшной спешке! Скруп обычно принимает посетителей внизу. Наверху в спальне стоит картотечный шкаф, где он хранит свои бумажки, с помощью которых вытягивает деньги из разных простаков. Не шкаф, а чисто золотая жила! Некоторые полжизни готовы отдать, чтобы запустить туда лапу!

«Надеюсь, от меня не потребуется такой жертвы», – подумала я, а вслух сказала:

– Я знаю, где он живет. Завтра после ленча к нему придет один офицер. Думаю, они со Скрупом будут заняты не меньше часа. Мне нужны твои «подружки». И чтобы ты подежурил во дворе, пока я буду наверху.

Деннис замялся, но я знала, что он согласится. В некоторых вопросах он был ужасно щепетилен. Мы с ним были старыми друзьями, кроме того, однажды я спасла его с дружками от облавы. В Кречи принято за добро платить добром.

– Лады, – кивнул он наконец. – Слышь, Стрекоза, есть у меня один знакомец, господин Эмрил его звать. У Скрупа лежит одно его письмецо, за которое бедняга Эмрил расплачивается уже два года. Не окажешь ли заодно нам услугу? Я бы сам давно забрался в Скрупово логово, да грамоте не обучен. Может, оно и к лучшему. Судя по Эмрилу, лишняя ученость приносит одни только беды и, того гляди, доведет до виселицы!

По опыту я знала, что услуги, оказанные «заодно», обычно приносят массу хлопот, а ценятся гораздо меньше. С другой стороны, одним письмом больше, одним меньше – какая разница? Я согласилась.

Поскольку мы обо всем договорились, я направила Шайн к реке. Деннис, который этим вечером взял на себя роль паладина и заступника, продолжал идти рядом.

– Провожу тебя немного, чтобы худа не случилось, – сказал он. – Лошадка у тебя уж больно хороша. Эх, Стрекоза, тошно здесь без тебя, хоть волком вой! Может, вернешься, а? Не к добру это, якшаться со всякими джентами. Завлекут тебя ласковыми речами, а нрав-то у них холодный, змеиный…

«Не змеиный – драконий! – хмыкнула я про себя, – и горячий, пуще всякого пламени». Неожиданно вдруг снова захлестнула острая тоска по Кеннету. Без него этот город стал для меня ледяной пустыней. Деннис продолжал настаивать:

– Клянусь, что с того дня, как я встретил тебя у Гарри с тем франтоватым типом, у меня все сердце изболелось!

Состроив печальную мину, этот шут картинно приложил руку к груди. Вот выпендрежник! Я невольно рассмеялась:

– Ты сейчас показываешь на желудок. И, поверь, он почувствует себя гораздо лучше, если ты откажешься от мысли, что можно питаться одним джином!

Возле Товернского моста мы попрощались, условившись встретиться завтра.

Деннис некоторое время стоял, прислушиваясь к размеренному цоканью лошадиных копыт. Над рекой, как всегда, висел туман, и лошадь с всадницей вскоре скрылись в его таинственных глубинах. Город затих, приготовившись к ночи. В городской тишине, в отличие от деревенской, не было и тени умиротворенности, естественного покоя. Скорее она наводила на мысли о возможных неприятностях, притаившихся неподалеку. Это была настороженная тишина, тишина, чреватая сюрпризами. «Она уже на другом берегу. Там безопасно», – думал Деннис, вглядываясь в мерцающие размытые пятна фонарей.

Внизу под ногами угрюмо ворочалась река – черная, скованная мостами, похожая на огромную сонную змею. Река напомнила ему о Скрупе. День-деньской этот ростовщик сидел в своей норе, флегматичный, как удав. Но стоило появиться возле логова неосторожному зверьку – молниеносно набрасывался на жертву.

Кроме того, ростовщик был настолько ядовит, что от его укуса запросто можно было отбросить копыта. Ах черт, что же ему делать?! Деннис задумчиво почесал колтун спутанных курчавых волос на затылке. «Об Энни-то можно не беспокоиться, – вкрадчиво нашептывал притаившийся внутри голосок. – Ей всегда удавалось выйти сухой из воды. А простому парню вроде тебя следовало бы позаботиться о себе».

Потоптавшись на месте еще немного, Деннис махнул рукой и решительно зашагал в сторону продуктового рынка.

Глава 23

На месте трактира Уоттона когда-то находился магазин игрушек мадам Сэлмон, в котором находчивая хозяйка для привлечения публики выставляла также восковые куклы городских знаменитостей. Однако магазинчик не прижился на мрачной Дорсет-стрит и вскоре переехал в другое место, а от коллекции восковых чучел осталась лишь светло-желтая фигура прорицательницы Мамаши Шиптон, стоявшая снаружи. При нажатии на потайной рычаг она давала пинка ничего не подозревающему прохожему. Это действо каждый раз вызывало буйный восторг у завсегдатаев трактира, болтавшихся на улице.