Алёна Волгина – Хозяйка замка Уайтбор (страница 37)

Как ни странно, я его понимала. Мистеру Медоузу была совершенно не свойственна такая первобытная жестокость. Вызвать Хартмана на дуэль — еще куда ни шло, но это… Тут я вспомнила об Эйноне, и у меня забрезжила новая догадка.

— …Я не знал, как подойти к констеблю, чтобы признаться в содеянном, а когда собрался с силами, то оказалось, что опоздал. Они уже арестовали какого-то контрабандиста. К своему стыду, в тот момент я почувствовал облегчение. Думал, мне повезло, что какой-то убийца взял на себя мою вину. Для него одним грехом больше, одним меньше — какая разница? А я смог бы жить дальше, чтобы всей дальнейшей жизнью искупить тот поступок…

— Дуайт не убийца! — запальчиво возразила я.

— Теперь уже не важно. Вчера прошел слух, что в преступлении обвиняют лорда Уэсли. Этого я не мог допустить! Я хотел сегодня же рассказать ему, как было дело, а потом поехать в Босвен и сдаться. Моя честь требовала этого.

«Что это за честь, которая распространяется только на людей своего круга?!» — подумала я, кусая губы, чтобы удержаться от едких комментариев.

Получается, в кои-то веки длинные языки соседей сослужили нам добрую службу! Вероятно, кто-нибудь подхватил мои слова, сказанные сгоряча в пабе, и потрудился донести их до ушей мистера Медоуза, отчего у доктора наступило моральное прозрение. Очень вовремя, кстати. Иначе неизвестно, чем эта история обернулась бы для мистера Уэсли.

— Судейские чиновники как раз собирались в Кавертхол, — сказала я деревянным голосом. — Если вы действительно хотели признаться, более удобного случая не найти.

Доктор сгорбился еще больше, как человек, смирившийся с неизбежным. Мне было его жаль. Но как бы там ни было, а дело нужно довести до конца. Я сама взяла поводья, осторожно развернула лошадь и направила коляску обратно в деревню.

***

Деревенский староста слегка удивился нашему быстрому возвращению, однако его удивление не шло ни в какое сравнение с изумлением дознавателя, когда Медоуз выдал ему свою исповедь. Судейский чиновник дотошно расспрашивал доктора, очевидно, надеясь поймать его на какой-нибудь неточности, и в конце концов решил, что несчастный джентльмен просто пьян. Бедный мистер Медоуз! Ему пришлось приложить массу усилий, чтобы убедить судей в своей виновности!

Оставив их разбираться друг с другом, я тем временем одолжила у доктора его экипаж. К счастью, он не очень пострадал. После потасовки на обрыве моя раненая рука снова разболелась, так что ехать верхом на Ласточке я не могла, а чувство справедливости требовало от меня срочно нанести еще один визит. Я подозревала, что в смерти Джереми Хартмана был виноват не только доктор.

Вскоре я добралась до усадьбы Полгринов, все так же утопающей в зазеленевших кустах сирени. Миссис Полгрин, сидевшая с пяльцами у окна, спокойно сообщила, что Мэри «как раз отправилась навестить миссис Трелони». Она была немало заинтригована, увидев меня в докторской коляске, так что мне пришлось быстро ретироваться, чтобы избежать объяснений.

«Значит, Мэри сейчас у него».

Миссис Трелони жила в маленьком коттедже на краю леса, таком тесном, что кроме нее здесь вряд ли поместилась бы даже компаньонка. Узкая и темная гостиная была обставлена с неожиданной изысканностью: портьеры из бледно-зеленого шелка, антикварная мебель, старинный клавикорд у окна. Судя по веселым голосам, доносившимся из открытых дверей, Мэри и миссис Трелони прекрасно проводили время. Девочка допивала чай, хозяйка сидела за клавикордом, и, входя в комнату, я успела услышать: «Ты лучше поймешь, если я сыграю тебе об этом».

Завидев меня, «миссис Трелони» удивленно приподняла брови:

— Мисс Анна! Какой приятный сюрприз! Хотите чаю?

Я смотрела — и не понимала, как могла обманываться так долго. Стоило присмотреться, как все выдавало в нем сида, решительно все! Необычайно пронзительный взгляд (чтобы спрягать его, миссис Трелони вечно изображала близорукость и щурилась), плавные движения, слишком быстрая реакция и особенная, нездешняя холодность.

— Нет, благодарю, — отказалась я, чувствуя, что умиротворяющая атмосфера этой комнаты против воли действует на меня. Тоже, наверное, какое-нибудь фейское волшебство. — Я пришла забрать Мэри. Матушка хотела срочно ее видеть.

— Что-то случилось? — в глазах Эйнона загорелась искорка интереса.

— Что-нибудь с мамой? — встрепенулась девочка. Она была похожа на серенького воробья, скромно примостившегося на стуле. А «миссис Трелони» — на кошку.

— Случилось, но не в Хоппер-хаусе, — успокоила я их. — Однако Мэри придется срочно уехать.

— Прямо срочно-срочно? — жалобно скривилась девочка. — Но миссис Трелони только что обещала рассказать мне о феях!

Я послала сиду многозначительный взгляд. «Вот, значит, кто морочил девчонке голову!»

— Несомненно, миссис Трелони является настоящим экспертом в этой области! — не сдержалась я. — Надеюсь, она не забыла упомянуть, что хотя фэйри не могут лгать, зато они прекрасно умеют скрывать часть правды, чтобы легче было использовать нас в своих целях!

Я высказала это, глядя Мэри в лицо и не обращая внимания на предостерегающее покашливание, раздавшееся в окрестностях клавикорда. Девочка удивленно притихла. В воздухе повеяло грозой. Эйнон смотрел на нас с циничной усмешкой, и я сразу вспомнила, каким неприятным типом он мог быть, когда того хотел. Предположительно, мы сейчас играли на одной стороне, но мой предыдущий опыт общения подсказывал, что память сида необходимо периодически освежать. А без лорда Уэсли я чувствовала себя такой уязвимой…

Уж не знаю, какие мысли бродили в голове у Эйнона, но внезапно он сменил гнев на милость и заулыбался с преувеличенной любезностью.

— Милая, вы слишком взволнованы, — произнес он безупречным старческим голосом. — Присядьте, выпейте чаю. Думаю, у вас была веская причина, чтобы примчаться сюда. Раньше вы не часто удостаивали меня визитами!

У меня не было времени расшаркиваться в извинениях:

— Да, причина есть. Доктор Медоуз только что признался в убийстве мистера Хартмана.

Мэри вскрикнула. Клавикорд издал нестройный звук, который постепенно затих, растворяясь в воздухе.

— Как это признался? — растерянно спросила девочка. — Что же делать? Я… мне нужно срочно увидеть Кэрри!

Она выбежала из комнаты так быстро, что никто из нас не успел ее остановить. Эйнон так и остался сидеть неподвижно.

— М-да. Надо же, какая неприятность, — сказал он слегка озадаченно.

— До свидания. И надеюсь, в будущем вы прекратите вербовать новых слуг для Той Стороны среди здешних наивных девчонок!

Эйнон меня будто не слышал, полностью уйдя в свои мысли. Потом он спохватился:

— Что? Ах, да. Пожалуй, я загляну к вам завтра.

— Отлично. Нам как раз нужно поговорить.

Я вышла из коттеджа с гордо поднятой головой и забралась в коляску, где уже сидела всхлипывающая Мэри. За всю дорогу она не проронила ни слова. Возле Хоппер-хауса я заметила чью-то лошадь, привязанную к дереву недалеко от ворот.

— Мисс Эстрелья приехала, — горестно сказала девочка. — Значит, она тоже узнает… хотя чего уж теперь!

Мы нашли миссис Полгрин в том же положении, в каком я недавно ее оставила, только теперь к ней присоединились ее дочери и мисс Рамирес. Джейн поправляла цветы в вазе. Кэролайн, полулежа на софе, лениво листала книгу. Эстрелья что-то весело рассказывала, сидя на низенькой кушетке рядом с хозяйкой. Ее алая амазонка словно воспламеняла эту скромную, непритязательную комнату, щеки разгорелись от верховой езды. Я всегда считала, что чувство зависти мне чуждо, однако яркая красота Эстрельи заставляла меня острее чувствовать свою ущербность. Джейн и Кэролайн тоже совершенно терялись на фоне прекрасной астилийки.

Наше появление вдребезги разрушило простодушное спокойствие, царившее в комнате. Оттолкнув меня, Мэри подбежала к матери и с плачем бросилась ей на шею:

— Мама! Мамочка!

— Что случилось, дорогая? — ошеломленно произнесла миссис Полгрин. — Мисс Анна? Что…

Я смотрела только на Кэролайн.

— Вы ведь знали, что он виновен, не так ли? — спросила я. — Вот почему вы хотели спрятать от меня гербарий. Думаю, вкладыш со скалларией вы уже сожгли. Медоуз мог сорвать цветок только утром в день убийства, так как вечер накануне он провел на балу в Триверсе, а потом ударил мороз, и цветы погибли.

Кэролайн приподнялась на локте, резко побледнев:

— Его… поймали?

— Он сам признался.

— Да что случилось-то?! — не выдержала миссис Полгрин.

— Чарльз Медоуз сегодня признался, что убил Джереми Хартмана, — сказала я. — И, должна заметить, он сделал это не без помощи вашей дочери, Мэри.

Целый хор восклицаний — удивленных, шокированных, негодующих — заглушил мои последние слова.

— Мэри понемногу давала ему настойку из корня виденника, — продолжала я, повысив голос. — Я узнала ее запах, когда в прошлый раз была у вас, и когда заходила к доктору. Это сильнейшее возбуждающее средство. Зачем вы это сделали?

Девочка смотрела на меня, будто онемев от страха. Миссис Полгрин, нахмурившись, крепче прижала дочь к себе.

— Что за вздор, будто моя дочь способна кого-то отравить! — сказала она ясным и решительным голосом. — Да и как она могла это сделать? Они с доктором почти не виделась в последнее время!

— Мэри несколько раз приходила к нему домой, так? — Я снова бросила взгляд на девочку, которая сидела столбиком, так и не шелохнувшись. — Вы притворялись, что вам интересны все эти растения, книги и коллекции. Улучив момент, вы смазали настойкой виденника края страниц классификатора Карлоса. Каждый раз, отправляясь на болота, Медоуз брал его с собой. Ему нужно было постоянно сверяться с текстом. От влаги и от старости некоторые страницы в книге просто слиплись. Возможно, Медоузу приходилось облизывать пальцы, чтобы листать их. Как бы там ни было, он получал дозу яда во время каждого своего похода на пустоши. Ловко придумано.