Алёна Цветкова – Южная пустошь (страница 28)

Кукла получилась очень неказистая. Но все же лучше, чем ничего. Главное не подарок, а внимание. Убедить в этом Хурру будет гораздо легче, чем в том, что отец, не вспомнивший о ребенке, все еще ее любит.

Когда поселение стало просыпаться, я завернула куклу в платок и сунула на верхнюю полку шкафа. Моя горничная, вернее девочка из обслуги, которая пару раз в день помогает мне переодеваться и причесываться, незаметно вынесет ее из комнаты. А потом я вручу Хурре «подарок от папы».

— Мам, — Мои дети обладали уникальной способностью просыпаться не вовремя, — Хурра не любит кукол. — Виктория сидела на постели и смотрела, на меня сонными глазами. — А я люблю. Можно она подарит ее мне?

— Я сошью тебе другую, — улыбнулась я и, осторожно закрыв шкаф, чтобы дверца не скрипнула, присела на край постели. Виктория тут же взобралась ко мне на колени и, обняв за шею, прижалась ко мне всем телом. — Но ты не должна говорить сестре, что видела. Пусть Хурра думает, что эту куклу ей привез ее папа. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась Виктория. — Я назвала ее Алесой, — прошептала она. И через паузу спросила еще тише, — мам, а куклы-дяденьки бывают?

Внутри меня словно струна дрогнула. Интуиция мгновенно пробудилась и тревожно зазвенела.

— Зачем тебе кукла-дяденька? — спросила я, чувствуя, как нарастает тревога. Что-то где-то было не так. Я чувствовала. Но пока не понимала где и что…

— Я назову ее папой, — прошептала моя младшая дочь. — Тогда мы сможем говорить…

— Говорить?

— Да, мам. С Алесой мы уже говорили. Она сказала, что они с папой. И у них все хорошо.

— Говорили?! — я побледнела… Неужели эти разговоры с духами и есть наследство Богини?!

— Да, мам… Алеса говорит, что папа тебя очень любит. И он будет тебя защищать. Всегда.

По спине побежали мурашки. Я прижала к себе Викторию. Проклятая Богиня! Зачем она сотворила такое с моим ребенком?! Ладно пророчества, способность повелевать или прятаться в неведомой изнанке, но говорить с мертвыми?! Это уже как-то слишком!

— Виктория, — я постаралась улыбнуться, — с мертвыми говорить нельзя. Они же умерли…

— Их души все еще с нами… И они не страшные. И не желают нам зла. Не бойся, мам. Все будет хорошо.

— Все будет хорошо, — повторила я. И еще сильнее прижала дочь. Что мне еще оставалось делать? Только верить.

Гирем вышел к завтраку с таким видом, как будто бы жил здесь всегда, а не приехал только этой ночью. Он равнодушно скользнул взглядом по прислуге, с ослепительной улыбкой кивнул остальным, и бесцеремонно уселся за стол с правой стороны от меня. Анни с Катрилой задерживались, и их места все еще были пусты.

Я хотела было сделать замечание и отправить его в другой конец стола, но не успела.

— Папа! — Хурра с радостными криками спрыгнула со стула и рванула к нему. Я покачала головой. Это очень плохо. Все же она принцесса, а не дворовая девка, а значит должна соблюдать протоколы и приличии. — Спасибо! Кукла очень красивая!

— Кукла? — опешил Гирем, на мгновение растеряв всю свою самоуверенность. Но быстро сообразил что к чему и, метнув на меня возмущенный взгляд, подхватил Хурру, повисшую на его шее. — Ах, кукла! Я очень рад, что тебе понравилось, моя принцесса, — улыбнулся он. — Но папа привез тебе совсем не куклу…

— Я знала! — радостно запищала Хурра и, смеясь, сообщила, — ты же помнишь, что я кукол не люблю?! Поэтому я отдала ее Виктории. А что ты мне привез?!

Гирем улыбнулся и что-то шепнул Хурре на ухо. Радостный вопль был такой громкий, что у меня в ушах зазвенело. И, кажется, не только у меня. Герцог Форент с женой, которые тоже спустились к завтраку и сидели все это время, делая вид, что их нет, тоже едва заметно затрясли головами.

— Но я отдам тебе это только после завтрака. — Гирем рассмеялся и метнув на меня торжествующий взгляд, добавил, — если ты съешь всю кашу. Вместе с пенками.

— Ну, пап! — захохотала Хурра, — у нас кухарка хорошая. У Зоси никаких пенок в каше нет!

— А вот мы сейчас посмотрим! — фыркнул Гирем. — А пока иди на место, Хурра. А то твоя мама смотрит на меня так грозно, что мне страшно. Ваше величество, — его улыбка, обращенная ко мне, стала обольстительной, — прошу простить нас с дочерью за столь бурную сцену. Мы просто очень сильно соскучились друг по другу. Вы ведь не позволяете нам видеться чаще…

Мне захотелось выругаться. А лучше ударить негодяя чем-нибудь по бестолковой голове. Если он думает, что с помощью Хурры он сможет подобраться ко мне, то очень сильно ошибается. Но вместо этого я обратилась с дочери:

— Ваше высочество, — я смотрела спокойно и строго, как и полагается королеве, — подобное поведение недопустимо. Я очень расстроена вашим поступком. Вы принцесса-наследница. И должны быть примером не только своей младшей сестре, но и всем подданным. А вы позволили себе совершенно неприличную выходку за столом.

Я знала, что делала. Упоминание о титуле всегда благоприятно сказывалось на поведении Хурры. Наверное, пришла непрошеная мысль, это в ней от отца, который настолько благоговел перед титулами, что готов был отдать любимую женщину в жены мерзавцу Адрею, герцогу Бокрею. Вспомнив о предательстве Гирема я невольно сжала губы и нахмурилась.

Возможно Хурра приняла это на свой счет и, смиренно опустив глазки, повинилась:

— Прошу прощения, ваше величество. Я виновата. Обещаю, что больше не допущу такого бурного проявления чувств за столом. Но, — она вдруг улыбнулась широко и счастливо, — я так рада, что мой папа приехал! И привез мне настоящий кинжал! — выдала она тайну.

Желание поколотить Гирема по голове чем-нибудь тяжелым, стало просто невыносимым. Ну, вот как ему объяснить, что кинжал не подходящий подарок для ребенка? Тем более для девочки?

— Мы обсудим уместность такого подарка позже. А пока, — я повернулась к Гирему, — прошу вас пересесть. На этих местах сидят мои дочери. И они уже спускаются к завтраку.

— Ель…

Начал было Гирем, но его перебил громкий кашель герцога Форента. И ночной король тут же исправился.

— Хорошо, ваше величество, как пожелаете. — Его голос звучал с легким оттенком ехидства. Будто бы Гирем пошел мне на уступку, выполняя какой-нибудь дурацкий каприз. Тем не менее он встал и пересел на свое место рядом с баронессой Шерши, которая, конечно же, не смотря на присутствие мужа, не могла упустить возможность широко улыбнуться красавчику.

— Господин барон, — защебетала она, нацепив привычную маску «глупышки Ирлы», — я так рада вас видеть! Вы ведь развлечете леди разговорами? — захлопала она ресницами, — а то мой любимый супруг настолько суров, что не в состоянии поддерживать сколь-нибудь забавный разговор, — надула она губы, изображая обиду на герцога Форента.

— Разумеется, ваша светлость, — засиял улыбкой Гирем, — я с удовольствием развлеку вас разговорами и, — он многозначительно подмигнул баронессе и добавил, — не только разговорами.

Герцогиня Форент захихикала, изображая смущение и хлопая глазками. Герцог Форент побледнел и сжал губы в тонкую ниточку. Я не думаю, что между молодыми супругами было какое-то недопонимание. Все же герцог прекрасно знал на ком женился, и герцогиня тоже была в курсе, что герцог Форент не станет терпеть ее походы налево, как первый супруг. А потому вряд ли она позволит Гирему что-то большее, чем просто неприличные намеки. Но сцена все равно вышла пренеприятная.

Одним своим появлением Гирему удалось создать напряжение между мной и Хуррой, которая смотрела на меня со смесью тревоги и обиды, переживая за судьбу еще не подаренного, но обещанного кинжала. И между четой Форент.

— Господин барон, — я не выдержала, — в нашем маленьком обществе не принято вести интриги. Мы слишком много пережили вместе и стали практически одной семьей. Мы с уважением относимся и друг к другу, и к прислуге, и ко всем остальным жителям нашего поселения. И вам придется придерживаться принятых у нас правил. В противном случае, я вынуждена буду отказать вам в гостеприимстве.

— Разумеется, ваше величество, — склонил голову Гирем, то ли в поклоне, то ли для того, чтобы спрятать усмешку, — я принимаю ваши правила с огромным удовольствием. Тем более, — он едва заметно дернул уголком губ. Все таки это была насмешка. Он не воспринял всерьез мои слова, — я с огромным удовольствием войду в состав вашей большой семьи. Именно этого я хочу больше всего, ваше величество.

Я едва не зарычала от негодования. Мерзкий проходимец! Это надо же так ловко обернуть мои слова против меня. Я уже готова была вскочить и высказать негодяю все, что о нем думаю, как в столовую вошли Анни с Катрилой.

— Ой, — засияла Анни счастливой улыбкой, — дедушка, я так рада, что вы вернулись! Как медовый месяц? — и не дожидаясь ответа от повеселевшего герцога Форента, посмотрела на Гирема и слегка склонила голову, подчеркивая пропасть между своим и его титулом. — Господин барон? Не ожидала вас здесь увидеть. Но вы, видимо, тоже не ожидали появления моего императорского высочества. Иначе при моем появлении встали бы, чтобы выказать уважение к семье императора Абрегории. Или вы настолько безрассудны, что решили открыто выступить против супруги наследного принца?

Улыбка сползла с лица Гирема так, как будто бы ее стерли. Он торопливо отбросил салфетку и, встав, поклонился так, как этого требовал этикет.