Алёна Цветкова – Южная пустошь - 3 (страница 33)

— Думаешь, маги стали управлять Фиодором? — нахмурился Жерен. Он-то лучше других знал, что это такое.

— Я уже не знаю, что думать, — честно призналась я. — Я пытаюсь бороться с магами, но у меня такое ощущение, будто бы я стараюсь удержать в горше кипящую кашу. Я мну-мну ее ложкой, а она все лезет и лезет.

— А нужно всего лишь убавить огонь в печи, — кивнул Жерен, как всегда мгновенно уловив то, что я чувствую, но пока не могу выразить сама.

— Именно, — кивнула. — Но я не представляю, где эта печь, и где этот огонь… понимаешь? Когда мне кажется, что я нащупала дверцу печи, всегда оказывается, что это еще одна ложка в горшке. И вместо того, чтобы притушить угли, я снова мешаю кашу.

Жерен тяжело вздохнул и, шагнув ко мне, обнял.

— Все будет хорошо, Елька. Мы обязательно справимся. Мы всегда справлялись. Верно?

— Верно, — прошептала я, чувствуя, как отпускает напряжение. В объятиях друга я всегда чувствовала себя защищенной и спокойной. — Но все же, я не знаю, как поступить в этот раз.

Жерен немного помолчал, словно раздумывая, а потом спросил:

— Елька, почему ты не хочешь взять все в свои руки? Народ верит тебе больше, чем кому-либо. Аристократы, даже главы Высоких родов, я уверен пойдут за тобой…

Если бы это был кто-то другой, а не Жерен, я обвинила бы его в измене королю. Но я слишком хорошо знала друга.

— Я не хочу, Жерен. Фиодор еще молод и совершает ошибки, но он научится…

— Молод? — усмехнулся он. — Напомнить тебе, какой ты была в его возрасте?

— Напомни, — кивнула я. Но продолжила сама. — Я была по уши влюблена в Гирема. И мечтала, что когда-нибудь, когда все закончится, мы будем вместе.

Жерен усмехнулся:

— Да, неумение выбирать любимого у вас семейное. Но все же, Ель… Я не шучу. Фиодор хороший король, но ты та королева, которая нужна Грилории сейчас.

— Поэтому я здесь. Но я не для того положила половину жизни, чтобы вернуть трон наследнику моего отца, чтобы сейчас выступить против него. Наоборот, — я вздохнула, — я должна всеми силами поддержать Фиодора. Не оспаривать его авторитет, не перетягивать одеяло на себя…

Жерен улыбнулся и, наконец, отступил, выпуская меня из объятий.

— Вот ты и ответила на свой вопрос, — улыбнулся он. — Но думаю, сначала надо послушать, что скажет король завтра в полдень. И окончательное решение принять после.

Я кивнула. Жерен, как всегда, был прав. Если письмо на самом деле написано моим братом, то у меня нет выбора. Я должна подчиниться воле короля и уехать. Либо остаться и стать той силой, которая противопоставила себя Фиодору.

Но у меня до сих пор не было ответа на главный вопрос: что делать дальше… Уехать в Южную пустошь? Нет, это значило бы сдаться и идти на поводу у магов. Но с другой стороны, мой отъезд из разрушенного Яснограда все равно будет означать еще одно поражение… Возможно окончательное.

— Елька, — Жерен опять понял все сам, — уехать из Яснограда не равно сдаться. Эту войну не выиграть в одиночку. Мы все должны объединиться. И кто-то должен взять на себя эту миссию.

— И это должна быть я⁈

— А кто еще, Ель? Фиодор попал под влияние Живелы. Абрегорианский император и аддийский султан находятся под действием магии. Королева амазонок в бегах и прячется в сердце Северной пустоши. Президент Республики Талот низвергнут, а где находятся славские князья никому не известно.

— Вот именно! — я все еще не понимала куда клонит Жерен. — Я даже не говорю о том, что объехать всех правителей всех стран займет несколько лет. Но явиться к Эбрахилу, например, с предложением отправить войска против магов, все равно что самолично сдаться Великому отцу!

— Тебе и не нужно объезжать всех, — качнул головой мой друг. — Ель, ну, ты же сама говорила, что тебе нужно убавить огонь, а сама все равно ищешь глазами ложки…

Я опять ничего не поняла, но Жерен больше ничего не стал пояснять, он смотрел на меня и ждал, когда я пойму, на что он намекал…

— Это глупо, Жерен, — выдохнула я, наконец-то, догадавшись, кто все это время подкидывал дровишки, разжигая огонь под горшком с кашей. — Великий отец не станет со мной говорить. И мне нечего ему предложить.

— У тебя есть золото, — улыбнулся Жерен. — Очень много золота из шахт Южной пустоши. Сами маги до него не доберутся, а вот ты можешь попробовать купить лояльность Великого отца. А потом, — он подмигнул мне, — есть еще старый чудак Агор, который уже сделал первый шаг и пригласил тебя встретиться с ним. Если я правильно тебя понял, он очень близок к Великому отцу и ему тоже не нравится то, что происходит. А значит он сможет сыграть на нашей стороне.

Глава 21

План, предложенный Жереном, мне не нравился. Но чем больше я думала, тем яснее понимала — это не самый плохой вариант развития ситуации.

Пусть мне придется уехать и оставить Грилорию на Фиодора, который запутался и пошел не по той дорожке, но если мне удастся договориться с Великом отцом и выкупить у него жизнь моего сына и остановить разрушения в Грилории, то мы сможем накопить силы, подготовиться и уничтожить магов. Я понимала, что займет у нас не один год, а, возможно, даже не одно десятилетие, но когда-нибудь Великий отец, или его наследник, все равно будет повержен, маги уничтожены, а их знания забыты. И мир вернется в прежнее состояние…

От принятия окончательного решения меня останавливало только одно: я не хотела снова двадцать лет ждать победы. И все еще надеялась найти другой выход. Более быстрый.

— Ваше величество, простите, но господин барон велел позвать вас, — горничная в который раз за этот длинный и страшный день потревожила меня. Но в этот раз она выглядела особенно бледной и кусала губы, чтобы не расплакаться. Что же опять случилось? — Там, — девица не выдержала и громко всхлипнула, — там, — попыталась она снова, но не смогла договорить и, махнув рукой, просто разрыдалась.

Я тяжело вздохнула. Время приближалось к закату, и нам пора было прощаться с теми, кто не пережил эту ночь.

— Все будет хорошо, — попыталась я приободрить то ли плачущую горничную, то ли себя. — Все будет хорошо. Этот день скоро закончится, а завтра будет лучше, чем сегодня…

Горничная кивала, мотая головой, как уставшая лошадь, но рыдать не перестала. Наоборот, после моих слов про завтра уткнулась лбом в косяк двери и разревелась еще горше. Кажется, она мне не поверила.

— Там, — снова попыталась она донести до меня то, зачем пришла. Слова с трудом прорывались сквозь рыдания, — там… Много… Я боюсь за своих… Мама, папа, брат с семьей… До нашей улицы еще не дошли…

Я сжала губы. В горле встал ком, я поняла, что она хотела сказать. И мне больно за эту девочку… Сколько ей лет? Едва ли больше семнадцати-восемнадцати. Я подошла и обняла служанку. Я не стала ничего говорить, потому что не знала, что можно сказать в таком случае… Если только…

— Хочешь я прикажу Арраму сопроводить тебя до дома? Ты сходишь туда и все увидишь сама… Но, — я хотела добавить, что после этого похода у нее может не остаться даже надежды, но не смогла это произнести.

Бедную девочку, которая только сейчас поняла, что маги могли убить не только моих соседей, дома которых видно в окно, но и ее семью, мне было искренне жаль. Но я уже ничего не могла исправить в прошлом. И никто не смог бы. Ни маги, ни, думаю, сами Боги. И в Их, и в нашей воле только настоящее…

— Д-да, — заикаясь провыла служанка и, вцепившись в меня, стала рыдать еще сильнее, хотя мне казалось, что сильнее уже некуда…

— Так не годится, дорогая. Ты должна взять себя в руки, — вздохнула я.

С силой отцепила от себя горничную, усадила ее в кресло и, порывшись среди флакончиков, стоявших в ящике со снадобьями Алиса, достала отвар для нервны барышень. Щедро плеснула успокоительное в два стакана и разбавила водой.

— Держи, — протянула один рыдающей девице, а второй залпом выпила сама. С грохотом, опустив пустой стакан на столешницу и, оставив девицу рыдать, решительно вышла. Я должна была попрощаться с погибшими. С теми, кого удалось откопать из-под завалов до полудня. Обязательные ритуалы закончились, и сегодня на закате мы их… нет, не сожжем, закопаем… А на рассвете в последний путь отправятся следующие…

Я думала, что готова к тому, что увижу, выйдя на крыльцо. Я не юная горничная и видела много страшного в жизни. Я видела убитых заговорщиками воинов, защищавших короля до последней капли крови. За время жизни в Нижнем городе я видела умерших от голода и холода, погибших от ножа, яда или удара по голове. Я видела наполовину съеденных бешеными крысами друзей, я видела обгрызенного до костей Дишлана… Но к тому, что предстало передо мной во дворе я все равно оказалась не готова.

Ровные, бесконечные ряды мертвых. Они начинались от самых ступеней, тянулись по всей аллее, очищенной от поваленных деревьев, продолжались на газонах вокруг, и не заканчивались даже за оградой баронской усадьбы… Мужчины, женщины, дети…

Дыхание перехватило. Я смотрела на самый страшный кошмар в моей жизни и не могла вдохнуть. Перед глазами быстро темнело, как будто бы солнце падало за горизонт быстрее брошенного мяча.

И сирена… где-то рядом оглушительно выло какое-то животное.

— Тише, Елька, — меня под локоть подхватил Жерен, не давая упасть. — не кричи… Люди и без тог напуганы, а ты должна поддержать их, помочь пережить горе, а не пугать еще больше…