Алёна Цветкова – Южная пустошь - 2 (страница 2)

— Мам, — улыбающаяся Катрила встретила меня у дверей, — все хорошо. Не переживай. Южин уже там. Схватки только начались, Анни говорит, что родит только к ночи. Все закончится хорошо. Просто ей немного страшно, и она хочет, чтобы ты была рядом.

— Ясно, — улыбнулась я. Паника накатившая после криков Хурры отступила. Если Южин с Анни, значит точно все будет хорошо. Все же Дар моего верного друга позволял творить такое, что даже придворный лекарь моего брата, барон Алес Голед, разводил руками.

Я приоткрыла дверь и шмыгнула в комнату к дочери. Спальня Анни, как и все остальные в моем доме, была совсем крошечной. И чтобы присесть на край кровати, мне пришлось сделать всего пару шагов. Я взяла Анни за руку и улыбнулась:

— Как ты?

— Мам, — вздохнула моя дочь и облизала прикушенную губу, на которой выступила капля крови, — почему мне никто не сказал, что это так больно⁈

— Я могу помочь, — тут же влез Южин, — вам сразу станет легче.

— Ну, уж нет, — Анни снова прикусила губу и едва заметно побледнела, — я хочу испытать все сполна, — простонала она, — чтобы никогда и ничего не забыть. А мой дорогой муженек замучается расплачиваться со мной за рождение наследника. Уж с него я спрошу по полной, — она на миг замерла, пережидая самую сильную боль, если судить по той силе, с которой она сжала мою руку. И продолжила, — и никаких больше детей. Все! Хватит. Второй раз я на такое не пойду.

— Покричи, — я с тревогой смотрела на мою маленькую Анни, которая снова скривилась от терзающей ее боли, — тебе станет легче.

— Ели бы это помогало, я орала бы так, что меня услышали бы даже в Абрегорианской империи! — Анни с силой сжимала мою руку. — Мам, когда я в следующий раз напишу тебе, что хочу дочку, напомни мне о том, как я мучилась в этой постели. И пусть только кто-нибудь попробует настаивать, что Артору нужна сестра! Я ему все глаза выцарапаю!

— Ты можешь встать и походить. Так схватки переносятся легче, — поделилась я своим опытом.

— Нет, — помотала головой Анни, — так будет больнее, я вижу. Южин, — жалобно позвала она, — ты говорил, что можешь помочь?

Южин кивнул и, положив руку на большой живот Анни, возвышавшийся над постелью, прикрыл глаза. Через несколько мгновений, лицо моей дочери разгладилось, а на губах появилась легка улыбка.

— Как хорошо, — выдохнула она. — И почему я сразу не согласилась? Южин, а это не опасно для малыша? — тут же нахмурилась она.

— Нет, — отозвался Южин, убрав руку с живота, — просто надо будет иногда контролировать его состояние. И твое. Чтобы не пропустить начала рождения.

— Не пропустим, — отмахнулась Анни. — Я сегодня вижу. Еще пару часов и мой сын появится на свет. Мам, я хочу, чтобы именно ты перерезала пуповину. — Она взглянула мне в глаза. Ее взгляд был затуманен, как всегда, когда она смотрела вперед, за горизонт событий, происходящих прямо сейчас. — Не знаю, но это почему-то видится мне очень важным. Очень важным…

— Хорошо, — я кивнула. — Если хочешь, я так и сделаю. Но не думаю, что это имеет хоть какое-то значение…

— Мам, — выдохнула Анни, внезапно побледнев сильнее, чем при схватках, — Илайя… Она не та, за кого себя выдает! Она опасна. Для Артора… И Оника с Делисом…

— Анни? — встревожилась я. И когда дочь взглянула на меня огромными, ясными глазами, в которых плескался страх, спросила, — ты что-то видишь?

— Уже нет, — она выдохнула испуганно, — белые пятна слишком сильно мешают. Просто, — она запнулась, — я увидела, что мой сын, мой Артор может пострадать от нее. Очень скоро… Я ничего толком не вижу, — всхлипнула она, — проклятая магия! Мама, ты должна ей помешать! Я не знаю, что она хочет, но это что-то ужасное!

— Убить⁈ — нашла в себе силы произнести я.

— Нет, — мотнула головой Анни и снова напряженно вгляделась в то, что было видно ей одной, — прошептала. — Она хочет забрать их. Увезти. Обречь на участь, которая хуже смерти… Не знаю что это, но, мама, ты должна остановить ее. Слышишь⁈

— Конечно, — кивнула я. И осторожно потянула руку, — если ты отпустишь меня, я займусь этим прямо сейчас.

— Д-да, — моя дочь усилием воли разжала ладони, которые обхватывали мое запястье. А я с трудом сдержалась, чтобы не зашипеть от боли. На коже были видны темные пятна синяков, вероятно Анни сжимала руку изо всех сил, но я сама была так встревожена, что не замечала боли. — Скажи, пожалуйста, Катриле. Пусть побудет со мной вместо тебя.

Я отмахнулась от Южина, который кинулся ко мне, чтобы вылечить повреждения. Сейчас это было не важно. Сейчас важнее было выяснить, что скрывает Илайя. И что именно она задумала. И зачем ей наши дети.

Я вышла из комнаты. Катрила вскинула на меня встревоженный взгляд, в котором читалось ожидание. Но я мотнула головой, давая понять, что еще ничего не закончилось.

— Она зовет тебя, — кивнула я в сторону двери, из которой только что вышла. — А где Олис и Делик?

— Они с Тати, — отозвалась Катрила, шагнувшая в спальню Анни, — она пока спит, но скоро проснется. Я должна буду отлучиться, чтобы покормить малышку.

Я кивнула. А когда дверь за Катрилой закрылась, позвала:

— Хурра, выходи! Я знаю, что ты здесь. Мне нужна твоя помощь.

— Да, мам, — из ниоткуда появилась довольная Хурра. — Что нужно сделать?

— Хурра, — я присела на корточки и взглянула в глаза своей дочери, — ты должна позвать ко мне Илайю. А пока мы с ней будем разговаривать, ты очень незаметно, как умеешь только ты, проберешься в ее комнату и очень аккуратно, чтобы она ничего не заметила, пороешься в ее вещах. Поняла?

Хурра смотрела на меня огромными, круглыми глазами, в которых плескалось недоумение:

— Мам, но так же нельзя. Ты сама говорила!

— Нельзя, — кивнула я. — Ты права. И я говорила тебе, что это очень плохо. Но ты будущая королева. А королевы иногда вынуждены поступать очень плохо, чтобы защитить своих людей. И сейчас как раз такой случай.

Хурра задумалась только на один миг, а потом кивнула:

— Хорошо, мам. Я поняла. Я все сделаю. А что искать-то?

— Не знаю, — нахмурилась я. — То, что покажется тебе странным.

— Ага, — засияла дочь и тут же, прямо из моих рук исчезла, оставив вместо себя пустоту, которая прошептала голосом моей дочери, — если Илайя что-то прячет, я обязательно это найду!

— Только будь осторожнее! Хурра!

— Ага, — в этот раз голос прозвучал у дверей. — Я знаю, мам. Не бойся.

Я тяжело вздохнула. И подумала, а не зря ли я втянула Хурру во все это? Но тут же ответила, что она единственная, кто может посмотреть, что прячет Илайя в своей комнате. Выступить открыто против амазонки, которая с легкостью побеждает мужчин? Что ж, если мне придется это сделать, я ни на секунду не буду сомневаться.

Я должна защитить детей своих детей любой ценой. Я встала. Выпрямилась, гордо расправив плечи. Если понадобится, осторожно улыбнулась, я лично прикончу опасную амазонку. Благо для этого у меня есть одно средство, которое я уже однажды использовала, чтобы избавиться от того, кто был сильнее меня, — яд Морозко, который убивает за считанные мгновения.

Глава 2

Я должна защитить детей своих детей любой ценой. Я встала. Выпрямилась, гордо расправив плечи. Если понадобится, осторожно улыбнулась, я лично прикончу опасную амазонку. Благо для этого у меня есть одно средство, которое я уже однажды использовала, чтобы избавиться от того, кто был сильнее меня, — яд Морозко, который убивает за считанные мгновения.

Илайя вошла в Зал советов, который играл роль моего кабинета, с легкой улыбкой на губах. Весь ее вид излучал спокойствие и уверенность… Я даже на мгновение засомневалась, что подозрения Анни имели под собой какую-либо почву. Возможно она просто переволновалась и была слегка не в себе, и ее слова были продиктованы не тем, что она видела в будущем, а просто страхом молодой матери? Мне во время родов тоже многое казалось совершенно другим. Я же помню, как мне казалось, будто я никому не нужна и все люди вокруг только притворяются добрыми ко мне, а на самом деле ненавидят…

— Вызывали? — усмехнулась Илайя.

По обыкновению она вошла ко мне без стука и, увидев, что я одна, обратилась не по титулу. В Королевстве Кларин было не принято стучать, входя даже в личные покои королевы, и Илайя в самые первые дни заявила, что не собирается оказывать чужой королеве больше уважения, чем своей. А мой титул она и вовсе использовала только на людях. Я пыталась объяснить, что, говоря словами из другого мира, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, но Илайя кивала, соглашаясь с моей правотой, а потом снова поступала по-своему.

— Илайя, — нахмурилась я, делая замечание, — в Грилории, а значит и у нас в Южной Грилории тоже, принято стучать перед тем, как войти в кабинет. И вы должны обращаться ко мне «ваше величество» даже тогда, когда рядом никого нет.

Обычно Илайя отмалчивалась, безмолвно соглашаясь с тем, что я говорю, но сегодня совершенно неожиданно она рассмеялась мне прямо в лицо. Я помертвела. Это было неожиданно и очень грубо. Но главное было не в этом. Главное было в том, что этот смех, то, как она запрокинула голову, как она смотрела, с презрительным прищуром, было таким знакомым, что я растерялась.

Кто? Кто она такая? Я определенно очень хорошо знала человека, который смеялся точно так же.