Алёна Цветкова – Правдивая история Мэра Сью - 2 (страница 4)
А вот музыкантам моя идея не понравилась. И танцорам. А все потому, что фон Зиффен не мелочился и притащил к себе самую крутую музыкальную группу, которая кочевала между публичными домами Большого Куша, и самый популярных танцоров оттуда же...
Первые оказались с завышенным чувством собственной важности, смотрели на меня свысока и разговаривали через губу. Они обсмеяли мои вокальные данные, когда я пыталась напеть музыкальную мелодию, которую им предстояло играть. А когда услышали, как поет сам певец-исполнитель, возмущенно зафыркали, собрали инструменты и свалили в ночь. Правда, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не сбежать вместе с ними.
А вторые категорически отказались танцевать хип-хоп и предложили устроить на сцене стриптиз...Ну, почти. Несмотря на то, что танцоры были одеты, выглядело это именно так. Но надо признать, извивались они очень профессионально. Мне понравилось. Вот только нужно было совсем другое.
Когда ушли и танцоры, мы остались вдвоем: я и речер Фреш.
- И что мы теперь будем делать? - спросил меня Фреш. Новое имя фон Зиффену понравилось.
Я почесала затылок, подумала и заявила:
- Музыкантов можно найти возле пиццерии. Они, конечно, не такие профессионалы, как эти. Но нам и не надо гениев. Рэп, ну, то есть реч, — это уличный стиль, стиль простых людей, которые живут в городах. И на отлично подойдут музыканты, которые играют для горожан.
- Хорошо, - покорно согласился новоиспеченный речер, - а танцоры?
Я ничего не успела ответить. В саду раздался шум и к террасе вышла самая настоящая уличная банда, под предводительством сынка Фреша.
- Бать, - заявил он. - Братва хочет послушать твою песню. Она всем понравилась. Можно же, да? А мы тебе потом поможем... Ну, не знаю... чем-нибудь...
Мальчишки активно закачали головами, подтверждая слова своего главаря. Они перешептывались и толкали друг друга локтями. И смотрели на нас с такой надеждой...
- А танцевать будут они, - заявила я, ткнув пальцем в малолетнего хулигана. - Слышь, пацан, тебя как звать-то?
- Петиш, - ответил вместо него Фреш.
- Но все зовут меня Черный, - нахмурился сынок. - Я люблю ходить в черном. А это моя банда.
- Отлично. Черный и его банда будут танцевать хип-хоп, - фыркнула я. - Ребят, вы хотите поучаствовать в нашем проекте? Будете выступать на сцене, заработаете много денег и объездите весь мир с гастролями?
Мальчишки на секунду замерли, а потом взорвались восторженными криками. Вопрос с танцорами был решен.
Самого шустрого тут же отправили на площадь к пиццерии, где каждый вечер собирались музыканты, с записочкой от меня, в которой я просила их прийти и помочь мне с одним проектом.
А остальные взялись учить движения, которые я им могла показать.
Вот не зря хип-хоп называют уличными танцами. Пацаны в два счета уловили суть движений. И когда пришли музыканты у нас уже была готова канва всего выступления.
Фреш за это время выучил слова, благо они были очень простые и незамысловатые.
Непрофессиональные музыканты не стали со мной спорить и требовать идеального исполнения, а тут же подобрали мелодию. К концу часа, который я отвела на репетицию мы даже смогли соединить все воедино, сделав первый прогон. В восторг пришли все... Подростки, так вообще, вопили так, что перебудили всех соседей. Фреш с улыбкой до ушей сиял, как начищенный медный пятак, и не мог говорить, потому что губы его не слушались. А музыканты хлопали в ладоши и говорили, что никогда не слышали ничего подобного.
Первое выступление нашей банды совместным решением было назначено на эти выходные. Всем не терпелось представить реч на суд горожан. Пацаны утверждали, что всем точно понравится, музыканты кивали, соглашаясь с ними. А Фреш продолжал молча сиять. Теперь он не мог даже кивать.
Мы шли по саду на выход всей толпой: музыканты, пацанята... хохотали, обсуждая первую репетицию, предвкушали, как все понравится наше выступление... И когда ничего не подозревающую меня кто-то резко выдернул из толпы прямо в садовые кусты, мой писк никто не услышал.
В кустах на моей шее повисла невысокая и немного полноватая женщина. Она рыдала и сквозь слезы благодарила меня, норовя поцеловать руки. Вот ненормальная.
Страха у меня не было. Я обняла женщину в ответ, похлопала по спине и, когда она наконец-то выпустила меня спросила:
- Простите, а вы кто?
Глава 4
Флеша — супруга речера Фреша, та самая женщина, которая рыдала на моем плече в саду после первой же репетиции, стала для своего супруга импресарио, музыкальным агентом, менеджером и прочая в одном флаконе. Именно она занималась дальше репетициями, пошивом костюмов, освободив меня от этой заботы. И только изредка прибегала ко мне за советом
Петиш, которого теперь даже родители называли Черным, однажды подкараулил меня на выходе из фабрики, и пока мы шли к парку рассказал, что матушка совсем преобразилась. Раньше, когда она была единственным слушателем воплей своего супруга, у нее постоянно болела голова, не было настроения и, вообще, орала она на несчастного сыночка, как курица резаная. А сейчас все по-другому. Сейчас матушка все время улыбается, денег дитятке стала давать гораздо больше и еще и его банду начала привечать.
Мальчишки перестали куролесить по переулкам и теперь собирались прямо в отцовском саду. И танцевали. Им там понравились уличные танцы, что они уже кучу новых движений придумали.
Я порадовалась за всех. А особенно за Фреша. Изменения, случившиеся с главой департамента спекуляций были видны невооруженным глазом. Он стал улыбаться. А когда видел меня, вообще, вспыхивал, как солнце и принимался цветисто благодарить, пожимая руки.
Он бы и обниматься полез, но мне Черный по-секрету выдал, что матушка сказала бате, если тот хоть пальцем прикоснется к своим будущим поклонницам и любым другим женщинам, не видать ему гастролей в столице, как своих ушей. Оказалось, что Флеша не просто так в хоре пела. Она была племянницей того самого директора театра, к которому Фреш ходил на прослушивание.
Неделя пролетела как один миг. Наступил день, когда на сцене у входа в парк впервые должен был выступить знаменитый речер Фреш. Афиши висели по всему городу, заинтригованные горожане гудели, обсуждая очередную новинку. Хотя не такой уж новой была эта новинка. Припев песни ушел в народ в первый же день. И прижился. Я слышала, как его бормотали мои сотрудники в парке и на фабрике, гости нашей Пиццерии, Луиш и даже сотрудники мэрии.
Я тоже волновалась перед концертом так, как будто бы сама должна была выступать. Хараш еще не вернулся, поэтому мы с Луишем отправились смотреть выступление Фреша вдвоем. Правда, пришлось приложить массу усилий, чтобы отодрать друга от плиты, ради этого я даже пообещала рассказать ему про пельмени.
Луиш как раз заканчивал подготовку к публикации второй поваренной книги, которую посвятил блинам. И ему хотелось чего-нибудь новенького. Так что друг повелся на пельмени, снял фартук, оставил плиту и впервые за этот месяц вышел из Пиццерии в светлое время суток. И даже почти не ворчал.
Чем ближе мы подходили к парку, тем многолюднее становилось вокруг. Мне показалось, что толпа собралась больше, чем на открытии парка. А может быть она просто была не такой однородной. Если на открытие парка пришли в основном простые горожане, то сейчас на передних рядах, на предусмотрительно расставленных скамейках, сидели представители местной элиты: мужчины в разноцветных флютах и женщины в квадратно-гнездовых платьях из лионского шелка, фолийского атласа и тарибского кружева. Именно в такое и хотели нарядить меня в самый первый день.
Погодка сегодня выдалась очень жаркая. К счастью, в Большом Куше климат был достаточно прохладный, для Ардона, конечно. Город располагался на самом севере обжитого мира. Дальше были только горы, которые неизвестно где заканчивались. Самые отчаянные путешественники, отправлявшиеся в горы в поисках северного края земли, так и не достигли ее пределов. Про-крайней мере ни один не вернулся обратно, чтобы рассказать о том, что видел. Многие пытались обогнуть землю по морю, но результат был тот же.
Я оттянула воротник блузки от шеи и с сочувствием взглянула на несчастных женщин:
- Бедолаги, - невольно вырвалось у меня, - такая жара, а они на себя тонны ткани напялили. Наверное им очень тяжело...
- Кому? - не понял Луиш, стоявший рядом со мной, но при этом явно думающий о блинах. Или пельменях. Мне вдруг стало жаль его будущую девушку.
- Этим, - махнула я сторону леди. - На меня тоже такое платье хотели надеть, когда я к вам попала. Но я отказалась. Там штук сто нижних юбок! И корсет! При такой жаре можно заживо свариться.
- Это же лионский шелк и фолийский атлас. С чего им жарко-то будет. - Я насторожилась. И не зря. - Эти ткани же тоже из флюта. А у него свойства, сама знаешь какие.
- Какие? - нахмурилась я. У меня вдруг появилось ощущение, что меня надули.
- Во флюте в жару не жарко, а в холод не холодно, - равнодушно ответил Луиш, пребывая в грезах об очередном рецепте. - потому флют так ценится. Тебе сейчас намного жарче, чем им...
Теперь о розовом квадратно-гнездовом платье я вспоминала с сожалением. Я бы из одной нижней юбки сшила бы себе летний сарафан, а из всего платья целый гардероб.