Алёна Цветкова – Хозяйка приюта семи сестер (страница 9)
– Этого будет достаточно, – улыбнулась я и протянула ладонь, – пойдем домой, сестра?
– Пойдем, сестра, – улыбнулась в ответ Саша и взяла меня за руку.
Глава 10
Благодаря охранному периметру, зачарованному моей кровью, я знала в какой стороне находится мой дом и не боялась заблудиться.
Боялась я, что Саша, устав после изматывающей погони, начнет ныть, плакать и капризничать, требуя отдохнуть, попить, поесть и одеждой поделиться. Рубаха-то ее брачная совсем в негодность пришла, об сучки обтрепалась и висела на плечах только на честном слове.
Но сестрица моя оказалась из того теста слеплена. Хмурила недовольно брови, что-то бубнила себе под нос, не поднимая взгляда с земли, но упорно шла за мной. ни на шаг не отставала. Я даже загордилась. Вот каким мы, человечки чистокровные, ни слез, ни истерик от нас не дождетесь. Любые невзгоды с честью преодолеем.
Идти до дома нам было довольно долго. Две свечи, не меньше. К счастью, по дороге нам встретился крошечный родничок, и мы смогли немного утолить жажду. По очереди зачерпнули сложенными лодочкой ладонями из небольшой, с ковш, ямки теплую воду, пахнущую прелыми листьями.
Чтобы сделать еще по глотку, пришлось немного подождать…
– Не пей, – улыбнулась Саша, глядя на воду, медленно сочащуюся из земли, – козленочком станешь…
– Пей, не бойся, – фыркнула я, – это не от копытца след.
– А что, – округлила глаза сестрица моя названая, – если бы от копытца, то стала бы?!
– Нет, – расхохоталась я, – не стала бы. Магия у нас здесь есть, но превратить человека в козленка даже ей не под силу.
– Магия, – вздохнула Саша. – Жаль, что у меня ее нет…
– Это пока только. Магия она у всех. Вот только у нас, у людей мало ее совсем. У меня едва сил хватает, чтобы свечу зажечь. У тебя тоже потихоньку появится.
Саша кивнула. Она вся покрылась волдырями от крапивы, царапинами, которые теперь воспалились и жутко чесались. Она пыталась терпеть, а потом начала скрести себя, желая унять зуд, но только раздражая кожу еще больше.
Когда добрались до дома, отправила я ее к ручью, велела в воду залезть, чтобы смыть пот и грязь. А сама, на небо поглядывая, Сивку-Бурку и Козу-Дерезу с полянки в лес увела и в кустах привязала. Все, теперь дракону нас не найти. Я на это очень надеюсь, не хочется мне бежать отсюда. И дело не только в том, что побыла мало. Нравится мне это место.
Драконов за десять лет в бегах я встречала довольно часто. Особенно в первые два-три года, пока не научилась хорошо следы заметать и жить на самообеспечении, чтобы поменьше из глухомани своей выходить и с разумными контактировать. А случайных, как сегодня, встреч у меня никогда и не было. Обычно драконы знали за кем идут и где меня искать. Но последний молокосос пошел дальше всех, я усмехнулась, даже ключ от охранного периметра раздобыл, не иначе братца моего малолетнего дружок…
Теперь же, несмотря на опыт, я и сама не знала, чего ждать от серебристого ящера. Уйдет или будет искать пока не найдет? Скорее всего второе, но как же хочется верить в первое…
Когда забежала в дом за мазью для Саши, заодно выхлебала большой ковш воды. Терпеть жажду больше не было никаких сил. Заодно прихватила пару кусков хлеба с ветчиной и сыром, перекусить, и большую банную холстину. Вытираться. Одежда-то у меня после стирки там, у ручья висит.
Задумчивая Саша сидела в чаше ручья, смотрела, как на дне перекатываются камушки и молчала.
– Держи, – сунула я ей бутерброд, – ешь. И мой тоже, – откусила я о своего добрую половину, а вторую протянула названой сестре. Жуя, стянула платье и с тихим писком прыгнула в прохладную воду прямо в рубахе. Я ж не Сашка, чтоб совсем голяком… Ох, Никто-о! Как же хорошо!
Прохладная вода мгновенно выстудила жар тела и смыла пот, сразу стало легче дышать, а страх перед будущим притупился.
– Саш, ты чего? – спросила я, забирая из ее рук бутерброд, – ты его не ешь-то? – Она подняла на меня глаза и я увидела, что она плачет. – Ты чего?
– Да, так, – всхлипнула Саша и вдруг разрыдалась, удерживая треклятый бутерброд на весу, – я так домой хочу! Я раньше всем этим попаданкам завидовала, – рассказывала она всхлипывая и вытирая слезы и нос мокрой рукой, – представляла, как я бы вела себя, будь на их месте. Но, Карса, почему никто не говорил, что это так страшно? Что все вокруг чужое, даже если и очень похожее? Что больше всего хочется забиться в какую-нибудь щель и не высовываться? А?! Почему они все так быстро забывают и привыкают к таким переменам? А я не смогу! Я хочу домой! Я так хочу домой!
Я вздохнула, чувствуя, как слезы закипели на глазах, и обняла плачущую Сашу. Я ее очень хорошо понимала. Я тоже хочу домой. Туда, где я выросла, где осталась могила моей мамы, где теперь живет мой младший брат, которого я видела всего лишь один раз в жизни, перед тем как в первый раз войти в случайный портал.
– Саша, – в горле стоял ком, мешавший дышать и говорить, – они не забывают, не привыкают. Они смиряются. Если бы у каждой из нас был выбор, – я громко сглотнула, пытаясь убрать комок невыплаканных слез, – мы бы выбрали для себя другую жизнь. Остались бы дома. Но у нас нет выбора. Мы вынуждены принять эти условия. Вынуждены бежать и прятаться, чтобы выжить. И не можем вернуться домой…
Мы стояли в воде и плакали, обнявшись. А я вдруг поняла, что во всем мире никто не поймет ни меня, ни ее лучше, чем мы друг друга. И хотя я знаю Сашу меньше суток, но общая боль сблизила нас.
– Краса, – зашептала, всхлипывая, Саша, – у меня во всем мире больше никого нет. Не бросай меня, пожалуйста.
– Не брошу, – обняла я ее сильнее, – мы же договорились…
Но закончить я не успела, над нашими головами захлопали крылья и на ветку приземлился ворон. От неожиданности даже у меня сердце ушло в пятки. А Саша пискнула и спряталась за мою спину.
– Ой, мамочки, кто это?
– Крра-сава! – заорал над нашими головами Воорр, – где тебя носит с утра? Ты видела, что у тебя творр-рится?!
– Что твориться? – испугалась я, – дракон?! Он нашел нас?
А дракон заметил Сашу и подпрыгнул на ветке, как молодой воробей.
– Карр! Карр! Карр! – закаркал ворон. Никогда не слышала, чтобы он каркал, а не говорил, – откуда ты ее взяла?!
– Вчера попала…
– Кар-рацию ее крро-вью заговар-ривала? – заволновалась птица. Я явственно почувствовала торжество в его голосе.
– Заговаривала, – кивнула я и невольно посмотрела на то деревце, которое вчера напоила кровью Саши, – Ох, Никто! Это?… Воорр, что это?!
Вместо привычной карации со сморщенными листьями, похожими на смятую бумагу, росло незнакомое мне деревце, с круглыми темно-зелеными, почти черными листочками с ярко-фиолетовыми прожилками.
– Карр! Карр! Карр! – снова закричал ворон, – семь сестерр! Семь сестерр! Семь сестерр!
– Да, – улыбнулась я, – я решила назвать это место именно так. Семь караций, как семь сестер.
– Карр! Карр! Карр! – Не мог угомониться Воорр, – Крра-сава! Запомни, ты должна найти остальных! Собр-рать всех! Семь сестерр! Семь сестерр! Найди всех! Я не скорр-ро!
И ничего не объяснив, ворон подпрыгнул и летел, беспрестанно громко каркая.
И что это было?
– Ты что-нибудь поняла? – оглянулась я на Сашу.
Она стояла, обнимая себя за плечи и ошарашенно смотрела на то место, где только что сидел ворон.
– Он что, – спросила она шепотом, – говорящий?
– Ага, – рассмеялась я, – говорящий. А еще кричащий, вопящий, ругающийся и, вообще. То, что он говорил сейчас очень странно.
– Очень странно, – хохотнула Саша. – В первый раз вижу говорящую птицу.
Я рассмеялась.
– Давай вылезать, а то замерзнем. И есть уже хочется. А еще надо тебя намазать, от крапивных ожогов.
– Ага, – согласилась Саша, – но уже вроде все. Не чешется.
И на самом деле, ее кожа была абсолютно чиста. Ни единого красного пятнышка, ни единой царапинки.
– Это что живая вода, – рассмеялась Саша, кивая на ручей
– Возможно, – подхватила я ее смех… думая о том, что как-то слишком много странностей на одной маленькой полянке.
Живая вода, после купания в которой проходят волдыри от крапивы и заживают царапинки. Изменившаяся после вчерашнего вечера карациия. Взволнованный ворон, закаркавший впервые на моей памяти… И самое главное, его крик «семь сестер»… Я совершенно точно ничего ему не говорила о названии, всплывшем в моей голове.
И кажется мне, что все это неспроста… Куда же ты опять вляпалась, Красава?
Глава 11
Мы вылезли из чаши, которую Саша назвала бассейном. Теперь, когда жажда и боль от царапин и крапивы прошли, захотелось есть. Бутерброды заморили червячка, но не настили. А со всей этой беготней мы пропустили время обеда. Свечу до тракта шли, две свечи обратно, да еще пока бежали и после побега в себя приходили, свечи две не меньше прошло. Скоро вечереть начнет. Пора об ужине подумать, а мы еще не обедали.
– Есть хочется, – вздохнула Саша. – Карса, а у тебя есть че пожрать? – И добавила торопливо, увидев недоумение на моем лице. – Ну, может картошка там, какая-нибудь. Пожарили бы по-быстрому.
– Картошка есть, – кивнула я, – правда мама говорила, что у вас она другая, совсем на нашу не похожая.