Алёна Шиманская – Назначенные встречи (страница 2)

После ухода Валерия я позвонила своему приятелю, тоже врачу, и пожаловалась, что мой новый герой ищет во мне болезни.

– Это правда! – рассмеялся он. – Мы, врачи, и дома врачи, только еще более придирчивые. Это такое проявление заботы о близких. Ты либо подчиняешься, либо нет.

– Знаешь, Саш, если у меня что-то заболит, я об этом скажу. Только дома я хочу, чтобы на меня смотрели глазами любящего и восхищенного человека, а не диагноста. Все равно абсолютного здоровья уже не достичь, да и нет у меня такой цели, буду донашивать то, что есть.

Я поняла, что отношения обречены: я не вписалась в здравозахоронительную систему этого мужчины. Через неделю тот подтвердил наше расставание фразой в СМС: «Мы с тобой не в ногу шагаем!»

«Спасибо, что ты был!» – написала я в своем дневнике, который заполняю каждый день. И подробно перечислила все «подвиги» уже бывшего героя, принесшего мне пользу своим недолгим появлением. Все «плохое» я и так хорошо запоминаю.

Конечно, я слегка огорчилась, что связь прервалась из-за моего упрямого характера, и подарка к 8 Марта уже не будет. Зато выяснилось: климакс не изменил мой нрав.

Что и требовалось доказать.

Мою грусть перебил внезапный карантин из-за нового вируса, захватившего всю планету, ну вы помните. Болеть я не собиралась, маску категорически не носила и вообще решила, что этот жесткий аттракцион меня не касается: после смерти мужа страх я потеряла совсем.

Хоспис, где я работала тогда, тоже закрыли для посещения. Родственники, привозившие на госпитализацию близких, прощались с ними на пороге: ведь срок жизни наших пациентов ограничен, и могло получиться так, что следующая встреча состоится только в морге.

Наблюдая эти драмы, я не выдержала и вызвалась поддерживать двустороннюю связь между ними через свой телефон: пересылала фотографии и аудиосообщения, которые сама же иногда надиктовывала, то пациентам, то родственникам, чтобы они успели сказать друг другу слова любви и прощения. Самые главные слова!

В то время я впервые подумала: как хорошо, что любимый муж уже умер и не видит этого мракобесия. Представить, что Толя ходил бы в маске и сделал прививку, было невозможно, а уж то, что границы закрыли и он, свободолюбивый человек мира, не смог бы уехать в Америку или куда ему заблагорассудится… Свят-свят-свят!

Как любой горюющий человек, я все еще ищу свою вину: «А вот если бы я тогда…». Различные продолжения этой фразы отбрасывают меня назад. Потому что у каждой ситуации есть причина. Если бы я вовремя увидела недомогание мужа и заставила пойти к врачам, если бы я не пришла работать в хоспис, не рассказывала бы Толе постоянно о смерти и не мотала нервы, если бы не поехала в день нашего знакомства на метро…

Я бы его и не встретила, и не прожила бы с ним безусловную любовь, которая раскрылась перед нами в последние три месяца жизни. Любовь, ради проживания которой мы, наверное, и рождаемся на этой планете. Которая нас тоже любит безусловно, сколько бы вреда мы ей ни приносили.

Разве нет?

Супруг терпеть не мог сослагательное наклонение и приходил в бешенство, когда кто-то говорил: «Вот если бы…».

– В жизни всегда и все происходит правильно и вовремя, даже если тебе это не нравится! – утверждал он.

Неужели смерть тоже бывает своевременной?

Накануне следующего Нового года я решила повторить попытку найти нового героя. Поймала себя на мысли, что уже маниакально ищу партнера именно в это время, так как с Анатолием мы познакомились второго января. Мне казалось, что я смогу войти в одну и ту же реку дважды.

Ой ли?

Ведь Толя сам меня нашел. До сих пор помню, как он раздвинул руками закрывающиеся двери вагона метро, потом сел рядом со мной и уболтал за три остановки, написал свой номер телефона на журнале, где была напечатана его статья, и вручил журнал в подарок. Прочитав про его увлекательное путешествие по Америке, я позвонила через две недели. Мы встретились снова и уже не расставались. И прожили вместе двенадцать счастливых лет, которые кардинально изменили нас обоих.

Как будто та встреча была назначена свыше.

На этот раз я доверила выбор нового мужчины легкой руке коллеги. Она зарегистрировала меня на сайте знакомств, лайкнула череду симпатичных ей лиц и вернула мне телефон:

– Теперь выбирай!

Началась активная переписка с несколькими кавалерами сразу. Лишь один вежливо попросил номер телефона. Вежливость и грамотность для меня, как оказалось, важные критерии для дальнейшего общения.

Буквально на следующий день, 25 декабря, в католическое Рождество, раздался звонок. Услышав незнакомый голос в трубке, я ответила, что занята, и отключилась. Но, несколько раз прокрутив в голове его звучание, констатировала, что оно мне понравилось, и через некоторое время перезвонила сама. Собеседник удивился, какой радостный у меня голос, и я, не задумываясь, ляпнула:

– Ну ты же не родственник умирающего пациента!

Язык мой, как всегда, рвался впереди паровоза.

Дело в том, что в хосписе в мои обязанности входили телефонные разговоры с родственниками больных в крайне тяжелом состоянии или умерших пациентов. Врачи записывают в специальный журнал желающих поговорить с психологом, и мое дело – помощь таким людям.

Надо сказать, разговоры вслепую на тему смерти поначалу давались мне трудно. Но, проработав пару лет на телефоне, я научилась очень быстро устанавливать контакт с «потерпевшими» и каждый раз получала искреннюю благодарность в конце такой беседы. К этим разговорам я долго мысленно готовилась, так как предстояло вести человека за собой час–полтора через пропасть отчаяния на твердую почву. И что именно станет опорой – заранее неизвестно.

Поэтому звонок из «мирной жизни» был для меня просто подарком судьбы, поэтому я так обрадовалась.

Мужчина на другом конце провода опешил:

– У меня маму сейчас увезли на «скорой» в больницу с коронавирусом. И еще у нее онкология.

Возникла пауза, и я почувствовала себя снова на работе. Выход на территорию жизни не состоялся, а жаль. Автоматически произнеся несколько поддерживающих слов, я подумала, что дальше потребуется психологическое сопровождение к хорошо известному финалу, и радость внутри меня угасла.

Но, слава богу, я ошиблась.

Мужчина поинтересовался, как я собираюсь встречать Новый год.

– Если придет Дед Мороз, то будет отлично, не придет – буду одна, что тоже хорошо, но грустно.

Я почему-то представила входящего в дом мужчину в красной шапке и с мешком подарков на плече как вариацию любимого мужа Толи: тот всегда ходил в шляпе и с рюкзаком, набитым неизвестно чем.

– Можно я буду Дедом Морозом?

– Конечно, приезжай, – не очень уверенно ответила я.

Видимо, ему не хотелось праздновать в одиночестве, и он искал себе компанию. Как, впрочем, и я. Это нас и объединило.

Предварительного свидания не получалось, так как он сидел дома на карантине. Мы ежедневно общались по телефону. Андрей звонил всегда в одно и то же время, и наш диалог непременно заканчивался моим смехом, которого так не хватало в жизни.

Мы договорились, что он приедет за мной на работу 31 декабря, то есть первая живая встреча состоится в хосписе.

Увидев Андрея в дверях, я обмерла: это была «версия» умершего здесь супруга, только на пару десятков лет моложе. Как будто он здесь же и воскрес.

Вот те на!

У меня стали подкашиваться ноги и наворачиваться слезы, так как именно в этом холле я сидела, как парализованная, в день смерти Анатолия и ждала, когда спецмашина увезет тело в морг.

Умер муж в свой день рождения, накануне сказав мне: «Love you, darling, adore you, ты самая преданная женщина в моей жизни».

– Что такое adore? – взорвалась я тогда. Нашел время выпендриваться!

– Обожаю тебя, – тихо ответил он.

Никогда ранее добиться от него нежных слов мне не удавалось, а после этих я поняла, что они, произнесенные единожды, последние. Муж берег их для меня до конца, как будто достал со дна своей души самую большую ценность.

Потрясенная, я склонилась и поцеловала его глаза, а он прикоснулся губами к моим.

– Иди домой. See you later.

– До завтра! Будем праздновать твой день рождения! – ответила я бодро, не веря происходящему.

Это были последние слова, которые я слышала от него живого.

И теперь мужчина, так похожий на мужа, стоял передо мной:

– Собирайся, пошли!

Как будто «see you later» («увидимся позже») наконец-то состоялось.

Все в поведении Андрея было до боли знакомо, как будто это Толе разрешили в новогоднюю ночь вернуться в мир живых, чтобы провести время со мной в теле другого человека.

Как в кино!

Неужели он там прилично себя ведет и заслужил отпуск на Землю?

Войдя в квартиру, мой новый герой сразу выгрузил на стол коробку: это оказалась солевая лампа.

«Вот и камин», – промелькнула мысль, когда я включила лампу в розетку и она засветилась теплым оранжевым светом.

Я тоже успела приобрести Андрею в подарок какую-то волшебную тряпочку для мытья машины. Мы одарили друг друга сразу, не дожидаясь полуночи.

Потом вышли на улицу в поисках елки, но обошлись пушистой сосновой веткой, которую я быстро нарядила.

Собрав праздничный стол из двух сумок продуктов, которые привез гость, мы еще успели надеть на головы смешные красные шапки, чего я раньше не делала никогда, и загадали желания, как положено.

Под бой курантов я сказала, что хочу написать книгу. Андрей отозвался: «Я тоже хочу, чтобы ты написала книгу».