Алёна Рыжикова – Я растаю с тобой (страница 12)

– А у тебя с этим какие-то проблемы? – тут же отозвался Энди, оценивающе глядя на него сверху вниз.

– Никаких проблем, бро, просто неожиданно видеть ее посреди ночи, – ответил Тайлер, отсалютовав стаканчиком, прежде чем сделать из него глоток. – А твои предки вообще в курсе, что ты не дома? А Лиам? Уверен, он будет в шоке, ты ведь его неприкасаемая малышка, несмотря на его отношения с Моникой. Кстати, классно ты сегодня уделала эту стерву, – сказал он со смехом.

– Придурок, она моя подруга, не говори так о ней. И Лиам бросил эту, узнав об измене, ты разве не слышал? – вмешалась его спутница.

– Да ладно? Ты изменила Лиаму? С ним? – удивился Тайлер, показывая на Энди своим стаканом.

– Я ему не изменяла, – ответила, едва не сгорая от стыда. И как после этого игнорировать сплетни? – И какое тебе вообще до меня дело?

– Никакого, – пожал плечами Тайлер.

– Может, тогда пойдете дальше, куда собирались? – крепко держа меня за руку, предложил им Энди. – Хотя нет, вы оставайтесь, а мы пойдем. – Он даже слегка улыбнулся и не стал демонстрировать свое раздражение от этой нелепой встречи. А затем, не дождавшись от них ответа, положил свою руку мне на талию и, повернувшись, увел через дорогу на противоположную сторону улицы.

– Прости, – произнесла я, опустив взгляд и остановившись.

Энди встал передо мной и, приподняв пальцами мой подбородок, глядя в глаза, ответил:

– Асоня, тебе не за что просить прощения, у всех есть бывшие и их тупые друзья. Ты-то уж должна понимать это после сегодняшнего, – а затем, проведя нежно костяшками пальцев по моей скуле, спросил: – Болит?

– Уже нет, – прошептала я, не отводя от него глаз.

Казалось, что сейчас мы уж точно поцелуемся, но Энди взял меня за руку, и мы продолжили прогулку, задавая друг другу самые простые и нелепые вопросы ради того, чтобы заполнить тишину и сгладить неловкость от произошедшего. На прощание парень поблагодарил меня за компанию, а я сказала, что мне понравилось проводить с ним время. Зайдя в дом, почувствовала, как сердце наполняется счастьем. Ночь стала для меня особенной, и я знала, что всегда буду бережно хранить воспоминания об этой тайной прогулке под звездным небом.

Идеал. Придете сегодня к нам на репетицию?

Хлоя. Нет.

Идеал. Мы заедем.

Хлоя. Нет. У меня после вчерашнего еще синяки не прошли. Боюсь, я не готова к новому раунду с очередной фанаткой.

Идеал. В этот раз посторонних не будет.

Хлоя. А еще я хочу спать, так что все равно нет.

– Кто пишет? – спросила Пейдж шепотом.

– Энди, зовет нас на репетицию.

– Пойдем?

– Не знаю. Мне не понравилось трястись в машине, а потом мокнуть под дождем на мотоцикле.

– А мне, наоборот, как раз это и понравилось. Кстати, Стив меня вчера поцеловал.

– И ты до сих пор молчала?

– Хотела рассказать все на обеде.

– Девушки?

– Да, профессор, – тут же отозвалась Пейдж.

– Мы вам не мешаем? – поинтересовался преподаватель.

– Нет, – невинно пролепетала подруга.

– А вот вы нам мешаете, поэтому прекращайте разговаривать, пока вас не выставили из аудитории. К следующему занятию жду от вас обеих доклад на десять-пятнадцать страниц на тему сегодняшней лекции.

– Но…

– Еще слово, мисс Брикман, и ваши доклады станут в два раза больше.

До конца пары мы с Пейдж сидели молча, и я всячески старалась не смотреть на вибрирующий телефон.

Вечером того же дня подруга сказала, что отправится со Стивом на репетицию. Я же никуда не поехала из-за чувства вины перед мамой за вчерашнее. Надо отдать ей должное, она не стала наказывать меня за опоздание, поверив в то, что я попала в автомобильную пробку, спровоцированную дождем. Конечно, мама была бы не мама, если бы не начала настаивать на том, чтобы Филипп снова стал моим личным водителем. Так, по ее словам, они с отцом смогут быть спокойными за меня. Врать неприятно, но мне не хотелось рисковать крупицами той свободы, что они мне давали. По этой же причине я отказалась от предложения Пейдж. Вместо этого я решила сесть за домашнее задание, но сообщение подруги все не выходило из моей головы. Сейчас она была рядом с парнем, который ей нравился, и мне хотелось того же. Вот почему, не выдержав заточения в четырех стенах и плюнув на учебу, я все-таки передумала. Никому не сказав о решении, быстро переоделась в джинсы Levi’s, накинула поверх лифчика белый кардиган на пуговицах от Valentino и побежала к стоявшему возле дома такси, всерьез думая о том, чтобы попросить родителей купить мне машину, от которой так беспечно отказалась на свое восемнадцатилетние.

Когда я добралась до здания, где располагалась репетиционная база, я достала телефон и написала сообщение Пейдж.

Хлоя. Вы в зале?

Пейдж. Нет, я на свидании со Стивом.

Хлоя. А как же репетиция?

Пейдж. Энди отменил ее.

Я не стала стучаться. Более того, постаралась зайти как можно тише, чтобы немного понаблюдать за тем, как Энди играет на гитаре, то и дело что-то записывая в тетрадь, стоявшую на пюпитре. В определенные моменты это даже выглядело забавно. Например, что-то записав, Энди клал карандаш за ухо, прежде чем попробовать сыграть и спеть то, что придумал, но в этот раз, сделав очередную пометку, просто зажал карандаш губами, наверное, чтобы как можно быстрее проиграть мелодию, а после не мог найти его за ухом и принялся осматриваться по сторонам. В остальное же время было волнительно сидеть в темноте и наблюдать за тем, как рождается песня, а еще волнительнее осознавать, что, не считая Энди, слышала ее только я. А потом Энди сломал карандаш и, выдернув страницу из тетради, смял ее и выкинул через плечо, чтобы начать все заново.

– А мне казалось, что было неплохо, – заявила я, выдавая себя.

– Асоня? – удивленно спросил парень. – И как давно ты здесь?

– Примерно полчаса, может, больше, – призналась я и подошла к сцене. – Так что не так с твоей песней?

– Слова не те.

– А как ты понимаешь, те они или нет?

– Обычно слова сами льются под музыку, если она нравится, но иногда приходит неправильная рифма, и тогда нужно все переделывать.

– Звучит интересно. Я так раньше стихи сочиняла.

– Считай, что это то же самое. А почему раньше?

– Не знаю, просто в какой-то момент перестала их писать. Хочешь я помогу тебе с песней?

– Почему бы и нет, – согласился Энди, беря в руки тетрадь и показывая рукой на кресла первого ряда. – Песня о любви, но тот, кто поет, не понимает этого, поэтому мелодия должна быть не лиричной, а грубой, резкой, как те самые чувства, которые пробираются ему под кожу, которым он пытается сопротивляться, – принялся объяснять парень, нервно, словно от волнения, стуча карандашом по странице. – Но у меня все из крайности в крайность: либо получается слишком грубо, либо слишком лирично, никак не могу поймать середину, понимаешь?

– А если попробовать так? – спросила я, забирая карандаш и наклоняясь над тетрадью на его коленях, чтоб записать внезапно возникшие в голове строчки.

– Неплохо! – ответил Энди и принялся записывать следующее, что пришло ему в голову.

И так мы передавали карандаш друг другу, иногда зачеркивая написанное, иногда повторяя написанное. Не знаю, сколько времени провели с ним вот так, но для меня происходящее было волнительным. Он позволил мне стать частью чего-то общего, и от этого в груди разливалось тепло, мне то и дело хотелось улыбаться, глядя на сидящего рядом парня.

– Это невероятно, мне уже не терпится подобрать мелодию, – заявил музыкант, едва мы дописали последнюю строчку

– Кстати, я и не знала, что ты умеешь играть на гитаре.

– Да я почти на всем умею играть.

– А я вот никогда даже не пробовала на чем-то играть. Научишь?

– И какой же инструмент манит тебя больше всего?

– Барабаны.

– Почему они?

– Не знаю, когда вчера наблюдала за вами, мне показалось, что барабан – самый сложный инструмент.

– На самом деле тут нет ничего сложного. Пойдем со мной, – сказал Энди, направляясь к барабанам. – Садись и возьми палочки в руки.

– Вот так? – спросила я, сжав их в ладонях.

– Так ты только сделаешь палочками дырки, – заявил он, засмеявшись. – Вот так. – Парень сел вплотную позади меня, показывая, как надо правильно их держать, а потом, не убирая своих рук, стал показывать, как нужно ими стучать.

– А для чего нужна педаль? – полюбопытствовала я, показывая на педаль, расположенную внизу барабанной установки.