Алёна Рю – Воин Огненной лилии (Эри-IV) (страница 9)

– Но ты же сама понимаешь, – проговорил он, – что здесь больно много пропущено. Кто ваш отец, каким образом он связан с Розалиной, как она, в конец концов, смогла передать новорожденного заграницу. И всё это, на минуточку, во время войны.

Эри задумалась. Полуэльф продолжал:

– Знаю, что вы с братом магические потомки Найтингейла и должны спасти мир. Но чтобы разобраться, тебе надо поговорить с матерью. По-другому не получится.

Она вздохнула:

– Но так непросто решиться, – и перевела тему. – А ты всё же расскажи, что делаешь в Западной Лансии? Что с Синими волками?

Полуэльф заложил руки за голову.

– Анхельмедорфиус поручил разыскать тебя. Он надеялся придумать, как использовать твою магию в интересах эльфов пусть и в обход Тиары с Ренордом. Я не согласился, и нам том моя бытность Синим волком подошла к концу.

– Но тебя же собирались делать командиром, – возмутилась Эри. – И всё из-за меня.

Тираэль глянул на нее исподлобья и рассмеялся.

– Ты чего? – не поняла она.

Но полуэльф объяснять не стал. Отсмеявшись, он рассказал, как решил ехать в Аргон за золотым бутоном, а по пути его схватила кучка бывших Охотников. Некоторые, похоже, так и не нашли места в новом мире, но продолжали ненавидеть эльфов.

– Я вырвался, но на память мне оставили парочку шрамов, – Тираэль задрал рубашку и показал на животе следы от раскаленной стали.

– Ой, – Эри прикрыла рот ладонью.

– Пока они меня держали, – продолжал полуэльф, – я услышал кое-что интересное. Ты знаешь, что в Аргоне появился новый Лидер? Он объединяет Охотников, набирает новых и, возможно, вознамерился вернуться в Лансию.

– Рыцари Служения не позволят, – гордо заявила Эри.

– Как знать, может, сумеют договориться, но… – он сделал паузу, – ты же понимаешь, что система Охотников должна умереть в этой войне. Иначе ненависть к другим расам не покинет эти земли никогда.

– Дело не в Охотниках, – возразила она. – Синие волки тоже людей не жалуют. Ненависть сидит в обоих народах так глубоко, что уйдут годы, если не десятилетия, чтобы исправить это.

– Тогда, может, и правда, наш мир не заслуживает спасения, – вздохнул Тираэль. – Мы ведь не любим его, Эри. Ни природу, ни других, ни даже себя.

– Но это не значит, что злу можно победить.

***

Путешествие по реке заняло несколько дней. На ночь они останавливались в маленьких гостиницах, где, как и во всем Аргоне, не принято было задавать вопросов. Фэй оказалась лихим игроком в карты и умудрялась зарабатывать на ужин. А по утрам Рикки и Лаирэ искали подработки в городах и деревнях. Фуэртэ обещал, что как только они доплывут до условленного места, их встретят друзья, помогут обосноваться и оформить аргонские документы.

Иногда Рикки бродил по округе в одиночестве. Пару раз Фэй порывалась составить компанию, но он идею не приветствовал.

– Твоя сестра глупая, – однажды заявила она, глядя из окна гостиницы на идущего по дороге Горностая.

– Моя сестра, – медленно отвечал полуэльф, все лучше и лучше осваивавший человеческий язык, – ушла в сон, подумала, его убили. Нам повезло, она услышала меня.

– Тогда она дважды глупая, – фыркнула Фэй.

– Просто Эри потеряла тропинку к собственному сердцу, – по-эльфийски проговорил Лаирэ.

– Не знаю, что это значит, но мое мнение не изменится, – заявила воровка, скрещивая на груди руки.

***

Эри попросила Тираэля перебинтовать ей голову, чтобы скрыть кончики ушей, и она легко сошла бы за обычную больную. Оставив на его попечение выздоравливающего Куро, она вышла в коридор и направилась в кухню, где Розалина поясняла сестрам лечебницы, что, кому и в какую комнату отнести.

– Риа? – удивилась она, увидев Эри. – Что-то случилось?

– Да нет, просто хотела с вами поужинать, если это…

– А твой питомец?

– С ним Тираэль.

– Что ж, – согласилась Розалина. – Иди пока в столовую, вторая дверь налево, а я скоро подойду.

Ждать пришлось недолго. Внутри порхали бабочки, и Эри волновалась, как на первом свидании. Только на этот раз всё еще серьезнее. Какая Розалина Найт на самом деле? Она столько раз представляла её, мысленно беседовала, и вот теперь перед ней живой настоящий человек, а не игра воображения.

– У нас ничего особенного нет, – начала Розалина, подходя к столу.

– Я не привередлива, – заверила Эри. – Вы итак помогли нам, приютили. Это уже очень много.

Она на мгновение посмотрела в голубые глаза матери и быстро отвела взгляд.

– Ты хорошо говоришь по-человечески, – понизив голос, отметила Розалина. – Ты полукровка?

– Да, выросла в Западной Лансии.

– У тебя милое человеческое имя.

Эри кивнула, не зная, что ответить.

– А могу я спросить? – осторожно начала Розалина. – Кто твои родители? Если это не слишком бестактный вопрос...

Эри глубоко вдохнула и посмотрела матери в глаза.

– Я их не знаю, – ответила она. – Меня бросили в младенчестве.

– Очень жаль это слышать, – качнула головой Роза. – Как же ты выжила?

– Помогли хорошие люди.

Эри опустила глаза, понимая, что дальше продолжать разговор будет только тяжелее. Зря она пришла.

– А если бы ты встретила свою мать? – предположила Розалина. – Что бы ей сказала?

– Не знаю, – она мотнула головой. – Это так сложно… Наверное, хотела бы ее понять, и в то же время… Как она могла? Родную плоть и кровь...

– Это все печально, – согласилась Роза. – И, конечно, тебе решать, простить или жить дальше с болью.

– Понимаете, – начала горячиться Эри. – Если человека бросить в детстве, он на всю жизнь останется брошенным! Что бы дальше ни произошло.

Женщина ласково улыбнулась и сказала почти с интонацией Корда:

– Но ты не одна в целом мире. Человек перестает быть один, как только протягивает руку другому. И здесь уже неважно, кто и когда тебя бросил. Да и если подумать, неужели ты сама ни разу никого не оставила?

Эри замолчала и посмотрела на свои скрещенные замком руки. Оставила? Она? Ну, допустим, да. Бросила Шадер, но ведь после смерти Анжелы там невозможно было оставаться. Бросила Фридлина и маленького Лина в Нюэле, но за ней гнались Охотники. Бросила Красных лис и бросила Ульрику, но она хотела вернуться к Корду. А потом? Потом словно подхватил поток и нёс, уже не оставляя выбора. Она попала к эльфам, вроде прижилась. Но всё равно ушла, помогла бежать заключенным, потом оказалась у Синих волков и, наконец, в Роване. Тирк бросил её первым. И из Рованы надо было возвращаться в Лансию. Нет, всех она бросала обоснованно. Разве что... Разве что Рикки...

– Чаще у меня не было выбора, – ответила Эри после долгого молчания. – А иногда… даже не знаю, считается ли это. Ведь бросают слабых... Но я знаю, что из-за меня произошло много нехорошего… Это как проклятье.

– Чувство вины – плохой попутчик, – возразила Розалина.

– Но как тогда разобраться в себе?

– А не надо, – покачала головой мать. – Кому от этого будет лучше? Ты живи, делай, что считаешь нужным, а разбираться ни к чему. Нельзя слишком долго всматриваться внутрь себя. Надо жить действиями, а не размышлениями. И только так ты перестанешь чувствовать себя брошенной.

– Правда? – Эри посмотрела с надеждой. – А если… Вот представьте, что вы моя мать, и я пришла к вам. Что бы вы мне сказали?

– Добро пожаловать домой, – Розалина посмотрела так нежно, что Эри захотелось тут же обнять ее и расплакаться.

– Спасибо, – проговорила она, отворачиваясь. – Я, пожалуй, пойду, надо отнести еду друзьям.

– Да, конечно, – Розалина встала. – Захочешь еще поговорить, приходи.