Алёна Рю – Пыль у дороги (страница 64)
– Не-ет, – убежденно замотала головой Ирма. – Королева не допустит. Скорее отправит девочку на ту сторону.
– Это она может, – кивнула Ульрика.
– Но сейчас говорят, у нее новый любимец. Кто – тут слухи разнятся. Одни утверждают, что это сын генерала Дормштейна, недавно вошедший в свиту короля. Другие, что советник по дипломатии. Есть сплетни, что и сам Лидер.
– Ну это точно нет. Староват.
Эри наморщила нос. Она не понимала, почему за ужином надо обсуждать всякие гадости. Понятно, что о короле и королеве сплетничают, и Корд говорил, что понимать события важно. Но разве такие события?
Ульрика заметила ее недовольный вид, но ничего не сказала. Вместе с Ирмой они переключились с перебора возможных любовников Леории на обсуждение какого-то лорда Кебарда.
* * *
Из мебели в комнате были потемневший от времени шкаф и двуспальная кровать со сломанной спинкой. Окно закрывала пыльная занавеска. На стене висели голова кабана и чучело ястреба.
Эри подумала о Корде. Скоро, совсем скоро она к нему вернется.
Стянув косынку, она потрогала кончики ушей. Вечное проклятье.
Мотнула головой. Нет, не будет жертвой.
В комнату вошла Ульрика. В одной руке у нее был кувшин с водой, в другой – кусок мыла. С шеи свисало чистое полотенечко.
– Там под кроватью должна быть большая лохань, – сказала она, толкая дверь пяткой.
Эри присела и, вытащив деревянное корыто, вопросительно посмотрела на Ульрику.
– Чего ты? Раздевайся и залезай, – скомандовала та.
Эри приоткрыла от растерянности рот, но одежду послушно сняла. Когда она забралась и кое-как села, Ульрика принялась лить воду тонкими струйками ей на голову. Отложив кувшин, она с нажимом намылила плечи.
Движения разбойницы были уверенными, резкими, и в то же время полными заботы и неподдельной нежности. Эри почувствовала, как к горлу подступил ком, и зачесались глаза.
Внутри словно открылась застарелая рана. Руки женщины пробудили в ней жажду материнского тепла и ласки. Жажду, загнанную в дальний, заросший паутиной угол.
У болячки отвалилась корка.
На ресницах заблестели слезы.
* * *
На следующее утро они распрощались с Ирмой и собрались в путь. Ульрика хотела купить для Эри лошадь, но в Индорфе продавца так и не нашлось. Зато в местной лавке удалось разжиться едой, огнивом и даже маленьким топориком.
Она снова забралась за спину Ульрики. Только теперь у бедной лошади прибавилось поклажи.
– Знаешь, – призналась Эри, когда они вышли на дорогу. – С тобой в пути настолько легче.
– Ну еще бы, бельчонок, – ответила Ульрика с улыбкой. – Я же взрослая.
– Я тоже не ребенок, – она надула губы.
– Пока еще ребенок, – возразила разбойница. – Но не переживай. Знаешь, как говорят, молодость – единственный недостаток, который со временем проходит.
– А я вот подумала, – перевела тему Эри, – что если тебе тридцать четыре, – она начала загибать пальцы, – то к началу семилетней войны было, выходит, шестнадцать?
– Да.
– И как?
– Да никак. Молча, – Ульрика горько усмехнулась. – Нехорошее это время было. Твое счастье, что войну не помнишь.
– Расскажи, – попросила Эри.
– Не хочу. Ну, может, позже. А пока держись крепко.
Она пустила лошадь галопом.
На ночь они остановились в лесу у дороги. Воздух был сырой и холодный. Сухие ветки для костра нашлись не сразу. Пока Ульрика пускала в ход топорик и разводила огонь, Эри достала из мешка копченую курицу и нарезала кинжалом хлеб.
– Ну, – Ульрика отряхнула руки и присела рядом на корточки, – хочешь знать о войне, бельчонок?
– Расскажи о себе.
Разбойница отломала ножку курицы.
– Да, – она облизнула губы, – жизнь у меня была веселая. У тебя тоже такая будет. Надеюсь, правда, все-таки получше.
Эри решила не перебивать.
– Как там обычно говорят? Родилась в семье такой-то, да? – Ульрика усмехнулась. – Впрочем, почему нет? Папа мой был мелким дворянином, седьмая вода на киселе, но все же родственник лорда Кебарда. Дом у нас был в Раунфорте. Большой, тебе бы понравился. Целый зал отец отвел под оружие, которое собирал со всего света. Мечи, кинжалы, луки, почитай, со всей Лансии, да и с аргонскими купцами тоже дела вел. Сам преподавал в Лекарской академии историю Лансии. Жили мы, в общем, хорошо, крепко. У меня были младший брат и старшая сестра. Такая зараза она была, это не передать! – повысила голос Ульрика и, улыбнувшись сама себе, продолжила: – Завистливая. Потому что якобы отец любил меня больше. С ней был строг, а меня баловал. Из нее делал леди, надеялся удачно выдать замуж, а мне даже нанял учителя фехтования. Потому что очень просила. Я вообще была сорванцом с детства, а она – жертвой. Даже умудрилась влюбиться в какого-то лорденыша, о котором все говорили, что метит в фавориты к леди Леории, будущей королеве. Нашла сестра, конечно, с кем тягаться. Как ты понимаешь, история закончилась скверно. Этот гаденыш ее попользовал, а потом еще и отпирался. Отцу пришлось вызвать его на поединок, где оба друг друга порезали да разошлись. Только рана потом нагноилась и... в общем, долго отец не протянул. Даром, что в друзьях хорошие лекари были. После его смерти матушка кинула клич родственникам, у нас нашелся забытый кузен в Толлгарде, даже смог оформить разрешение. Обещал позаботиться, найти нам с сестрой мужей. Мы продали дом, переехали. И первое время все шло ничего, у сестры даже жених появился, пока королям не захотелось очередной войны. Да еще какой... Тут-то сердобольный кузен и выставил нас всем семейством на улицу. Пришлось как-то перебиваться. Искать работу, которой не было. Сестрица умудрилась сойтись с каким-то торгашом, поселилась у него в лавке на втором этаже. Туда же, за ширму, определила мать. А мы с братом спали на улицах.
– И как же? – с тревогой спросила Эри.
– Не ахти, но однажды нам повезло. Через других сорванцов на брата вышел один воровской клан. Те искали бойких мальчишек, обещали еду и деньги. Сразу накормили ужином. Брат по наивности поел, а потом, конечно, пришел час расплаты. Я долго искала его по трущобам, спрашивала местных. Нашла в итоге избитого. Хотела забрать с собой, но не дали. Начался торг, как это бывает, и потом я увидела его. Вернее, он меня. Присмотрел.
– Кто? – Эри слушала как завороженная.
– Король. Клана, конечно, не страны. В Толлгарде их несколько, но этот был самый большой, с сильным королем. Он менял любовниц как портянки. Я, наверное, единственная, кто так надолго задержался.
– Ты любила его?
– Нет. Но он дал мне кров и защиту. Я ни в чем не нуждалась несколько лет.
– А не противно было?
– Нет, – повторила Ульрика. – То есть тогда – нет. Я понимала, что и зачем делаю и не считала себя жертвой. Пока однажды не случилось неожиданное. Уж не знаю как, но я понесла. Знахарская дрянь не сработала. Не смотри так, это были плохие новости. Потому что ребенок менял все. У моего покровителя уже были дети, много, и они настолько не заботили его, что он даже не помнил их в лицо. Не знал, кто из чумазой детворы его. А завистниц и желающих занять мое место была целая очередь, в том числе и очень красивых. И я, конечно, испугалась, что подурнею и перестану его привлекать.
– Значит, без мужчины выжить было никак? – осторожно спросила Эри.
– Я была глупее, чем о себе думала, – вздохнула Ульрика. – Всю жизнь ведь потом жалела… Договорилась с одной бабкой, и она вырезала ребенка. Сколько было крови, бельчонок… И боль такая, что лучше бы с голоду помирала… И хуже всего, оказалось, что больше я не могу иметь детей. И тогда… вот надо было сначала натворить дел, прежде чем очнуться! Тогда я ушла. Не только из клана, из Толлгарда. Ненавидела себя, презирала. Каждый день было так тошно, что хоть ножом в горло… Вот говорят, на той стороне люди вечно переживают самые жуткие поступки своей жизни… Для меня это было каждый день. По ночам видела личико ребенка в крови. Даже не заметила, как кончилась война, как открыли дороги и как снова все завертелось. Пока в каком-то грязном курятнике, где я работала, меня не нашел Джерри. Красные Лисы искали еду, а нашли среди помета и перьев меня. Уж не знаю, как и что он во мне увидел. Но не дал и пальцем тронуть, взял на руки и забрал себе. Просто так, не спрашивая. Забрал и всё.
– И ты стала опять женщиной главаря, – грустно заключила Эри.
– Не женщиной, – поправила Ульрика. – Женой… Джерри привел меня к людям без прошлого.
– Но можно же было вернуться к сестре… – возразила Эри.
– Можно было и не оставаться тогда в клане, – Ульрика пожала плечами. – Но это жизнь. Сильные бьют слабых. Всегда и везде. И не все люди добрые и хорошие.
– Хочешь сказать, такая у тебя натура? Как у других Красных Лис? Резать людей в лесах… – Эри наморщила лоб.
– Мы хищники, – просто ответила Ульрика. – Да, о нас не баллады сочиняют, а страшилки для детей. Нас ищут стража и Охотники. Мы смываем перед сном кровь. Но мы такие. Джерри дал мне понять, что с собой не надо бороться. Надо собой быть. Потому что даже такие, как мы, нужны миру. Как нужны волки и медведи.
– Почему же тогда ты помогаешь мне? – спросила Эри.
Ульрика посмотрела ей в глаза. Ласково, тепло.
И ничего не сказала.
* * *
История Ульрики до того потрясла Эри, что даже прижимавшая к земле усталость не помогла заснуть. Она лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в тихое дыхание спящей рядом разбойницы, а в голове роились мысли, как дикие пчелы. Жужжали и жалили.