Алёна Рю – Огненный поцелуй для Снежинки. Возлюбленная Феникса (страница 8)

– Ты была в отчаянии. Возможно, дух почувствовал, что тебе нужна помощь.

Это была правдоподобная версия. И, возможно, Марко помогал мне с практикой из-за Окрама, а сам того не осознавал.

От этой мысли стало обидно, но я поспешила откинуть ее прочь. Сейчас было важнее другое.

– Ты ведь знаешь профессора де Неймана? – начала я.

– Разумеется.

– Я показала ему свою метку. – Видя, как огневик нахмурился, я торопливо продолжила: – Он сказал, что не знает, что означает символ, но посоветовал почитать в библиотеке монографию архимага Дарктуса.

– Не слышал о таком, – заметил Марко.

– Это потому, что он исследовал движение спиритидов. Это запрещенная секта, которая верила, что боги – вовсе не боги, а просто сильнейшие духи. И они утверждали, что… – Я глубоко вдохнула. – Что феникс генерала Попеску был воплощением бога огня Пирра.

Почему-то вспомнилось, как я смеялась над версией про благословение богов. А ведь она оказалась ближе, чем можно было подумать.

Марко с полминуты молчал, похоже, переваривая новость.

– Правда, у этой теории есть и критики, – добавила я, пересказывая то, что услышала от Неона. – Насколько я понимаю, фениксы редки в природе, но все же встречаются, а бог Пирр – единственный в своем роде. Правда, Дарктус отмечал, что феникс генерала был уникальным случаем, когда дух сотрудничал с человеком, а не стремился его убить. Впрочем, может, о других просто не знали.

«Как, например, про меня с Неоном», – добавила я уже про себя.

Марко наклонился вперед, поставил локти на колени и, соединив ладони, уткнулся в них подбородком.

– Какие у спиритидов были доказательства, что это Пирр? – задумчиво спросил он.

– Никаких. – Я пожала плечами. – Вроде сам генерал однажды проболтался, но потом отрицал. Да и главный аргумент против этой теории – боги бессмертны. А феникс генерала пал в битве с повелителем демонов. От него вроде как остались немало огненной матирии и те самые перья.

– Одно из которых Окрам впитал в себя и сказал, что это частица его силы? – уточнил Марко.

– Ты думаешь, это все-таки Пирр? Что он каким-то образом переродился?

Самой не верилось, что я такое спрашивала. Как будто бог, в которого я так старательно не верила, на самом деле не только оказался реальным, но и практически сидел рядом со мной.

– Что еще он сказал тебе в кабинете ректора? – спросил Марко. – Вы ведь все же разговаривали?

Его последний вопрос неловко повис в воздухе, словно на самом деле он хотел спросить, не целовались ли мы. Впрочем, может, это разыгралось мое воображение!

– Недолго, – ответила я. – Как только Окрам услышал, что в кабинет идут, сразу исчез. Но он успел сказать, что освободит твое тело, когда я… пробужусь. Не знаю, что это значит.

– Но он об этом постоянно говорит. – Марко кивнул.

– Я не хочу пробуждаться. Понимаешь? – Я подняла на него испуганные глаза. – Что если я потеряю себя и исчезну?

Я обняла себя руками. Парень дернулся, как будто хотел придвинуться ближе, но я тут же оказалась на краю лавочки.

– Лучше не трогай меня, – пробурчала себе под нос.

Огневик встал и, шагнув ко мне, присел передо мной на корточки. С этого ракурса он казался ужасно красивым. Такой большой и широкоплечий, и как будто у моих ног.

– Одри, – заговорил он, не сводя с меня своих ясных глаз. – Я тебе честно скажу: я в растерянности и пока не знаю, что нам делать. Но хочу, чтобы ты знала: я не отдам тебя никакому фениксу, будь он даже самим Пирром.

Мое сердце пропустило удар, а потом заколотилось часто-часто.

– Не отдашь? – эхом отозвалась я.

– Я что-нибудь придумаю. Найду выход. Обязательно.

Каждое слово Марко попадало в мое сердце, словно капля влаги на иссушенную почву. Я готова была слушать его и слушать, идти за ним как завороженная.

Парень коснулся моей ладони. Вздрогнув, я отняла руку. До этого я не задумывалась об этом, но что если от того самого «пробуждения» меня отделяет лишь одно касание Марко? Что если он дотронется до метки, и все случится?

– Одри, ты знаешь, что стала мне дорога. – Он сказал это как утверждение, а не вопрос, но все равно посмотрел в глаза так, будто хотел убедиться, что я это действительно знаю.

Ох, как мне хотелось в это верить! Марко был такой прекрасный и теплый, что тянуло коснуться его самой. Вот только разве самые популярные парни академии влюбляются в серых мышек? Или сказать точнее, в снежинок…

Я печально улыбнулась.

– Помнишь, ты рассказал мне о Делире?

Марко сдвинул брови. Красивые, словно нарисованные художником.

– Ты ведь тогда думал, что влюблен в нее, верно? – продолжала я. – А это оказалось действием зелья.

– Что ты хочешь сказать?

Я глубоко вдохнула, решившись на главный, мучивший меня вопрос:

– Если я нужна фениксу, который живет в тебе, то откуда ты знаешь, что твои чувства именно твои, а не его?

– Я просто знаю, – уверенно заявил Марко. – А еще я знаю, что тебе трудно доверять людям. Учитывая, как с тобой поступали в последнее время, – совсем неудивительно. Но я тебе обещаю, Одри Лайн, твое доверие я завоюю.

Он широко улыбнулся и в ту минуту показался нереально прекрасным, как сказочный принц. Мое глупое сердце радостно заколотилось, и стоило неимоверных усилий, чтобы прямо сейчас не броситься ему на шею.

Нет. Нельзя. Слова – это слова. Кто знает, что до этого он говорил Делире, думая, что это правда? Пока в нем живет феникс, я не могу быть уверена, что это по-настоящему. А разбитого сердца я точно не переживу.

Мне надо было что-то говорить, отвечать, хоть высказать мысли вслух, но я молчала. И казалось, Марко понял меня и так.

– Давай провожу тебя до общежития? – предложил он, поднимаясь.

Я встала следом. Дурацкий халат снова распахнулся. Марко лишь слегка скользнул по мне взглядом, после чего торопливо отвернулся. Но и этого мгновения хватило, чтобы я залилась краской. И как я собиралась держаться от него подальше, если он так на меня влиял?

Мы вышли к дорожке, а оттуда направились к кирпичной стене, через которую я собиралась перелезть, чтобы попасть обратно в общежитие. Марко шел уверенно, как будто знал об этом тайном ходе. Впрочем, почему ему и не знать? Наверняка не раз встречался с кем-то после заката.

Как сказала бы Лекси: такие парни долго одинокими не бывают.

Настроение у меня испортилось окончательно. Хотя казалось бы – с чего? Сама же только что решила, что между нами ничего не может быть.

– Одри, – заговорил Марко, когда мы остановились возле стены. – Давай увидимся завтра вечером? Я знаю одну кондитерскую, которая делает обалденные эклеры. Прихвачу коробочку, и поедим, погуляем.

Пока он все это говорил, я растерянно моргала. Это Марко меня сейчас приглашал на свидание? Тот самый Марко, о котором грезила половина академии?

Я тяжело вздохнула. Это было слишком мучительно. Зря я надеялась, что он все понял…

– Нет, – с трудом выговорила я, хотя все мое нутро кричало: да, да, да! – Нам лучше держаться на расстоянии.

Огневик подался вперед, как будто хотел меня обнять, и я инстинктивно отступила назад.

– Ты правда так считаешь? – медленно проговорил он.

Я взяла паузу, чтобы собраться с силами, и ответила как можно тверже:

– Да, считаю.

Он смерил меня взглядом, задумчивым и немного печальным, а затем сказал:

– Понял. Тебя подсадить? – И кивнул на кирпичную стенку.

С этой стороны та почему-то казалась куда более неприступной. В кладке были зазоры, но выше. Надо было как-то подпрыгивать или подтягиваться. Похоже, этот путь все-таки был для мальчиков, забиравшихся к девочкам, а не наоборот.

Не дождавшись моего ответа, Марко наклонился и сцепил ладони, превращая их в ступеньку. Я еще с полсекунды колебалась, но все же решила от помощи не отказываться. Ухватившись руками за выступавшие кирпичи, я поставила ногу на «ступеньку». Марко тут же приподнял меня. Легко, будто я ничего не весила.

Через мгновение его теплая ладонь легла мне на бедро. Прикосновение обожгло даже сквозь полу халата, поднимаясь волной вверх к животу. Но парень держался как ни в чем не бывало и просто подтолкнул меня. Я оседлала стену и посмотрела на него сверху вниз. В серебристом свете луны он казался словно высеченным из мрамора. Среди четких линий на его лице не было ни одной неправильной. Идеальная скульптура. Памятник мужской красоте.

В горле засел ком, и захотелось плакать.

– Спокойной ночи, Марко, – протараторила я и, перекинув вторую ногу через стену, принялась спускаться.