Алёна Рю – Огненный поцелуй для Снежинки. Возлюбленная Феникса (страница 4)

– Тогда должны быть и другие жертвы. Я намекну кое-кому в министерстве, что в академию надобно прислать комиссию по этике. Де Шарль, понятно, захочет замять скандал. Но если выступит кто-то еще, то ему будет сподручнее уволить Коллинза, а не пытаться оправдать.

Я вскинул брови:

– Ты правда это сделаешь?

– Не ради этих девиц, которые, полагаю, сами вертели задом, – сухо ответил отец. – Я сделаю это ради тебя. Чтобы твои тылы были прикрыты.

– Но… – Я облизнул губы. – Что ты ждешь от меня взамен?

– Условие то же. Ты должен вернуться с практики с наилучшими результатами. И не среди вашей группы, а по сравнению со всеми прошлыми годами.

Так и подмывало спросить, зачем это отцу. Почему это было так важно? Но я уже знал, что он не ответит. А потому ограничился лишь кивком.

– Понял.

Мы выехали за город, направляясь к родовому особняку. Я хотел вернуться и поговорить с Одри, но понимал, что сейчас должен показать отцу, что готов провести выходные дома. Что меня в академии ничего не держит, кроме учебы.

Ощущение недосказанности, недоговоренности с Одри ощущалось неприятным осадком. Казалось, я чувствовал его даже на языке. Словно проглотил горсть пепла. Впрочем, может, это ощущение и не казалось. Может, оно осталось от духа, который снова взял контроль над моим телом.

Я невольно коснулся кончиками пальцев своих губ. На них оставался едва ощутимый вишневый привкус, но было не определить: от моего поцелуя или его? Что между ними произошло? Ее одежда не была порвана, как в прошлый раз. И если я прав, что она вызвала духа специально, значит, она его не боялась. О чем они говорили? И что важнее, о чем договорились?

Желание добраться до девчонки бушевало внутри пожаром, заставляя сердце биться чаще и все внутри гореть. Я хотел увидеть ее как никогда. Во-первых, убедиться, что с ней все в порядке и она остается в академии. А во-вторых… А во-вторых, ее срочно нужно было допросить. С пристрастием!

Занятый бурей в душе, я не заметил, как мы приехали. Магомобиль подкатил к крыльцу особняка, и к нам поспешил дворецкий. Впереди были ужин в кругу семьи и два долгих дня в неведении.

Два дня и две ночи без нее.

Полицейский объяснил, что моя дальнейшая судьба зависела от того, выдвинут ли против меня обвинения в краже и порче имущества. Но даже если это случится, то точно не раньше понедельника. А потому пока меня отпускали, но просили территорию академии не покидать, чему и так препятствовал браслет с «маячком».

На улице меня поймала взволнованная Лекси. Подруга накинулась с расспросами, что я делала на карнизе, как туда попал Марко, почему был пожар и что теперь будет.

Я чувствовала себя выжатой как лимон, а потому отвечала вяло и неохотно, что не мешало Лекси восторженно воскликнуть:

– Какой же Марко невероятный! Он спас тебя от падения, мы все видели.

Запоздало подумалось, что Лекси, выходит, стояла с остальными внизу. А впрочем, какая разница?

– Испытание я, как видишь, не прошла. – Я обреченно ссутулилась. – Так что мы с ним вряд ли будем общаться дальше.

Лекси вздернула бровь.

– Думаешь, он бы полез на карниз спасать кого-то другого? – спросила она. Я пожала плечами, а она добавила: – Что между вами произошло?

Ну как сказать, чтобы не соврать… Впрочем, подруга же спрашивала не ради меня, а ради себя.

– Марко помогал мне с практикой, – ответила я уклончиво. – Но сейчас все, испытания закончились.

Лекси хмурилась, и я не могла понять: она мне не верила или все-таки за меня переживала. Из-за моих отношений с Марко наша дружба дала трещину. Но, может, еще не поздно все склеить?

– Что теперь будет с твоей учебой? – спросила Лекси.

При мысли о Гарольде Берге в висках болезненно стрельнуло. Я посмотрела на часы на башне. Комната связи еще должна быть открыта.

– Пока не знаю, мне нужно поговорить с мамой.

Объявлять, что у меня есть так называемый жених, мне не хотелось. Как будто это сделало бы помолвку реальностью. А так еще оставалась вероятность, что удастся отвертеться и договориться с Бергами о чем-нибудь другом.

Лекси отпустила меня, а я заторопилась в подвал главного корпуса. Воспоминания, как мы с Марко проникали в хранилище, отозвались в груди колючей болью. Такое ведь больше никогда не повторится. Я не врала, когда сказала, что вряд ли мы с Марко будем дальше общаться. Только дело было не в практике. Просто вряд ли Марко меня простит…

Я редко пользовалась комнатой связи, и потому у меня всегда был ворох талонов. Вручив несколько дежурной, я указала номер зеркала, с которым нужно было соединить. Я не знала, как связаться напрямую с Бергами, а потому снова вызвала маму.

Точнее, сначала бабушку Тильзу, сторожившую единственное зеркало в нашей деревне, которым поочередно пользовались все.

– Одри, деточка, как ты? – поинтересовалась пожилая женщина, когда ее лицо появилось в зеркале. По обыкновению, она не дожидалась ответа и продолжала щебетать. – Ходят слухи, вы с Гарольдом обручены. Я так за вас рада! Вы прекрасная пара! Мы все так считаем…

Она говорила и говорила, а я не решалась ее перебить. Только разок напомнила, что вообще-то собиралась пообщаться с мамой.

– Она как раз гостит у Бергов, – сообщила Тильза. – Ты можешь связаться с ними напрямую.

Узнав у бабушки номер зеркала, я передала его дежурной. Ждать пришлось недолго. На овальной глади появилось круглое лицо Гарольда. Увидев меня, он самодовольно оскалился, а я едва удержалась, чтобы не прервать сеанс.

– Все думал, когда ты решишь поговорить. – Он не переставал улыбаться. Если это можно было назвать улыбкой. – Я планировал завтра заехать в академию. Но безумно рад, что не придется ждать. Впрочем, я все равно заеду…

– Не нужно, – перебила его я. – Мне все равно нельзя выходить за территорию.

– Чего это? – Он вскинул брови.

Я показала ему браслет.

– Я под домашним арестом. Был пожар в ректорате, и ведется следствие.

– Уверен, ты ни при чем, – заявил Гарольд. – Ты же хорошая девочка.

Я усмехнулась себе под нос. Много он обо мне знал!

– Гарольд, я хотела поговорить с тобой о деньгах, – начала я.

Он махнул перед носом.

– Это свадебный подарок.

– Нет, я верну тебе долг. – Я постаралась, чтобы мой голос звучал тверже. – Ты знаешь, что я не хочу за тебя замуж. Это не изменилось.

Он презрительно дернул верхней губой, над которой росло подобие усиков. Жидких и некрасивых.

– Твоя мать уже обо всем договорилась.

– Она сделала это без моего ведома.

– Правда? – Он ехидно скривился. – А не ты ли ей рассказала, что отменили твой грант?

– Я. – Я вздохнула. – Но я не хочу за тебя замуж.

– Что поделать, крошка, таковы условия.

От «крошки» меня передернуло. Я и раньше не любила, когда он так меня называл, а сейчас это звучало еще и издевательски.

– Гарольд. – Я все же попыталась воззвать к его разуму. – Зачем тебе жена, которая тебя не любит? Мы не будем счастливы.

Он снова оскалился.

– Будем, крошка, вот увидишь. Ты научишься меня любить.

По коже поползли холодные мурашки, но я старалась сохранять самообладание.

– Гарольд, прошу, давай договоримся как взрослые люди. Я верну тебе деньги. Буду выплачивать ежемесячно.

– И где ты возьмешь такую сумму? Будешь отрабатывать одним местом?

Гнев разлился где-то в районе живота и теперь подступал к горлу. Я вскинула голову.

– А что если и так? – Настал мой черед скалиться. – Все равно захочешь на мне жениться?

Гарольд наморщил лоб.

– Одри, не зли меня, – произнес он угрожающе. – Поверь, ты пожалеешь.

Я снова вздохнула и спросила уже без особой надежды: