Алёна Петрина – Валентина (страница 3)

Осенью 1945 года, в восемь лет, Валя пошла в школу. Ей не очень нравилось в школе, особенно мальчишки, которые постоянно задирались.

– Валька, дай списать! – кричал Сережка.

– Валька – дура, – дразнился Витька.

– Не обращай на них внимания. Мальчишки есть мальчишки, – говорила Света. Она хоть и была на полтора года старше Вали, но учиться они пошли в один класс. Маму Светы уговорила Наташка, которая, как и их отец, считала, что каждому человеку нужно образование. Со Светой Валя в школе была как, за каменной стеной. Мальчишки боялись Светку, она была старше, сильнее и сдачу всегда давала и за себя, и за Валю. Валечка гордилась подругой и хотела быть на нее похожей. У Светы были длинные густые темные волосы, а у Вали светлые и вьющиеся. Валя часами пыталась их выпрямить и однажды даже решила покрасить волосы гуталином. Мать чуть не обрила ее наголо, когда увидела, но все-таки сжалилась и отмыла. Много курьезных случаев происходило с подругами. Один Валя никогда не забудет.

В послевоенные годы был дефицит чистой бумаги, и детям приходилось писать на газетах или старых книгах, которые уже были никому не нужны. Чистую бумагу достать было сложно, и вот однажды Светка познакомилась с мальчиком из богатой семьи и повела Валю с собой к нему домой. Мальчик тот был сыном подполковника. Отец был награжден множеством орденов и медалей, у них была хорошая квартира на третьем этаже. Валя зашла следом за бойкой Светой и обомлела – она никогда не была в таких квартирах. Все чистое, светлое, роскошная мебель, ковры, белоснежные занавески на окнах. Мальчик был хорошо одет и воспитан. Он повел подруг в свою комнату показать игрушки. У него было несколько машин и солдатики. Солдатики особенно понравились девочкам, они сели с воодушевлением играть ими, как куклами.

– Есть хотите? – спросил хозяин квартиры.

– Да, – хором ответили девочки. Мальчик ушел на кухню. Дома никого, кроме детей, не было.

– Где ты его нашла? – спросила Валя Свету.

– Познакомилась на рынке. Я хотела украсть яблоко, он заметил, показал мне пальцем, но не сдал милиции.

– Ух ты! – сказала Валя. – Смотри, сколько бумаги у него на столе лежит! – Света повернула голову в направлении стола и ахнула – на столе лежала целая стопка белоснежной бумаги, новехонькой, совсем не исписанной. Глаза Светы загорелись.

– Вот наши все попадают, если мы на следующий урок принесем по такому листу, – девочка встала с пола и пошла к столу.

– Нет, нельзя Светка, это же воровство! – возмутилась Валя.

– Как яблоки, которые я таскаю, есть – ты первая, как идти за ними – так это воровство! – ворчала Светка. – Погоди, сейчас два листка возьму, никто и не заметит.

Валя зажмурилась, ей было так стыдно за подругу. Как раз в этот момент зашел их приятель.

– Ты что делаешь? – возмутился мальчик, застукав Светку, складывающую бумагу себе в карманы.

– Я – ничего, просто хотела посмотреть, залезет ли она в карман, – соврала девочка.

– Врушка и воровка. Ты могла бы попросить, я бы дал. Так не поступают советские люди. Мы коммунисты, а коммунисты у товарищей не воруют, – сказал разозленный мальчик.

Светка и приятель стали ругаться. А Валя смотрела на поднос, который принес мальчик, и не могла оторвать от него глаз. На нем лежали три конфетки в красивых красных обертках. Он нес их угостить. Вале стало обидно, что из-за Светы он их сейчас выгонит и они так и не попробуют конфет. Пока Света и мальчик выясняли, кто прав, а кто виноват. Валя пробралась к конфетам и сама не заметила, как съела одну за одной.

– Еще одна, – возмутился мальчик, увидев Валю, жующую конфеты. – Вон отсюда.

– Да и пожалуйста, – сказала Светка. – Сытый голодного никогда не поймет, – подруга вышла, хлопнув дверью. Валя побежала за ней.

– Да, подруга, не ожидала от тебя такого. Съесть все конфеты. Хоть мне бы одну стащила. А еще меня в чем-то обвиняешь, я хоть бумагу нам на двоих взяла. На! – девочка достала белоснежный смятый лист из кармана.

– Извини, – сказала виновато Валечка. Ей действительно было очень стыдно, что она не сдержалась и съела все три конфеты. Но они были такие вкусные, за все свои девять лет девочка никогда не ела конфет, только сахар рафинад и тот по праздникам. А тут конфеты, какие они были вкусные – не описать словами. Жаль, что она не сдержалась и съела все, надо было все-таки угостить Светку. Бумагу, кстати говоря, у них забрали. Как только они принесли ее в класс, началась такая драка между ними со Светкой и мальчишками за белый лист, что учительница не выдержала и забрала у девочек оба листа, обещав на них написать и нарисовать что-то полезное для всего класса. Так в их классе появились первые плакаты о дружбе и хорошем поведении. Учительница рисовала превосходно, и Светку просто распирало от гордости, когда она говорила всем, что эти плакаты появились благодаря ей.

Летом 1946 года нежданно для всех вернулся отец. На дворе стояло знойное лето, Валя со Светой гуляли во дворе. Наташа тем летом подрабатывала уборщицей в госпитале, где работала мама и тетя Зина, и редко гуляла с ними. Валя не сразу узнала отца, слишком много времени прошло, да и изменился он очень. Девочки играли во дворе в догонялки с мальчиками, как неожиданно Валю кто-то окликнул.

– Валентина, Валя, Валечка! – крикнул мужчина. Девочка, обернулась, всмотрелась в силуэт, стоявший в 10 метрах от нее, но не узнала и продолжила дальше играть. Мужчина подошел ближе.

– Валя, доченька, ты не узнала меня? – спросил он ее, подойдя поближе. Валя впала в ступор. Она настолько привыкла, что отца нет и они его считают пропавшим без вести на войне, что не могла поверить своим глазам.

– Папочка! – кинулась наконец она ему на шею. – Ты живой!

– Да, доченька, живой, – сказал бывший солдат, утирая навернувшуюся слезу.

– Где же ты так долго пропадал? – спросила девочка. – Мы думали, тебя убили, или в плену замучали.

– Долго рассказывать. Пойдем домой, – сказал смущенный мужчина, так как вся улица замерла и уставилась на них. Женщины перестали стирать, дети перестали играть, пожилые мужчины у дома перестали играть в домино. Все внимание было приковано к ним.

– Пойдем, я покажу, где мы сейчас живем. Постой, как ты нас нашел? – удивилась девочка.

– Ну я же письма вам сюда писал, – ответил отец.

– А точно. Кстати, папа, я закончила 1-й класс и теперь тоже умею читать и писать, – с гордостью сказала Валя.

– Вот здорово, будет кому сказки мои записывать, – ответил отец, взяв дочь за руку. – А меня научишь, а то меня товарищ по роте только буквам научил, а знаки всякие я не знаю.

– Конечно, папочка, – сказала довольная Валя.

Родственники дошли до их комнаты в бараке, и Валя расплакалась.

– Что с тобой, дочка? – удивился папа.

– Как же мы теперь здесь все поместимся? – плакала девочка.

– Ничего, как-нибудь, дочка, как-нибудь, – ответил отец.

– Жаль, что мама нас с деревни увезла, – сказала сквозь слезы Валечка.

– Ничего, главное, все живы и здоровы.

– Папа, не все… Женька… – мужчина прервал дочку, поставив палец к губам.

– Я знаю, дочка…

Потом Светка сбегала за матерью и Наташей, и семья встретилась вновь полным составом, только уже без Женьки. Мать долго плакала и обнимала отца. Наташка держала отца за руку и боялась отпускать, как будто если отпустит, он исчезнет. А Валя сидела на коленях и слушала его рассказ о том, где он был, через что прошел и почему не вернулся сразу. В 1944 году отца отправили под Ленинград, там он был тяжело ранен в 1945 году и заболел туберкулезом, долго лечился и почти год лежал в госпитале. А потом, когда его наконец выписали, добирался до их городка на попутках. Адрес он помнил, но, где именно находится дом, не знал. Плутал полдня, пока не нашел двор и не узнал дочь.

В бараке после возвращения отца семья прожила недолго, им дали квартиру. Отцу как участнику войны, герою советского союза и защитнику Ленинграда было положено свое жилье. Отец пошел работать на завод, здоровье у него после войны было не очень, и вскоре ему дали инвалидность.

В тот год Валя обрела отца, но потеряла подругу. Трагедия случилась тем же летом, что и возвращение отца. Светка с мальчишками со двора пошла купаться на речку и утонула. Ее тело не сразу нашли. Валя не могла поверить, что подруги, ее бойкой Светки, с которой она всегда, как за каменной стеной, больше нет. Она винила себя, что не пошла в тот день с ней купаться, а предпочла провести время с недавно вернувшимся отцом. Но это жизнь и еще одно горе, которое пришлось перенести Валечке. Светку хоронили всем двором. Горе как будто коснулась всех его жителей, прощаться с подругой Вали вышли все соседи от мала до велика, почти все плакали. Больше всего жалко было мать Светы, безутешную тетю Нину. Света была единственным смыслом ее жизни. И как она теперь без нее?

Совсем скоро после трагедии семья Валечки переехала в свою квартиру в другой район города. Им дали просторную двухкомнатную на первом этаже пятиэтажного дома. У них с Наташей появилась своя комната. Наташка, уже на тот момент четырнадцатилетняя девушка, сразу выбрала себе кровать у окна, а Вале ту, что у стола. Но для девочки это было такое счастье, так хорошо они еще никогда не жили. А когда папе дали инвалидность, он получил машину «инвалидку», круче их с Наташей во всем дворе не было. Теперь они ездили в гости к бабушке в деревню на машине. И там проводили почти все лето. Мама помирилась с теткой и бабушкой. С войны вернулся только младший сын тети Нади Вася и вскоре привел в их дом невесту. Семейство росло.