Алёна Нова – Восьмая нота Джокера (страница 57)

─ Не говори так.

─ Это правда. Мне бы только развлекаться и бесить всех – вместо этого мог бы просто башкой подумать. Это потом стало ясно, чем отец занимается, где пропадает, и почему в нашем новом доме вечно какие-то странные люди тусуются с пушками… Я один раз подслушал их разговор – они как раз обсуждали месть кому-то, а когда услышал про маму, с катушек слетел. Так и узнал, что все мои игрушки, все наши блага – это не просто так, Ян, ─ явно цитирует отца. ─ Я думал, что убью его тогда.

─ Он выяснил, кто это сделал?

─ Я так и не понял. Он сказал не лезть в это, если не хочу запачкаться… Смешно. Он не боялся запачкать Мишку, а мне такое заявил. Зато теперь так и жаждет меня завербовать.

Опять затихаем. Ян больше ничего говорит, но из того, что сказал мне итак многое стало ясно.

─ Ему там лучше, ─ знаю, что это только слова, но лучше думать именно так.

─ Считаешь?

─ Знаю. Мне бабушка во сне говорила, ─ вспоминаю, как она пришла после своих похорон, сказав, что всегда будет рядом, и с тревогой смотрю на пальцы Царёва в моих. ─ Ты не должен пачкать руки в крови, Ян, слышишь?

Он дарит один из своих безумных взглядов, и мои, как я считала, ушедшие в спячку бабочки, пробуждаются к жизни. Царёв медленно поднимается, переворачиваясь, и оказывается сверху, опираясь на свои руки.

─ Убеди меня, Мими. Почему я не должен? Потому что я не знаю, что сделать, чтобы заткнуть эту боль в груди.

Опасность начинает кружить в воздухе, вихрясь горячими потоками воздуха, и мои, едва заготовленные слова, превращаются в жалкий выдох, но это не значит, что я так легко поддамся.

─ Твой брат бы этого не хотел.

Только он способен одними глазами заставить меня гореть изнутри, и я полыхаю. Тяжело думать о чём-то постороннем, а стоит Яну только коснуться моего лица, взмываю куда-то в небо.

─ Тогда ты не смей меня оставлять, поняла? ─ совсем слегка обвивает свои пальцы вокруг моей шеи, поглаживая кожу большим.

─ Куда я от тебя денусь, Царёв…

─ Пообещай. Ты сейчас единственное, что у меня есть, Мишань. Единственное… ─ утыкается лбом в мой, надавливая до лёгкой боли. ─ Что бы я ни сказал или ни сделал, лучше просто побей, выплесни на мне свою злость, но не уходи. Иначе я рехнусь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Если бы могло быть признание громче и искреннее, то мне оно, наверное, было бы не нужно.

─ Хорошо, ─ соглашаюсь легкомысленно. ─ Если ты не будешь совсем дураком, я даже попытаюсь понять.

─ Смотри у меня.

В доме сегодня совсем никого, так что даже наше сердцебиение слышится оглушающим боем барабанов. В этой тишине вообще не хочется ни о чём говорить, но я не могу долго держать в себе то, что не давало покоя все эти слишком долгие недели.

─ Ты был с другими это время?

Дёргает бровью, якобы не понимая, о чём я, и мне приходится упереть своё колено ему чуть пониже живота, чтобы не наглел.

─ А что мне будет за честный ответ?

─ Я не скормлю тебя своим мухоловкам.

Ян выдыхает, а мои бабочки затихают в нехорошем предчувствии. Потому что в тайне я как дура реально ждала от него верности.

─ Скажем так, у меня были возможности, но я их не использовал. Я бы сказал тебе, Мишань.

─ Тогда обязательно скажи, если такое случится.

─ Скажу.

Я не знаю, какая магия в очередной раз происходит между нами, но едва наши губы сталкиваются, всё меняется. Это тот момент, когда поцелуи отличаются… Когда вы оба в одновременно понимаете, что это будет уже что-то совсем запредельное, непохожее на предыдущие поцелуи. На близость.

И мы оба вздрагиваем, как от удара молнии, осознавая это, а потом я вижу его потемневший взгляд.

─ Ты этого хочешь?

Вместо ответа просто тянусь к нему снова, и если сначала Ян теряется, то дальше я мало, что могу понять.

Он впивается в меня резко, будто изголодавшийся зверь.

Вжимается всем телом, давая понять, что не остановится, и я немного пугаюсь, особенно когда он прерывается, чтобы снять с себя кофту. У него как будто мышц прибавилось за это время, но струсить сейчас только по этой причине будет как-то совсем жалко.

─ Боишься? ─ понятливо рассматривает моё лицо.

─ А ты всегда таким качком был?

Ян только улыбается, как последний самодовольный гад, беря мою руку и прислоняя к своей груди.

─ Слышишь мой пульс, мелочь? Это всё ты сделала.

И правда слышу. Его сердце колотится мне в ладонь, а моё собственное в эту минуту будто стремится его обогнать. Или подстроиться.

─ Неужели?

─ Сам в ужасе, что такой мелкий гном мне нравится, ─ признаётся, и мне хочется дать ему затрещину, но он и вторую руку ловит.

Двигает ниже обе, зажатые в его пальцах, опускает на свою ширинку, а там всё такое твёрдое, что у меня на мгновение дыхание пропадает.

─ Значит, нравлюсь? ─ дразню его, чуть поглаживая, и сама в очередной раз ужасаюсь себе.

Откуда эта смелость?

Почему с ним я вообще забываю о тормозах?

─ Ладно, ─ выдавливает сквозь зубы вместе с воздухом. ─ Возможно, больше, чем нравишься.

Нажимаю чуть сильнее, а потом сама расстёгиваю ему штаны. В моих ладонях его крупный горячий член становится только больше, заставляя тяжело сглатывать от картинок, которые подкидывает воображение.

─ У тебя же есть опыт с девственницами?

─ Блять, Мишань…

На мне в ту же секунду безбожным образом рвётся верх пижамы. Пуговицы разлетаются во все стороны, отскакивая от пола, и Ян на секунду тормозит, чтобы полюбоваться моей оголённой грудью. Я даже пошевелиться не могу, но когда Царёв склоняется, обхватывая губами сосок, весь мир приходит в движение.

Его пальцы уже между моих ног, рисуют какие-то адские узоры, ныряют внутрь, а я только воздух хватать успеваю. Это не первый раз, когда он вот так ко мне прикасается, но сегодня всё иначе. Острее. Сильнее. Мы оба, как два оголённых провода искрим в сторону друг друга.

─ Ты охренеть, какая мокрая, ─ шепчет Ян, спускаясь губами вниз по шее, лизнув грудь и заставив меня выгнуться, как кошку. ─ Хочу попробовать тебя, Мими.

─ Что?..

Нет, он же реально не собирается?

Ещё как собирается.

На мне уже ни клочка одежды, и я даже не знаю, в какой момент это произошло. Но Царёв уже там, внизу, не даёт ни секунды на раздумья. Ударяет откровенной, сокрушительной, как он сам лаской, а мне остаётся только принимать, потому как на большее я и не способна.

─ Ян… ─ кусаю губы, сжимая простыни, и, кажется, вот-вот взорвусь.

─ Знаю, я шикарен, ─ опять лучится гордостью, и я дёргаю его за волосы. ─ Понял, не отвлекаюсь.

Мне смешно и хорошо одновременно, что на глазах слёзы выступают.

Он добивает меня всего в пару касаний своего настойчивого языка, выталкивая из собственного тела, а едва я возвращаюсь обратно, на меня смотрят глаза дракона. Я почти вижу, как они светятся.

─ Прости, что сделаю тебе больно, ─ извиняется, словно заглянул в будущее на долю секунды, но я только головой мотаю, не способная больше ни на что.

Слышу, как шуршит упаковка презерватива, и нервная дрожь прокатывается по позвоночнику.

─ Всегда готов? ─ пробую пошутить, но Царёв сам напряжён, как взведённый арбалет.

─ Поговори мне ещё, ─ рычит, открывая пакетик зубами, и это так горячо, что невозможно не залипнуть, ─ сама будешь мне его надевать. Ртом, поняла?