Алёна Нова – Восьмая нота Джокера (страница 35)
─ И Вам.
─ Слышал, у тебя день рождения? Позволь подвезти тебя.
─ Всё нормально, я на автобусе, ─ вижу, как тот уже подъезжает, но так легко меня не отпускают.
─ Садись.
В его взгляд мелькает что-то опасное, и я сама не знаю, почему одеревеневшее тело слушается. Наверное, из-за барабанящего в голове «мама может пострадать», и эта мысль самая громкая из всех.
Приходится проглотить злость месте с отвращением и не показать страха, когда двери блокируются, а водитель скрывается, поднимая затемнённое стекло. Пока я давлю в себе эти чувства, Давид лезет в карман, доставая оттуда бархатную коробочку, и протягивает её мне.
─ Мой подарок тебе.
─ Не нужно было, ─ ещё пытаюсь протестовать, но на языке крутится только лексикон гопников из моего старого района.
Жаль, не могу воспользоваться.
─ Открой же.
Напрягаюсь, но делаю, разглядывая блестящий разноцветными камнями изящный браслет из белого золота.
─ Очень красивый.
─ Руку, ─ вроде и просит, но я знаю, что вежливость так не выглядит.
Защёлкивает на мне украшение, как наручник, и в животе неприятно ноет. Я всё ещё верю, что это из-за пропущенного завтрака.
─ Правда, не нужно было. Я, если честно, не любитель таких украшений, ─ признаюсь, мечтая сказать совсем другое.
─ Вот как, ─ тянет, оценивающе глядя на меня, словно его вообще удивляет, что женщины могут спорить. ─ И что же тебе нравится?
─ Мои собственные украшения, ─ заявляю, не способная побороть гордость.
Я несколько недель убила на одну вещицу, которую до сих пор надеюсь отдать Джокеру, и не знаю, получится ли.
─ Выходит, у тебя золотые руки, Мими, ─ пока я летаю в мечтах, этот тип уже целует мои похолодевшие пальцы.
Типичная фраза убивает всё настроение, на миг превращая меня в камень.
Да сколько этот бред наяву ещё будет со мной происходить? Что не так с моим подсознанием, не дающим жить спокойно жизнью?
К счастью, мы подъезжаем к воротам, и я приказываю себе дышать. Приказываю, потому что спокойные уговоры больше не работают.
─ Моя остановка. Спасибо, что подвезли, и за подарок тоже, ─ торопливо прощаюсь, вцепившись в рюкзак, как в спасательный круг.
─ Скоро увидимся, Мишель, ─ угрожает мужчина, позволяя мне выйти, но я уже не реагирую, выскакивая наружу.
Вся эта сцена не остаётся без внимания.
Едва оказываюсь на воздухе, натыкаюсь на внимательный хмурый взгляд, и по телу пробегает ток, когда Ян разглядывает меня, стоя со своей свитой.
─ Что, Мими, уже пошла по рукам? Похвально, ─ изображает аплодисменты, держа сигарету краешком рта.
Да, эта ещё одна сторона моей новой жизни без Царёва. Теперь он цепляется ко мне по поводу и без, задевая каждый день, будто не представляет без этого своего существования. Бесит, но что поделать? Я сама виновата. Сама выстроила эту стену…
Парни гогочут, обступив своего капитана. Среди них не видно Ильи. Его вообще всё реже можно заметить в школе, но если он вроде как отстал от меня, то иногда я ловила очень странные взгляды других. Иногда казалось, что некоторые уделяют мне чересчур много внимания, но я каждый раз просто одёргивала себя, потому что только паранойи мне не хватало для полного счастья.
─ Не умрите от хохота, макаки, ─ кидает им рыжая, подскакивая ко мне, но эти обезьяны только сильнее ухохатываются.
─ Они умрут от импотенции раньше, ─ влезает Ника, вставая под другую сторону. ─ Курение действует на мужиков сильнее, чем им кажется. Учёные давно это доказали.
─ Ты дотрындишься, Самойлова, ─ кричит недавно вернувшийся из-за границы блондин по имени Макс, давно положивший глаз на подругу.
Девчонки ведут меня в тепло, не оглядываясь на это стадо, но я уже чувствую, как в спину упирается взгляд. Это уже как ритуал, к которому не стоило привыкать, только с собой ничего не сделаешь. Даже то, как он срывает на мне свою обиду, стало для меня наркотиком, но и моё терпение не безгранично.
─ Что у вас тогда случилось? ─ спрашивает Ника, и это её каждодневный вопрос.
─ Я уже говорила. Отчим может навредить маме, да и его отец не в восторге, ─ отвечаю привычно.
─ Прямо, как Ромео и Джульетта, ─ кивает Тая, глядя, как блондинка ищет глазами Константина Евгеньевича. ─ Или как наш классный и Самойлова.
─ А? ─ просыпается та, возвращаясь к нам.
─ Прикинь, они под лестницу с ним ходят, целуются, ─ тут же сдаёт её Тая шёпотом. ─ Я в прошлый раз их чуть не засекла.
─ И мне не сказала? ─ негодует Ника.
─ А если бы это был кто-то другой, не подумал твой рыцарь об этом, нет? Надеюсь, хоть до «ю тач ма талала» не дошло? ─ играя бровями, серьёзно спрашивает рыжая.
Я хохочу, да и Самойлова угорает, прикрывая рот ладошкой.
─ Девочки, ваши беседы просто песня, ─ качаю головой, и мы добираемся до шкафчиков.
─ А ты от темы не уходи. И вообще, сегодня после уроков у нас на тебя планы, ─ сообщает блондинка. ─ Проследи за ней.
─ Есть.
Открываю замок, ничего не подозревая, и оттуда на меня летит ворох шариков… Вернее, это я сначала так думаю. То, что это не весёлые шары я понимаю по очередному гоготу за спиной, глядя на кучу надутых резиновых изделий продолговатой формы.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, чья это тупая шутка, но то, как горит в груди, ясно даёт понять, что я снова подошла к той грани, когда любое новое напряжение даст по нервам, и меня накроет. Вот-вот.
─ И не пожалел ведь, ─ даже нахожу в себе силы улыбнуться, когда наши взгляды опять напарываются друг на друга.
─ Всё для тебя, Мишань, ─ разводит руками клоун, пока за его спиной скалится Лика, а её фанатки снимают новый материал для «Сплетниц».
Спокойно…
─ Зря потратился, Царёв. Такие, как ты не должны размножаться.
Сжимает челюсти, пока кто-то смеётся над моей фразой, и смотрит на браслет, который выбивается из-под рукава.
─ Ну, ты явно разбираешься. Скоро можно будет увидеть тебя на сайте с другими давалками? Или у тебя ИП?
Позвоночник превращается в ледяную змею, в желудке будто жидкий азот разливается, и я делаю рывок вперёд, даже не осознавая своего движения. Не замечаю, как оказываюсь верхом на короле придурков, пытаясь его придушить, а он не только позволяет мне это, но и хохочет, как самый настоящий злодей из фильма.
─ Что, Мишань, раз уже можно, взрослые дяденьки начали интересовать? ─ дёргает бёдрами, как в то утро, в моей спальне, и всё это на глазах у коридора, полного любопытных глаз.
Только они не волнуют. Эта война между нами, и плевать, сколько новых кадров получит местное скандальное сообщество. Я слишком зла. Зла и возбуждена. Это слишком остро, чтобы остаться равнодушной, и он это знает.
─ Тебя это вообще не должно волновать, Царёв! Закрой свой рот и умри, понял? ─ стискиваю свои пальцы на его шее, спрашивая себя, а стоит ли оно того? ─ Ты ничего не знаешь о моей жизни.
─ Так поделись, ─ он ещё и руки за голову заводит, словно лежит сейчас в шезлонге, а не на полу. ─ Надо проговаривать свои проблемы.
Не знаю, чего он опять добивается, но вся моя злость, как по щелчку пальцев испаряется, а ей на смену приходит полнейшая атрофия всех чувств. Остаётся только жар от соприкосновения наших тел, а ещё томление внутри, возникшее так некстати.
─ Что здесь происходит? ─ почти визжит какая-то женщина в компании нашего классного, и до мозга с ужасом доходит, что это директриса. ─ Царёв, опять ты? Что на этот раз? Твой отец только недавно клялся, что ты исправился!
─ Лидия Викторовна, ─ вмешивается Константин Евгеньевич, ─ давайте я займусь – у вас итак полно дел. Они оба останутся после уроков. ─ И нам: ─ Услышали?
Я киваю, пока девчонки помогают мне встать, и прежде чем позволяю себя увести, получаю дерзкую ухмылку белобрысого гоблина.
─ С днём рождения, гном. Буду ждать встречи.
Ненавижу этот день.