Алёна Нова – Восьмая нота Джокера (страница 20)
Отскакиваю от него, даже забыв дать пощёчину – организм настолько в шоке, но голос возвращается сразу.
─ И-и… что это было?
─ Прививка от столбняка, ─ отзывается с ухмылкой, возвращая мне… меня.
К нам подходят люди, едва ли дожидаясь остальных участников – их волнует только победитель, а вот я всё ещё чувствую вкус чужих губ, и это по какой-то причине не так бесит, как обступающие нас девицы.
─ Янчик, ты как всегда, ─ мурлычет какая-то размалёванная брюнетка в обтягивающем комбинезоне, переводя хмурый взгляд на меня. ─ Даже с таким довеском вырвал победу.
─ Ты свои довески-то прикрой, а то не май месяц же, ─ не могу сдержать язык, и не успевает она ответить, как кто-то угорает, и ещё несколько человек подхватывают.
В этот же момент ко мне подскакивает Тая и просто обнимает, не давая черноволосой что-то сказать в мой адрес.
─ Ты просто сумасшедшая, знаешь?
─ Сама в ужасе, ─ демонстрирую ещё подрагивающие пальцы, и рыжая сжимает их, а я просто радуюсь, что есть, кому меня поддержать.
Тем временем приезжают остальные, включая немного тех потрёпанных двоих, оказавшихся явно какими-то студентами. Они зло косятся на блондина, а он не обращает на них никакого внимания и идёт к другому парню, которому не удалось нас обогнать на своём навороченном байке.
─ Можешь оставить его себе, ─ с ленивым пренебрежением тянет, только сильнее зля его.
Я узнаю того типа из переулка, как только тот снимает шлем. Почти лысая голова блестит в отсветах множества фар, а меня едва на смех не пробивает, когда он смотрит на меня – хочется воздушный поцелуй послать, и именно это я и делаю, заставляя его играть желваками на скулах.
─ И чего же хотите, Ваше Величество? ─ выплёвывает он.
─ Будешь должен услугу.
─ Бля, прямо как папаша себя ведёт, ─ слышится откуда-то из толпы, и в глазах Яна появляется нехороший блеск, а я не знаю, зачем хватаю его ладонь, стискивая свои пальцы.
─ Да ты охуел, малой? ─ присоединяется ещё один знакомый по переулку.
─ А что? ─ пальцы вдруг переплетаются с моими. ─ Мы заключили сделку, разве нет? Или отказываешься от своих слов, Череп?
Черепушке не по душе, что в его честности сомневаются при всех, и сдаётся мне, сейчас завяжется драка, но никто не успевает ничего сделать – в отдалении слышатся сирены, и это хороший повод успокоиться.
─ Менты, шухер! ─ кричит какой-то парень.
Все быстро сворачиваются, а Царёв опять заставляет меня становиться перед выбором, и вот я вновь усаживаюсь за спиной Яна до того, как к нам пытается протолкнуться Илья. Его взгляд сосредоточен на нас, и как только мы трогаемся с места, я успеваю прочитать в его глазах что-то мрачное.
Думать об этом уже некогда.
Таю забирает Лекс, а потом мы быстро уезжаем, оставляя позади это столпотворение, которое рассасывается за считанные секунды, и в который раз мчимся в неизвестность. По бокам мелькает редкий лес, но сама дорога занимает немного времени, приводя нас в небольшой дачный посёлок. Я уже должна трястись от ужаса, да всё никак не получается убедить себя в том, что рядом маньяк.
Он как раз тормозит у самого дальнего дома, и стоит нам избавиться от шлемов, на его лице расплывается уже привычная мне противная ухмылочка. А я-то уже боялась, что не увижу прежнего гоблина…
─ Ну что, готова расплатиться?
─ И чего же ты хочешь?
─ Для начала… ─ задумывается, наверняка целый список в своей блондинистой башке развернув, а потом выдаёт: ─ Отпразднуем мою победу. Ты же уже соврала, что не будешь ночевать дома?
Мысль о том, что проведу с Царёвым ещё больше времени, самую малость пугает, но у меня нет выбора – я ведь согласилась на его условия.
─ Ладно. Но только рискни меня здесь оставить!
Так и хочется треснуть по довольной роже, чтобы не зазнавался, хотя, всё ещё впереди. Он идёт к калитке, открывает её, а потом и в дом нас запускает, где тут же зажигается свет, демонстрируя уютную комнату с камином. Здесь немного места, но обстановка мне очень даже нравится.
─ Располагайся, принцесса, ─ обводит пространство, и я устраиваюсь на небольшом старом диванчике почти у самого огня, понимая, что промёрзла насквозь.
Одежда Таи хоть и оказалась кстати, но такое чувство, что Лекс принёс не её вещи – они были слишком уж тонкие, да и при ближайшем рассмотрении оказались брендовыми, а рыжая точно такое бы не стала носить добровольно.
─ Блин, смотреть тошно, ─ с этими словами Царёв накидывает мне на плечи свою косуху, нагретую теплом тела, и становится в разы теплее.
─ Вот спасибо.
Уходит ненадолго, возвращаясь с глинтвейном, и всовывает вторую горячую кружку мне в руку.
─ Клянусь, что ничего не подсыпал, ─ заявляет серьёзно, и я почему-то верю. ─ Это последнее, что я сотворю с девчонкой.
─ Даже если так, пить не буду, ─ упрямлюсь, пусть и в тайне от мамы бабуля уже поила меня своей настойкой.
─ Да брось, я знаю, что тебе скоро восемнадцать. Не расскажешь?
Просьба вроде бы и обычная, да только пробуждает слишком много триггеров, так что я отделываюсь простым:
─ Травма. Сильно пострадало колено.
Делаю глоток терпкого напитка, и внутри разливается тепло. Ян усаживается на кресло напротив, тоже отпивая, но его глаза при этом не отрываются от моих. Мы как два противника на ринге – ищем слабые стороны, и с каждым вопросом рискуем выдать больше, чем хочется.
Не знаю, в какой момент мы перемещаемся на пол, оказываясь на мягкой медвежьей шкуре, но мне начинает нравится эта игра. Может, вино так действует, а может, все сегодняшние события, однако останавливаться не хочется, и не мне одной – обоих захватил какой-то небывалый азарт.
─ Откуда ты знаешь Лекса?
─ На гонках и познакомились, ─ жмёт плечами, не вдаваясь в подробности.
─ Почему Мишель?
─ Бабушка была наполовину француженкой. Она посчитала, что это имя принесёт мне удачу, а заодно и фамилию свою девичью мне дала, пока мама приходила в себя после родов, ─ мне смешно, стоит лишь вспомнить о том, как эту историю мне рассказывали. ─ Быстро всё состряпала.
─ Что насчёт отца?
─ Не твоя очередь спрашивать, но пофиг. У меня его нет.
─ Иногда лучше никакой, чем такой, как мой, ─ признаётся, и мне больно это знать.
─ Это связано с твоим отсутствием? ─ многие об этом шептались, а в школе невозможно не слышать сплетни.
Ян какое-то время смотрит, будто решая, стоит ли вообще продолжать эту скользкую тему, но всё-таки говорит.
─ У нас всегда были с ним тёрки – мы по-разному видим моё будущее. Я хотел его разозлить. Прям сильно, понимаешь? ─ сжимает кулак. ─ Я сделал так, чтобы ему сообщили, что я балуюсь веществами, и в тот день он точно знал, что я собираюсь кое-что прикупить.
─ Но ты же не…
─ Я не нарк, Мими, ─ устало отзывается. ─ Но когда я купил дурь, продавцом оказался мент под прикрытием, ─ посмеивается, а вот мне уже не весело. ─ Прикинь, я на такое даже не рассчитывал. Это было идеально для мести бате, даже с условием, что получу наказание, только… В ту же ночь мой брат решил, что хватит с него этой грёбаной жизни.
─ Извини.
─ За что? Не ты же виновата в этом – это всё отец. Тогда он и сплавил меня подальше. Подкупил, кого надо, и вот я уже не мотаю срок, а просто отдыхаю, бля… Не знаю, зачем я тебе рассказал, ─ трёт лицо ладонью. ─ Надоело, наверное.
Он выглядит так уязвимо, что хочется его обнять, правда, я тут же душу в себе этот порыв.
─ Иногда незнакомцу проще довериться.
─ Ты как моя психологиня базаришь, ─ опять улыбается, оставляя кружку. ─ Если ляпнешь кому-нибудь, пожалеешь, поняла, мелочь?
Его тон так стремительно меняется, что мне становится тревожно, и даже алкоголь слегка выветривается, но я как всегда не могу просто молча такое проглотить.
─ И что же ты сделаешь? ─ отчего-то шепчу, и он смотрит на мои губы так, что уже не вино согревает – это что-то другое образует внизу живота тугой ком, и он только растёт.
Вместо ответа Ян вдруг валит меня на спину, нависая, и тоже шепчет совсем близко:
─ Тебе не захочется проверять.
Не помню, кто первый подаётся вперёд, но когда наше дыхание смешивается, в мозгу что-то громко взрывается, и эту цепную реакцию невозможно остановить.
Жар его тела проникает в меня, когда Царёв прижимается к моему животу. Углубляет поцелуй, а я позволяю, впуская дальше, и это не похоже на мою близость с партнёром в танцах. Да вообще ни на что непохоже. Это что-то гораздо более запредельное. Неземное. И никакого чувства стыда или отвращения к себе.