Алёна Нова – Морозко или тот ещё подарочек (страница 8)

Угрожающе поднявшись, Дар медленно, будто давая мне время передумать, обошёл стол, и сделал пару шагов ко мне.

─ Не смей!

Я вскочила с места, как в одно место ужаленная, но самогон оказался в кои-то веки сильнее меня, и тело повело. Правда, упасть мне не дали ручища этого неандертальца, уже приподнимающие и усаживающие на стол, словно я реально ничего не весила, а потом он заключил меня в капкан из этих рук, не позволяя даже вздохнуть нормально.

─ Ты же не думала, что сможешь перепить меня, Настенька? ─ совершенно трезвым голосом поинтересовался он, вдыхая аромат моей кожи.

─ Отвали, бородатый… ─ я упёрлась руками в мощную грудь, только все мои усилия ничего не стоили против танка.

Он резко врезался собой между моих ног, и я подавилась воздухом, чувствуя, как мужчина твердеет, дразня меня своим возбуждением. Вверх-вниз и так по кругу, пока я не могу даже вырваться, а голова такая пустая, что нет ни одной мысли.

─ Спорим, ты уже мокрая? Там наверняка всё так скользко и влажно, что мои пальцы спокойно в тебе поместятся, и ты от пары движений взорвёшься, ─ шептал на ухо, заставляя в моей голове вспыхивать такие яркие образы, что я и правда почувствовала, как между ног всё запульсировало.

Пальцы? Какие ещё пальцы?

─ Прекрати…

Если бы меня ещё захотели услышать…

─ Он тебя хоть раз вылизывал так, чтобы соседи слышали твои крики? ─ ещё одно движение бёдрами, ещё одно грязное слово, сказанное равнодушным тоном, и я чётко представила на месте своего жениха одного конкретного типа. ─ Хоть раз заставлял тебя забыть собственное имя, пока ты зубами сжимаешь наволочку, а руками простыни? Ну?

Я совсем не знала, куда себя девать от распирающего чувства внутри, словно что-то и вправду должно вот-вот взорваться, но подняв глаза на мужчину, поняла, что испытываю это не одна. Его лицо превратилось в ещё более пугающую маску, руки сжались на моей талии едва ли не до боли, а его взгляд не сулил мне ничего хорошего.

Кажется, по полу пробежала изморозь, но в этой ситуации я совсем не придала тому значения, глядя, как выточенные будто из камня черты становятся всё ближе, замирая в миллиметре от моих губ. Дар тяжело дышал, и мне не могло померещиться дважды, какое у него стылое дыхание — всё равно, что сама смерть стояла напротив, — но только даже это почему-то не смутило меня в той степени, в которой должно было. И я, заворожённая блеском льдистых глаз, которые стремительно темнели, сама подалась вперёд, полностью обескуражив бородатого маньяка, вздумавшего мне угрожать. Просто я должна была хоть в чём-то выиграть!

В первую секунду, когда я завладела его холодными губами, он стоял, как истукан, и я подумала, что этого мужчину вообще не целовали, хотя такого ведь не могло быть, верно? Такие обычно сами берут всё, что хотят… Однако уже в следующее мгновение его ступор прекратился, и мой рот был в самом прямом смысле завоёван без особого боя, потому что сопротивляться такому напору рискнул бы разве что самоубийца.

Язык разомкнул безуспешно сомкнутые губы, варварски врываясь на свою законную территорию и сметая любые барьеры, а рык победителя окончательно уверил меня в том, что меня пожирает голодное чудовище. Но ни сам монстр, ни его жертва, похоже, не ожидали, что последняя возьмёт и вдруг обмякнет в тисках его рук, начав вдруг замерзать, словно на мороз выставили.

─ Твою мать, Настенька… ─ пророкотало над головой, и я опять вырубилась.

7

Дар

За каким хреном я опять не сдержался?

А она что о себе возомнила, мелочь дерзкая?

Надо было просто связать её, а лучше себя, чтобы руки раньше времени к ней не тянуть, но это, похоже, сильнее меня, и сладкая девочка по имени Настенька куда опаснее для меня, чем я мог вообразить.

Я не собирался её трогать — по крайней мере, пока она не окажется на моей территории, и там уже мы повеселились бы, как следует, вот только подействовала на меня эта маленькая ведьма совсем не так, как я ожидал…

То, что с ней будут проблемы, я мог бы понять сразу, когда безмозглый рогатый придурок мне её сосватал, настойчиво ведя именно в эту деревню, где я уже давно забрал всех, кого мог. Почему я не насторожился? А теперь во мне пробудилась жажда, какой я точно прежде не испытывал, и мне совершенно не нравились эти непривычные, сжирающие изнутри чувства.

Я как будто словил нехилую простуду, и чем дольше Настенька находилась рядом, тем сильнее меня лихорадило, а тот эпизод в спальне, кажется, окончательно расставил всё по местам. Когда она ко мне прикоснулась, в голову ударила только одна мысль: «Я обязан обладать ей!», и тело начало жить своей жизнью, не слушая доводы разума. Я хотел эту женщину. А если я чего-то хочу, сложно меня остановить…

Её пальцы на моей плоти были такими горячими, что я всерьёз подумал, будто растаю, но это почему-то не напрягло, хоть и должно было. Настенька и сама едва не растаяла от моих откровенных ласк, и даже не поняла, как разозлила меня своим глупым побегом, а вот я сам от себя не ждал такой злости. Нахрена было сбегать? Понимала же, что всё равно найду и отлуплю.

Исполнить её нехитрое желание было не самым простым делом — магии у меня имелось немного, и я не думал, что это вообще получится. Тем сильнее я удивился, когда мне удалось достать эту клятую ель, но какую же подлянку девчонка мне устроила, попытавшись сбежать… Думал, сорвусь и сожру её полностью прямо в этом сугробе, да отлегло, к счастью.

А потом как назло припёрся этот тип, снова возвращая меня в режим одержимого чудовища!

Друг детства, мать его перемать, ага. Если бы я верил в дружбу между парнями и девицами, вокруг меня летали бы феечки, но Настенька, походу, совсем не замечала, как дружочек разглядывал её хрупкую фигурку. И злил меня. Мне хотелось просто выйти и разорвать парня за одни только эти взгляды в сторону моей законной добычи, только он и сам вовремя смекнул, что ему тут не рады. Свалил обратно к бабуле под юбку и был таков.

Его визит стал новым поводом для ярости, а глупая Снегурка, видимо, жаждала напроситься на новое наказание, и мне пришлось усмирить себя снова, чтобы не накосячить сильнее. Рано было знакомить её со всеми своими сторонами. Я не понимал, какая хрень со мной происходит, но запах малышки всё сильнее пудрил мозги, а её страх только включал напряжение между нами на максимум, заставляя меня испытывать давно забытые чувства.

Охота… Кровь… Самка…

Во время ужина, где мы только и делали, что пили самогон, я всё время наблюдал за ней. Настенька была одиночкой, хоть вряд ли бы призналась в том незнакомцу, а ещё скрывала слишком много всего за этими невинными глазками, и я собирался грязно надругаться над всеми её потаёнными желаниями. У неё их было слишком много, чтобы я мог устоять и не раскрыть этот ларчик с секретами. Раскрыть так, как никто до меня ещё не раскрывал.

Возбуждение, повисшее в воздухе ещё с момента нашего тет-а-тета в спальне, выдавало кроху с головой, возвращая меня к жизни, и всё между нами могло идти своим чередом, если бы эта наглая девчонка не решила взять реванш и не впустить меня снова в свой горячий рот. На секунду я позволил ей это сделать, желая ощутить её медовый вкус ещё раз, и поплатился за свою забывчивость тут же.

А не идиот ли я, часом?

Только я справился с одним обморожением, и вот опять! Едва Настенька вырубилась, её лицо стало покрываться инеем, а губы синеть, да так стремительно, что я впервые перетрусил. Горячей воды в доме не было, и я принялся раздевать её по второму кругу, чувствуя себя извращенцем, чего точно за собой никогда не наблюдал, но отчаянные времена и всё такое… Пришлось самому стянуть опостылевшие вещи и забросить на себя несопротивляющееся тело, от соприкосновения с которым мою кожу начало покалывать, будто углей насыпали, а этой хоть бы хны.

В себя она приходить не спешила — только морозный узор постепенно исчез, а вот обморок никуда не делся, впрочем, то наверняка была вина самогона. Покойный дед Настеньки умел гнать хороший алкоголь, и я бы пожал ему руку за невменяемую сейчас внучку, если бы тот был жив. Вряд ли бы он, конечно, оценил мою кандидатуру в ухажёры, но тут уж никого не спросишь, да и мне по большому счёту плевать на чьё-то авторитетное мнение, будь оно хоть трижды авторитетным.

─ Звиняйте, ─ склонил голову перед стоящим на полке портретом сурового старика. ─ Но мне придётся забрать вашу драгоценность. Без обид.

«Яйца отстрелю», — обещали мне его жуткие глаза.

Как бы то ни было, но пока девица отогревалась, мои руки уже вновь пустились исследовать просторы её тела, и пальцы сами накрыли розовый сосок, вмиг вставший по стойке смирно, как и мой приятель. Рот наполнился вязкой слюной, мечтая попробовать мягкую плоть на вкус, вгрызться в неё, и ладонь уже без подсказки скользнула ниже, между стройных бёдер.

─ И правда влажная…

Моя тёмная сущность встрепенулась, желая узнать, каково это — побывать в её жаркой, тесной глубине, когда тугие шёлковые стенки обхватят мой член, врезающийся в горячее нутро… И тут же резкая, дикая головная боль пронзила висок молнией, на пару секунд выбивая меня из равновесия и заставляя забыть прекрасное видение. Какого хрена это опять происходит?

Глянув на спящую девушку, ещё раз коснулся её, и голова снова взорвалась от боли, едва не вынудив скрючиться на полу. Осторожно, как мог, устроил Настеньку на диване, и, стараясь её больше не трогать, укрыл пледом, бросив сверху её же пуховик, найденный рядом, а потом оделся сам и вышел на улицу. Оленья башка уже мелькала впереди, маяча за ветками елей, и мне пришлось найти в себе всё спокойствие, какое только имелось, чтобы не прибить этого умника.