Алёна Нова – Морозко или тот ещё подарочек (страница 21)
Елисей был красным, как рак, но глаз не отводил, и сперва даже кивнул, явно забывшись, а потом судорожно замотал головой, вызывая у Дара приступ хохота, а у меня ярости.
─ Ты извращенец! Пусти… прекрати сейчас же, слышишь?
─ О, я только начал, малыш, ─ было мне ответом, и твёрдый, горячий ствол во мне чуть замедлился, так и не позволив мне достигнуть оргазма, хотя я была к нему близка. ─ И знаешь, что, Настенька? Открою тебе большой секрет — я делаю только то, что ты сама хочешь в глубине души, ведь пожелай ты, чтобы я и пальцем тебя не тронул, так бы оно и было…
Что за бред?
Эта мысль не успела толком возникнуть, как последовал новый вопрос, но я уже не понимала, кому конкретно он адресован.
─ А ты знала, что этот проныра уже пытался соблазнить мою невесту? ─ горячий шёпот обжёг ухо.
Дар внезапно вышел, а потом развернул меня так, чтобы я оказалась лицом к парню, и тот сравнялся цветом со спелым помидором, не отводя глаз от тог места, где наши тела соединялись. Я же просто не могла осмыслить всего происходящего, потому что этому не находилось нормального объяснения, но что ещё хуже, я не видела в этом объяснении никакого толку, испытывая смесь странных чувств, которых испытывать не могла.
─ Ну как тебе вид, шкура предательская? Такая горячая, мокрая и растраханная мной… Она ведь тебя заводит, так? ─ прижимаясь полуобнажённым вспотевшим телом к моей спине и водя пальцами по распухшему, слишком чувствительному клитору, спрашивал он Лиса. ─ Тебе ведь нравится всё, что мне принадлежит, да?
И, не дожидаясь хоть какого-то ответа, снова вошёл в меня, широко удерживая мои бёдра, чтобы нашему свидетелю всё было хорошо видно, а меня просто вынесло в другую галактику. Перед глазами буквально заплясали звёзды, начали открываться чёрные дыры, и в одну из них меня, видимо, начало утягивать. Я срывала голос, не в силах объяснить себе, почему так нестерпимо хорошо, когда должно быть больно, стыдно и противно, но с каждым новым рывком меня приближало к чему-то неминуемому.
─ Запомни, она моя и всегда будет моей! ─ рычал бешеным зверем Дар, не щадя ни меня, ни себя, ни психику Елисея. ─ Я. Её. Не отдам!
И с этими словами я не выдержала, сотрясаясь от пронзившей вспышки удовольствия, и Дар последовал за мной, не стесняясь излиться внутрь. Возможно, он просто не придал этому значения, однако мне в тот момент было уже всё равно. В ушах зашумело, а перед глазами резко потемнело, и, кажется, у меня случился очередной блэкаут чёрт знает за какое время, но последним, что я запомнила, было расплывающееся на штанах Лиса мокрое пятно. Мило…
На этот раз я точно не собиралась приходить в сознание. Мне было хорошо и здесь — в мире без одержимых чудовищ, где вовсю цвели полевые цветы, а тёплый ветер играл с волосами и моим лёгким платьем. Птицы пели что-то красивое, и их волшебные голоса расслабляли, принося взбудораженной душе умиротворение. И никакого холода…
─ Долго будешь себя жалеть? ─ донёсся вдруг знакомый голос, и едва я повернула голову в сторону звука, увидела фигуру деда. Он стоял вдалеке, но слова доносились отчётливо, оттого и я не стала молчать, зная, что меня услышат.
─ С чего ты взял, что я себя жалею?
─ А то, что твоё нытьё, Наська, даже мне слышно, ─ усмехнулся он, назвав так привычно, что я сразу поверила — это и правда он. ─ Завязывай это, да решай, что делать будешь!
Диалог был в нашем стиле, только даже несмотря на то, как сильно я скучала по этому вредному старику, продолжать тему не хотелось, и я спросила:
─ Как ты умер?
Ответом мне был тяжкий вздох, после которого он всё же соизволил сказать:
─ Не думай об этом — просто живи дальше. А какой там будет твоя жизнь, решать только тебе… Будешь кормить душу тьмой — станешь сама себе ненавистна, сеять свет будешь — и другие вокруг на этот свет потянутся. ─ Он в мгновение очутился рядом, так что я почувствовала аромат его табака, и протянул ладонь, чтобы погладить меня по голове, чего почти никогда не делал. ─ Только никому не позволяй этот свет у тебя отнять, поняла?
Я кивнула, понимая, что больше нам уже не удастся так открыто поговорить, а ещё, что в его словах скрывалась какая-то непостижимая пока истина..
─ Передавай привет бабуле, ─ произнесла, ощущая, как дед медленно начал истаивать, растворяясь лёгкой дымкой, но прежде чем окончательно раствориться, я услышала:
─ Береги себя…
А потом меня разбудил шум, вмешавшийся в ускользающий сон, и я разлепила веки, щурясь от яркого утреннего солнца. Я что, сутки проспала? Впрочем, это и неудивительно — тело так ломило, что все воспоминания мгновенно ударили в голову.
Как бы там ни было, но в обзор попали несколько безмолвных слуг, заносящих и заносящих нескончаемые сундуки, и, судя по их всё возрастающему количеству, кое-кто сильно раскаивался в содеянном.
А вот если судить по цепям, которыми я была прикована за руки, то ни хрена это животное не раскаивалось!
─ Это война…
19
Я не прощаю предателей.
Однажды меня уже обманули, растоптали доверие, но я всё равно пощадил эту падаль с лисьим мехом, ведь он хотя бы пытался предупредить меня об истинных мотивах этой стервы… сперва забравшись в постель к моей вероломной невесте. И вот это едва не произошло снова!
Когда эта упрямая идиотка сбежала, устроив мне сюрприз в виде огненных кандалов, меня парализовало от удивления, а потом пришло запоздалое, давно забытое чувство страха. И вовсе не за себя. Разобраться с её внезапно проснувшейся силой можно было и потом, только разбираться будет не с чем, если она не переживёт этот рассвет. Я просто обезумел от мысли, что потеряю Настю, и что она станет такой же, как все эти девицы, если срочно не найду её.
«Не надо было так давить… ─ повторял про себя, как больной, пытаясь вырваться из пут. ─ Она бы сама отдала мне всё, будь я нормальным!»
«Но ты им никогда не будешь…»
«Заткнись, сучка проклятая!»
Злость на собственный идиотизм пробудила зверя, помогая мне преодолеть незнакомое колдовство, с которым я прежде не сталкивался, а затем рвануть следом по ещё не растворившемуся в воздухе аромату страха и растерянности.
В тёмных коридорах тайных ходов, где сильнее всего пахло Настей, я уловил другой, хорошо знакомый запах, а это могло означать, что мелкий проныра опять освободился, и разум застлало пеленой ревности. Он ведь наврёт ей с три короба, а она наверняка поверит, вообразит меня в ещё более жутких красках, ведь сложно не поверить в мои зверства, когда итак уже создал о себе «прекрасное» впечатление!
В груди болело от чувства полнейшей беспомощности и хотелось запустить туда собственные когти, но я не собирался так легко отдавать свою женщину и повторять ошибки прошлого. Если лисья морда только посмеет к ней прикоснуться, на этот раз убью его! И с этой решимостью я открывал тропу за тропой, пугая и без того запуганных зверей, оставшихся в живых, спрашивая у них про беглецов, но все, как один не могли и слова сказать. Прикрывали эту пушистую мразь…
Он увёл её далеко, это я точно знал.
Пущенный мной на разведку филин, вернулся ни с чем, уставший, и я почти утратил всякую надежду. Рассвет подступал врагом, магия заканчивалась, а идей не было. К тому времени, когда отчаяние перевесило все остальные чувства, я сам себе казался призраком медведя-шатуна, бродящим по собственному лесу, но удача в кои-то веки решила мне ухмыльнуться.
Я почуял беглецов на самой границе с миром людей в совсем другой стороне, и как же я был зол от того, что опоздал… Эти двое уже заключали контракт, и теперь я не смог бы убить этого ушлёпка, даже если бы очень захотелось — он умрёт только, если умрёт Настенька, а этого я допустить никогда не смогу!
Наверное, именно это и взбесило окончательно. Лис даже не оправдывался, застигнутый врасплох, а девчонка просто в обморок хлопнулась, окончательно обессилев, только меня это вообще не парило. На волне гнева открылось второе дыхание, и я разом сумел переместить нас всех обратно, прямиком в спальню, а вот после…
─ Пожалей её, Дар, ─ попросил этот комок шерсти, пытаясь забиться в угол, когда я достал магические цепи. ─ Не будь с ней жестоким.
─ Даже не за себя просишь? Так понравилась? ─ хмыкнул я, а самого на части рвало. ─ Так и быть — возможно, отдам, как наиграюсь. Но ты же понимаешь, что это может занять столетия?
Он так забавно вскинулся, на секунду позабыв о многовековом страхе передо мной, что даже убивать его пропало всякое желание.
─ Она может спасти себя, идиот отмороженный! А ты погубишь её… Погубишь ту, что могла бы тебя полюбить!
Да что он вообще мог понимать?! Тот, кто должен был стать подарком моей будущей жене, её верным защитником и спутником, а стал тем, кто открыл мне глаза на грязную правду о ней, и я до сих пор не могу ему этого простить!
─ Знаешь, когда я ещё верил в такую чушь, как любовь, возможно, для меня и был шанс, ─ сказал спокойно, вот только по полу побежала изморозь, выдавая истинное состояние. ─ Мне не нужна ничья любовь — мне нужно, чтобы проклятье было снято, а остальное мне до сиреневой звезды.
И даже если самому паршиво от этих слов, они не перестанут быть правдивыми.
─ А ты ещё не понял, что это взаимосвязано? ─ не сдавался гад.
─ Как же ты мне надоел…