Алёна Невская – Измена. Если муж кинозвезда - Алёна Невская (страница 42)

— Что ты делал с моей девушкой?

— Что?!

— Настя моя!

Я вспоминаю ее слова: «Мой бывший парень никак не хочет оставить меня в покое». Я даже не мог предположить, что бывший парень — это мой младший брат. Я в шоке. Пока я заторможенно прокручиваю в голове обрушившиеся новости, Лешка снова вопит:

— Чтобы больше я тебя с ней не видел!

Улавливаю в его голосе нотки отчаяния. Он всегда близко к сердцу принимал, когда какая-нибудь девчонка предпочитала меня ему, но мне двадцать четыре, а не девятнадцать, я опытнее, увереннее в себе.

— Сбавь обороты! Не тебе мне указывать, что я должен делать! — пытаюсь остудить его пыл.

— Ты будешь спать с девчонкой, с которой спал я? Неужели баб мало?

Эти слова задевают меня за живое, но я кидаю ему:

— Без тебя разберусь!

— Я люблю ее! Она моя девушка! Не стой на моей дороге!

Ничего не отвечаю и быстро иду прочь. Всю дорогу до станции в голове крутятся его слова: «Ты будешь спать с девчонкой, с которой спал я? Неужели баб мало?».

Все чудесные моменты сегодняшнего дня и наших прошлых свиданий не дают мне покоя, но больше всего то, что она спала с моим братом. Я чувствую, что это та единственная преграда, которую я не могу перешагнуть.

Уже приехав домой, в скверном настроении, я долго лежу на своей постели и думаю, что написать ей и как, не объясняя причину, порвать наши отношения, и не придумал ничего лучше, как обмануть ее.

«Уезжаю на неопределенное время. Всего тебе хорошего».

29 глава

Очень скоро наступила поздняя осень. Длинная, дождливая и серая. Она демонстрировала мне все свои бесчисленные оттенки и навевала тоску в мое и так невеселое сознание.

С того дня, когда я последний раз видела Андрея, прошел целый месяц, и не было ни дня, да что там дня — не было пары часов в моей жизни, чтобы я не вспомнила о нем.

Он жил во мне…

В моей голове, которая постоянно заставляла думать о нем, о том, что бы сделал или как сказал Андрей; в моей памяти, которая бережно хранила его образ и легко воссоздавала его, лишь стоило закрыть глаза; в моих воспоминаниях, которыми был напичкан наш дом и которые то и дело проецировали счастливые моменты, что нас связывали; в Ане, которая часто говорила «давай позвоним папе»; в моем сердце, которое мгновенно учащало свой темп, если что-то напоминало или кто-то упоминал о нем. И даже несмотря на то, что я прекрасно помнила, что он изменил мне, я продолжала его любить вопреки всему, даже здравому смыслу.

Я открыто не признавалась даже себе, но каждый день я ждала, что он приедет, покается в своем решении расстаться, расскажет, какой черт его дернул связаться с этой Анжелой, и будет умолять меня простить его, но время шло, а Андрея все не было.

Я надеялась, что это ужасное, отвратительное недоразумение, и оно временно, но в жизни нет ничего более постоянного, чем временное.

Когда случайно от дочери узнала, что папа приезжал в Вырицу, и она играла с ним, а он опять не зашел ко мне, поняла, что это точно конец. И мой мир окончательно рухнул.

Наступили черные дни одиночества, когда живешь и понимаешь, что впереди только темнота. Кто-то пытался вырвать меня оттуда, размахивал руками, что-то говорил, убеждал, уверял, но я понимала — это все ложь и завтра не станет светлее, потому что в моей жизни больше нет моего солнца!

С того момента я стала существовать, даже не пытаясь убедить себя, что все пройдет и наладится.

Я знала, что этого не будет.

Это был конец.

Конец всему.

Внутри меня как будто что-то погасло или сломалось что-то очень важное, что-то, что невозможно было починить, и я опустила руки, провалилась в бездну отчаяния, пока вдруг однажды, не напившись с горя с Юлькой, я не почувствовала, как дурманящий напиток перепрограммировал что-то в моей голове и пусть ненадолго, но отключил чувства и притупил боль.

Я была удивлена и попробовала снова — все повторилось. Я обрадовалась, что нашла свой спасательный круг, и уже не представляла без алкоголя своей жизни. Нет, я не избавилась от боли совсем, но вечером, когда Аня ложилась спать, я прикладывалась к бутылке и уплывала от своих проблем в его расслабляющем забвении и все чаще и чаще вспоминала прошлое…

5 лет назад

Говорят, время лечит, но прошла неделя после того странного сообщения Андрея, когда он мне написал «Уезжаю на неопределенное время. Всего тебе хорошего», а мне все так же невыносимо плохо, и я не чувствую никакого облегчения.

Я понимаю, что таким способом он решил отделаться от меня, но не понимаю, почему.

Я не понимаю, зачем он так странно порвал со мной?

Наше последнее свидание было чудесным, и я хорошо помню его предложение остаться у него, и, прекрасно осознавая, что оно подразумевает, я не отказала ему!

Так что я сделала не так?

Что случилось?

Я ничего не понимаю.

Иногда я даже думаю, что к этому приложил руку Алексей.

Пару раз писала Андрею, что скучаю и жду его, надеясь на какое-то чудо, но чуда не произошло, и я не получила от него ни слова в ответ.

Лешка же, напротив, донимал меня своими постоянными сообщениями и попытками поговорить, карауля у подъезда, и я уже устала повторять, что между нами все в прошлом и ни при каких обстоятельствах не будет будущего.

Телефонный звонок заставляет меня очнуться. Я вздрагиваю и, схватив мобильник, с надеждой смотрю на экран, но, прочитав «Юля», разочарованно отвечаю:

— Привет.

— Привет. Приезжай ко мне сегодня с ночевкой. Сходим куда-нибудь, потусуемся.

Я начинаю подбирать наиболее корректные слова для отказа, но она, почувствовав это, восклицает:

— Настя, очнись! Хватит умирать! Пора возвращаться к жизни!

— Юля… — лепечу я, вкладывая в ее имя целый спектр эмоций — от «ты меня не понимаешь» до «я не могу», но она не слышит или не хочет слышать меня и продолжает наседать:

— Ну не повезло, наигрался богатенький мальчик и бросил, но есть и другие. Лучше!

— Лучше?! — мои губы криво расползаются по лицу.

Лучше не бывает! По крайней мере, для меня. Я это точно знаю!

Но чтобы не обижать подругу, я поспешно добавляю: — Я подумаю и позже перезвоню тебе.

Мы разъединяемся, и моя бабушка, находившаяся все это время со мной на кухне и слышавшая разговор, тут же интересуется:

— Что Юля хотела?

— Звала к себе. Предлагала вместе провести время, — отрешенно сообщаю я, снова погружаясь в меланхолию.

— Езжай, конечно! — восклицает она, бросая на меня озабоченный взгляд. — Второй выходной сидишь дома. Ты за эту неделю со своей учебой совсем поблекла.

Я хочу возразить ей, сказать, что никуда не хочу, но, не желая устраивать споры, отвечаю:

— Я подумаю.

На улицу я все же выхожу, хоть там жутко холодно. Я пусть и встречаю в Вырице третью осень, но никак не могу привыкнуть, что конец сентября, по моим меркам, уже моя привычная зима в Севастополе.

Накидываю капюшон, спрятав себя в нем, и решаю сходить на ту сторону к магазинам и заодно подумать, готова ли я возвращаться к той жизни, что была у меня до второй встречи с Андреем.

Однако эта дорога и эта прогулка совсем не располагают к подобным мыслям.

Я выбрала тот маршрут, где последний раз шла с Андреем, и почти видела себя, идущую с ним, счастливую, веселую, и грусть и тоска начинают затягивать меня все больше в свое болото.

Поднявшись на мост через железнодорожные пути, я останавливаюсь и смотрю вслед уезжающей электричке, обвожу глазами теплую палитру акварели, что небрежно набросала осень, и начинаю спускаться вниз.

Оказавшись на другой стороне поселка, захожу в книжный магазин на углу и, купив себе пару тетрадей и ручек, думаю уже возвращаться назад, когда вижу невдалеке припаркованный красный Corvette Андрея.

Его машина редкая, и я не думаю, что в Вырице есть еще одна такая же.

Из-за бешеного стука сердца я даже не могу услышать голос разума, сомневающийся в правильности моего решения — дождаться и все выяснить, ведь я могу услышать что-то, что разобьет мне сердце еще больше.