Алёна Невская – Измена. Если муж кинозвезда - Алёна Невская (страница 11)

— Мама, ты знаешь, что хрюшка — это дочка свиньи!

Как по команде начинаем хохотать над тем, как моя малышка уделывает меня раз за разом, но понимая, что она сейчас снова напомнит нам, что смеяться над другими плохо, я беру себя в руки и повторяю свою последнюю фразу, не вызывающую у нее никаких вопросов и сомнений.

— Иди вымой руки!

Аня тяжело вздыхает и уходит, а я, наконец, остаюсь наедине с мужем.

— Что ты хочешь? — спрашивает он, прежде чем я собираюсь с духом и начинаю заготовленный разговор.

7.2 глава

— Что ты хочешь? — спрашивает Андрей, прежде чем я собираюсь с духом и начинаю заготовленный разговор.

Ошарашенно смотрю на него. Похоже, не только Аня сегодня уделывает меня. Я просто лузер в нашей семье. Но, понимая, что отступать уже поздно, признаюсь:

— Я хочу восстановиться в университете.

Муж хмурится.

— А как же Аня?

Набираю в легкие воздуха:

— Я хочу отдать ее в садик.

— Нет! — звучит категорично.

— Почему?

Я искренне не понимаю этого.

— Потому что она маленькая и ей нужна мама, а не злые тетки.

— Почему сразу злые тетки? Андрей…

— Все, я не хочу больше об этом! Вернемся к этому вопросу через год, а лучше через два.

Расстроенно смотрю на мужа.

— Это моя единственная возможность вырваться из этого однообразия. Я очень люблю Аню, но скоро сойду с ума, если буду сидеть все время дома с ней и накручивать себя! Мне нужно в жизни хотя бы что-то еще, что будет отвлекать от моего нескончаемого одиночества и оттого, что пишут про тебя и эту Анжелу.

— Не начинай снова. У меня ничего с ней нет!

— Но про вас много чего пишут и размещают фото.

— Зачем читать и смотреть весь этот бред?

Вздыхаю. Я не знаю ответа на его вопрос. Сначала мне было интересно и приятно читать хвалебные отзывы критиков об Андрее, потом как-то увидела кричащие заголовки и с замирающим сердцем прошла по ссылке и обалдела.

Естественно, я устроила скандал и получила его возмущенный ответ, что это ложь, но вместо того, чтобы успокоиться и больше не вестись на провокации, стала, наоборот, следить за этими статьями, не в состоянии пройти мимо них, как будто я наркоманка, а они моя доза.

Я отдаю себе отчет, что это саморазрушение, и обещаю, что больше не стану этого делать, всякий раз после очередной пикантной подробности, бередящей душу и вызывающей море слез, но через какое-то время снова читаю и схожу с ума. Это необъяснимо.

— Андрей, просто войди в мое положение.

— Нет!

Сглатываю обиду и отворачиваюсь от него. Мне неприятно, что он даже не пытается встать на мое место и понять, и я не знаю, как объяснить ему это, ведь он никогда не находился в схожей со мной ситуации. Нельзя объяснить человеку вкус соли, если он пробовал только сахар.

Понимая, что продолжая настаивать, я добьюсь лишь еще большей ссоры, встаю и выхожу из кухни.

Не зная, куда себя деть, направляюсь в ванную проконтролировать Аню.

Дочь нахожу возле раковины, балующейся с водой.

— Аня, не балуйся. Мой руки, — строго произношу я. — Три их!

Она смотрит на меня огромными глазами:

— Мамочка, их две.

На моих губах невольно появляется улыбка, и я целую ее в макушку. Вот мой неизменный источник радости, но иногда даже ее мне бывает чересчур много.

— Да, две руки, и ты должна хорошо их вымыть.

Андрей появляется в дверях ванной и, прислонившись к косяку, наблюдает за нами. Я делаю вид, что не вижу его. Даже несмотря на то, что он сейчас должен уезжать, я не могу сделать над собой усилие и вычеркнуть предшествующую этому сцену.

Он не хочет понять и услышать меня, а я не хочу больше мириться с нашей ситуацией. Замкнутый круг, из которого нельзя выбраться, пока кто-нибудь не согласится уступить. Что ж, это буду не я. Просто если я это сделаю, меня окончательно убьет эта рутина и ревность, сжигающая меня, когда он находится далеко.

Аня возвращает полотенце на вешалку, замечает отца и подходит к нему. Андрей поднимает ее на руки и целует в щечки.

— Я буду скучать по тебе.

— Я тоже, — серьезно отвечает дочь, а потом начинает приставать с расспросами. — Пап, почему твоя работа так далеко?

— Потому что кино снимают в разных городах.

— Найди другую, — мгновенно находит решение проблемы наша сообразительная девочка.

Я поворачиваю к ним голову и с интересом смотрю на Андрея. Как он выкрутится?

— Ну, я больше ничего не умею делать.

Аня в шоке таращится на Андрея.

— Ты плохо учился в школе?

Тихо усмехаюсь — умозаключения дочери бесподобны.

— Да, малышка. Я с детства хотел попасть в телевизор.

Аня тяжело вздыхает и делает выводы:

— Придется, когда я вырасту, хорошо учиться в школе, я не хочу так надолго уезжать от мамы!

Андрей поднимает на меня глаза, и мы внимательно смотрим друг на друга. Аня в своей детской непосредственной форме выдала ему, как нам не хватает его. Может, хоть это заставит его задуматься.

Он возвращает ее на пол, и она убегает, а мы остаемся вдвоем, остро чувствуя стену недопонимая, которую возвели сегодня утром.

— Ты меня проводишь? — наконец спрашивает муж.

Киваю и иду за ним.

Каждый раз, когда я стою и смотрю, как он одевается, осознавая, что это последние минуты перед невыносимо длинной разлукой, мое сердце сжимается в груди от тоски, наполняющей меня под завязку, и я чувствую, как она, переполнив меня, начинает выливаться слезами из глаз. Но сегодня в последние секунды перед расставанием я чувствую себя еще хуже. На сердце так невыносимо тяжело, будто туда выгрузили КамАЗ камней.

Закусываю губу, чтобы не расплакаться, и молча слежу за его движениями, уже умирая от предстоящей разлуки.

Андрей поднимает на меня глаза и, взяв за руку, с силой притягивает к себе.

— Я люблю тебя, дурочка.

Почувствовав кожей его тепло, его тело и услышав всего три волшебных слова, я выкидываю из головы все свои обиды, и стена, казавшаяся такой крепкой и непреодолимой, рушится в одно мгновение от мощного взрыва моего чувства.

— Я люблю тебя! — дрожащим голосом вторю ему и чувствую теплые слезы, заскользившие по щекам.

Прибегает Анюта и бросается к нам. Андрей, держа меня одной рукой за талию, гладит ее по голове, а она щебечет:

— Папочка, это тебе я сейчас нарисовала, чтобы ты не скучал по нам.