Алёна Моденская – Вельмата. Длинные тени (страница 3)

Ну и ладно. Мало ли, кто тут ездит. Вообще-то, если подумать, то мало. В эту глушь редко кто забредает. Ну, кроме тех, кто имеет сомнительное удовольствие тут проживать.

Только думать об этом некогда. Пленер уже скоро начнётся, а она только до проспекта дошла. Настя перебежала дорогу и прибавила скорости, потому что к остановке как раз подкатил нужный автобус. И пассажиров не так чтобы много. Отлично, можно занять место в углу и спокойно ехать до самой площади Горького. А там придётся отпахать нехилый марш-бросок по Покровке до Минина. Мораль — выходить надо пораньше и не тратить время на болтовню с привидениями.

Хотя пленер могли бы устроить и в другом месте. Например, за корпусом Университета на Гагарина тоже открываются прекрасные виды на реку, мосты и заречные районы. Тоже, кстати, красиво, почему бы и урбанистику не поскетчить. Но нет — всем надо порисовать на самом распиаренном месте. Всё же одинаковое получится. А, ладно, чего разнылась.

Настя доехала до площади Горького, выскочила из автобуса и припустила бегом по Покровке. Вечер, народу тьма. Да ещё в который раз плитку перекладывают, так что от широкого прохода свободной осталась только половина, да и та запружена людьми. Лавируя между туристами и местным бомондом, Настя неслась к площади Минина. Потом ход сам собой замедлился, и Настя внаглую остановилась прямо посреди улицы. Хорошо, что она вся пешеходная.

Достав скетчбук и маркеры, Настя сняла перчатки и яркими штрихами стала набрасывать Дмитриевскую башню Кремля, отсюда кажущуюся бордовой на фоне ультрамаринового неба. К башне сходились переливающиеся шарики фонарей и подсвеченные дореволюционные дома. Пешеходы пёстрыми мазками, вместо плитки булыжная мостовая, отражающая блики вывесок. И лепнина на домах более крупная, рельефная. Плюс парочка вымышленных горгулий. Но ведь так же явно интересней.

— Прикольно, — бросила через плечо девица в модных широких штанах.

Настя благодарно хмыкнула и быстро убрала скетчбук и маркеры. Повезло, что её, расположившуюся на самом ходу, никто не сшиб с ног. Всё-таки Нижний — культурный город с воспитанными жителями и внимательными туристами. Аж на душе стало приятно. А куда она, собственно направлялась? Точно, пленер.

Ну, так она уже поскетчила. С другой стороны, стоило ли тащиться сюда через полгорода, чтобы почти дойти, а потом вернуться. Ладно, вперёд.

Уже спокойнее Настя дошла до площади Минина, завернула на территорию Кремля, миновала правительственные корпуса и церкви, Вечный огонь и наконец увидела на смотровой площадке десяток людей с альбомами и скетчбуками. Все судорожно набрасывали изумрудное Заволжье и темнеющее небо, отражающееся в реке, рассечённой лиловыми разводами заката. Одно и то же. Некоторые, правда, решили соригинальничать и сделали небо похожим на вангоговские завитки.

— А, добрый вечер, — изобразила приветливую улыбяку организаторша пленера. — Я уже думала, ты не придёшь.

— Я на Покровке скетчила, — наигранно небрежно сообщила Настя. Некоторые рисовальщики на неё обернулись.

— Тебя там не растоптали? — притворно-обеспокоенно спросила одна из девиц, у которой линия горизонта на скетче завалилась градусов на тридцать.

— Как видишь, нет, — едко произнесла Настя.

— Ну, тогда садись куда-нибудь. Может, успеешь ещё что-нибудь накидать, пока солнце не село.

— Я за стену пойду. Там виды интереснее.

Настя прошла за спинами художников, через пространство Кремля, и скоро оказалась за стеной. Если честно, отсюда виды открываются такие же шикарные, как и из самого Кремля, просто как-то скучно рисовать то же, что и все.

Солнце уже зашло, оставив небо тёмно-фиолетовым с кровавыми нотками. Чтобы получить нужные оттенки, Настя держала сразу несколько маркеров в каждой руке, плюс блендер. Холодновато без перчаток.

Глубокие переливы неба и реки, тени домов вдали и крупная графика крестов и куполов церквей, с которыми Настя оказалась на одном уровне. Хорошо рисовать с возвышения. И людей вокруг почти нет. Интересно, почему. Такая красота кругом.

Убрав скетчбук и маркеры, Настя ещё погуляла вокруг Кремля, пока закат окончательно не уступил место чернильной октябрьской ночи. Возвращаясь, заметила у толпы художников ещё какие-то тени. Камера, микрофон. Ага, это журналисты делают сюжет. Как классно, что Настя додумалась уйти за стену, а то морозила бы теперь зад, усердно изображая вдохновение, пока организаторша эмоционально размахивала руками, рассказывая об очередном «безумно интересном проекте».

Домой? Пора бы. Но тут Настя вспомнила о полупрозрачных товарищах, шатающихся по посёлку. Ехать назад сразу расхотелось.

Настя нога за ногу поплелась в сторону памятника Чкалову. Как же они достали, эти привидения. А хуже всего то, что и рассказать про них никому нельзя. Она как-то попробовала. Давно, ещё в Сарове. Это после того, как её на пикнике в грозу молния шандарахнула. Ей же всего семь тогда было. Наивная. Стала родителям показывать скользящие полупрозрачные силуэты дядь и тёть. А родители показали дочку психиатру. На память остались шрамы на шее от расплавившейся цепочки и умение молчать. Которое неплохо бы почаще применять, чтобы не хамить всем и каждому.

Верхневолжская набережная с прекрасными дневными видами и непроглядной ночной мглой. Стало прохладно, захотелось согреться.

Прибавив шаг, Настя дошла до кафе «Старый ключ», на веранде которого ещё светили тёплые фонари и распивали кофе посетители. Но Настя прошла в буфет, ведь там теплее, а шикарными видами она сегодня уже насытилась.

— Привет. Давно не заходила. — На соседний стул уселся Борода, хозяин заведения. Первый за вечер человек, не вызывающий раздражения.

— Привет, Борода. — Настя сняла перчатку и протянула руку, которую тот чуть сжал длинными пальцами в кольцах. — Мне далеко ехать, ты же знаешь.

— Обленилась.

— Ну да, — признала Настя.

— Тебе вообще надо чаще бывать на воздухе. Ты бледная, как штукатурка.

— Вот я и приехала на скетчинг. — Настя размешивала ложечкой какао с густой пенкой.

— Ну, давай, хвастайся, — улыбнулся Борода.

Настя вытащила скетчбук и просто отдала его Бороде. Никому другому ни в жизнь свои альбомы в руки взять бы не позволила, но с этим парнем они слишком давно и хорошо знакомы. Пока он аккуратно перелистывал страницы, Настя запивала густым кремовым какао воздушную горячую пышку с ванильно-сахарной посыпкой.

— Нижегородский нуар, — улыбнулся Борода. — Великолепно.

В этот момент к нему сбоку подошла рыжая девица в облегающей куртке, расстёгнутой до ремня, так что четвёртый размер предстал во всей округлой красе.

— Это так называется? Действительно, превосходно, — похвалила девица, демонстрируя тридцать восемь идеальных зубов. — Ты молодец.

— Шпашибо, — промямлила Настя, искреннее радуясь, что рот у неё в этот момент оказался набит пышкой. А то она бы выдала что-нибудь.

Борода перевернул несколько страниц. А ведь чудно́. Со стороны Настины рисунки действительно напоминали яркий черничный, растекающийся акварелью нуар.

— Мне очень понравилось, — продолжала сверкать зубами рыжая. Она мало того, что беспардонно пялилась на чужие рисунки, так ещё и по-хозяйски опёрлась острым локтем прямо на плечо Бороды. Ну, дамочек вокруг него всегда хватало.

— Спасибо, — сухо произнесла Настя, убирая скетчбук в сумку.

— Руки всё мёрзнут? — вдруг спросил Борода.

У Насти шея полыхнула от того, что её личный вопрос обсуждался в присутствии грудастой девицы.

— Сейчас нет. — Настя показала руки без перчаток, которыми держала чашку с горячим какао.

Борода помолчал. Рыжая всё не уходила. Так и улыбалась идеальными зубами, прильнув к его плечу. Будто ждёт чего-то. Ясно, это Насте пора бы собираться.

— Это Яна, — вдруг сказал Борода, указывая на грудастую подругу.

— Настя. Очень приятно. — Врать вот не очень приятно, а что делать.

Яна открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Борода её перебил:

— Ты слышала про Сумрачный Нижний?

— Что? Какой Нижний? — не поняла вопроса Настя.

— Это такое новое туристическое направление. — Борода поставил локоть на буфетную стойку, так что его многочисленные браслеты скатились по татуированной руке почти до завёрнутого у локтя рукава рубашки. — Что-то вроде скорбного туризма.

— Это ещё называется танатотуризм, — подсказала Яна, причём улыбалась в этот момент так, будто вещала про организацию свадеб на круизных лайнерах.

Настя только переводила взгляд с Бороды на его грудастую подружку. Они что, слишком много коньяка себе в кофе бухнули?

— Это экскурсии по кладбищам и мистическим местам. Заброшки, старые особняки, парки, где раньше были кладбища. — Борода перебирал пальцами, будто что-то растирал в руке.

— Нет, не слышала, — признала Настя. Как это умудрилась пропустить такую шикарную крипоту.

— Мы тут решили запустить такое направление. Хочешь поучаствовать? — склонил голову Борода.

— В качестве кого? — насторожилась Настя.

— Гида, кого ещё, — произнесла Яна с широченной улыбкой. Как будто разговаривает с умственно отсталым ребёнком. Или продаёт чудо-подушку для чтения мыслей.

— Что? Какой из меня гид, — усмехнулась Настя.

— Да брось, ты весь местный кринж наизусть знаешь. — Борода поднял брови.

— То, что я пару раз застряла в заброшках, не говорит о том, что я спец по крипоте.