Алёна Моденская – Тень чупакабры (страница 16)

— Вот как, — сухо произнесла Зыкова, закуривая. — И что, это вам как-то помогло?

— В определённом смысле. — Новиков подвинул к ней пепельницу. — Скажите, вы ведь знаете директора ДК?

— А то, — скривилась Зыкова.

— Что он за человек?

— Хлыщ, — пожала плечами Зыкова. — Наряжается как баба, да за бабами потом волочится. Что они в нём только находят. Его к нам тоже сослали. Как раз полетел за аморалку. Ребёнка одной дурочке заделал и сбежал. Она — травиться. Ничего, откачали, только ребёнка не спасли. А этого кобелину сюда перевели.

— И что, здесь он взялся за старое?

Зыкова пожала плечами, пуская клубы дыма. Потом прищурилась:

— Вы думаете, он может быть причастен?

— Не то чтобы есть основания полагать, — попытался увильнуть от прямого ответа Новиков. — С другой стороны, обе девушки занимались в его ДК.

— А что говорят эксперты?

— Ничего такого. С другой стороны, он ведь может что-то про них знать. Я вот думаю, как к нему подобраться, чтобы лишних подозрений не вызвать.

— Никак, — хохотнула Зыкова. — Вы же не смазливая девица. Вот ваша соседка могла бы. Да не станет.

— А как ей удалось отвертеться? — Новиков нарочно сделал лицо поглупее.

— Заграничными подарками, как ещё. — Зыкова закурила вторую папиросу. — Здесь же днём с огнём ничего не найдёшь. А у неё родители со связями.

— А вы почему не посодействовали? — спросил Новиков.

Что-то тут снова не клеилось: пылинки якобы с Кристины сдувают, но позволили ей остаться один на один с похотливым директором Дома культуры. Впрочем, ей это могло пойти на пользу. Или во вред, если она всё-таки неуравновешенная.

— Некоторые вещи лучше не трогать, — сухо произнесла Зыкова, глядя в сторону. — Чтобы руки потом не воняли.

— Ну хотя бы дело этого товарища можно посмотреть?

Зыкова только кивнула и смяла окурок в пепельнице.

Дело директора Дома культуры Арбузова Новиков получил только к вечеру. И ничего нового из него не узнал. Разве что фотографию посмотрел. Действительно, хлыщ. Средних лет, но лицо как у артиста. Причёска, томный взгляд. Если ещё и язык хорошо подвешен, глупенькие девочки, наверное, на него сами вешаются. И делать ничего не надо.

Хорошо, что есть девицы вроде Кристины, которые могут дать отпор. Хотя ей проще — у неё родители, да и положение, слава опять же. А если какая-нибудь простенькая девчонка попадётся, да у которой от него ещё и работа зависит? Скажем, буфетчица или библиотекарша.

Библиотекарша. Света. Вот кого надо расспросить.

Новиков сдал дело директора ДК обратно и отправился домой. В общей комнате всё и все были на своих местах — Жанна Сергеевна у окна, Кристина за мольбертом, Артём — за книжками, Света и Герда что-то выписывали из толстого старого тома.

Новиков поздоровался и пошёл на кухню ужинать. Ну не расспрашивать же Свету о таком деликатном деле при всех. Или, наоборот, лучше в присутствии соседей? Может, кто ещё чего путное скажет. Хотя здесь не принято языки распускать, особенно на людях.

С другой стороны… И тут Новиков чуть не хлопнул себя по лбу. Хорошо, что он не пошёл к Свете со своими вопросами нахрапом. Если она давно работает в ДК, то наверняка и сама сталкивалась с приставаниями Арбузова. И прилюдно об этом никогда не расскажет. В приватной беседе — тем более. Будь Новиков её подругой, или хотя бы просто женщиной, тогда другое дело, можно было бы попытать счастья.

А так — на откровенность Светы рассчитывать не приходится. У неё ведь и жених есть — слесарь Гриша. Если что и было у неё с Арбузовым, она ни за что в этом не признается и правильно сделает. Даже если этот хлыщ просто намекал и «слюной капал», как выразилась Кристина.

Новиков поужинал макаронами с сарделькой и направился в общую комнату. Как раз пришёл свежий выпуск «Рыболовства», который Новиков начал выписывать, ещё когда учился в институте. Теперь по новому адресу. Пока Новиков не устроился, несколько прошлых выпусков приходили в его прежнее общежитие. Хорошо, ребята пересылали журналы куда нужно.

Кристина скоро ушла, портрет они с Жанной Сергеевной почти закончили. Почти сразу после неё попрощалась со всеми Герда. Будто ждала, пока Кристина исчезнет из комнаты. Судя по тому, что Артём был на месте и даже вполне приветливо с ней общался, мамаша-Вислогузова угрозу не исполнила и за аморалку его к ответственности не привлекла.

Опять аморалка. Такой маленький город и столько аморального вокруг.

Новиков просмотрел журнал и оставил его на потом. Пожелал соседям спокойно ночи и отправился спать. Проснулся рано, в шестом часу от громкого стука в дверь.

Молодой оперативник, что показался в проёме, наклонился и прошипел:

— Собирайтесь. Там ещё одна.

Глава 8. Либо хорошо, либо ничего

Новиков пешком добежал до парка, просыпающегося под прохладным майским солнцем. В мягких рассветных лучах уже суетилась опергруппа и криминалисты. Кто-то принёс простыню и накрыл тело, и теперь по белой ткани расползлись огромные алые пятна.

Приподняв край простынки, Новиков окинул взглядом девушку. Вернее, то, что от неё осталось.

— И как опознавать? — пробормотал Новиков, опуская ткань на место.

— Так уже. — Оперативник кивнул на женщину, сидевшую прямо на земле под цветущей сиренью. Рядом на корточки присел парень в белом халате и капал что-то пахучее из пузырька в стаканчик с водой. — Её утром дворник нашёл. Он местный, сразу к родителям побежал, а они уж нас вызвали. Кстати, вот. Прямо рядом с ней нашли.

Оперативник протянул следователю светленькую сумочку, забрызганную мелкими, уже подсохшими каплями.

Поморщившись, но так, чтобы никто не заметил, Новиков полез внутрь. Духи в полупрозрачном флакончике, конфеты в ярких фантиках, билетики. Пластмассовая пудреница, импортная помада, ключи, деньги в кармашке.

— Часы, серёжки? — спросил Новиков, продолжая копаться в сумочке.

— Всё на месте, — сухо произнёс оперативник. Потом добавил, понизив голос почти до шёпота: — Вон, её отец пришёл. Паспорт, наверное, принёс, а то мать из-за истерики его никак найти не могла.

Новиков вернул сумочку оперативнику и направился к седому сухопарому мужчине, с каменным лицом застывшему в нескольких метрах от тела.

— Здравствуйте, я следователь Новиков. — Привычная демонстрация удостоверения, на которую отец девушки внимания не обратил.

— Дорожин, — хрипло проговорил мужчина, неподвижно глядя на простыню.

— Вы документы принесли? — мягко спросил Новиков, загораживая собой тело.

— Я… да. Вот. — Дорожин начал рассеянно хлопать себя по карманам. Наконец нашёл что искал и отдал следователю.

Новиков открыл протянутый паспорт. Екатерина Дорожина, шестнадцать лет. Документ выдан всего месяц назад.

— Чем занималась ваша дочь? — спросил Новиков, просматривая чистые страницы.

— Ясно, чем. Как все. В школе училась.

— В институт собиралась поступать?

— Да, всё актёркой хотела стать. Мы с матерью, конечно, против. Сначала нормальную профессию надо получить, а потом уж и на артистку можно. — Дорожин сухо кашлянул.

Новиков закрыл паспорт и произнёс:

— Ясно. Она занималась в Доме культуры?

— Ну да, в театральном кружке, — кивнул Дорожин. — Ещё с первого класса.

— Мы пока заберём паспорт, это нужно для оформления. — Пора было переходить к наиболее неприятным вопросам, и Новиков, мысленно собравшись с силами, проговорил: — Скажите, мне можно осмотреть её комнату?

— Что? — Дорожин непонимающе хлопал глазами.

— Я так понял, вы живёте здесь недалеко, — медленно произнёс Новиков, стараясь не нагнетать и так напряжённую ситуацию. — Можно осмотреть вещи вашей дочери?

— Это ещё зачем? — удивлённо спросил отец убитой.

— Может, что-то полезное отыщется.

— То есть — полезное? Вещи Катьки вам эту зверюгу поймать помогут? — напряжённо произнёс Дорожин.

— Зверюгу? — медленно переспросил Новиков.

— Ну да. Чудище это, что детей калечит! Шлёндрает тут! — Дорожин стал говорить громче, на него уже оборачивались.

— Вы думаете, это животное? — осторожно спросил Новиков.

— А кто?! — Дорожин уставился на него светлыми глазами.

— В котором часу ваша дочь вчера ушла из дома? — Новиков решил переменить тему.