Алёна Моденская – Ойме (страница 34)

— Ма, я тут уеду на пару дней.

— Куда это? — быстро спросила мама на фоне бабушкиного голоса.

— В монастырь. Грушу тётя Тамара покормит.

— Да что ты мне про кошку! Ты-то чего туда намылилась? — Бабушка, кажется, чем-то возмущалась. Ну, в семье всегда так.

— Мне сказали, там могут помочь Егору. Ну, ты понимаешь.

Мама помолчала. Они вслух об этом ещё не говорили, но Лёка откуда-то знала, что мама догадалась про приворот.

— Я с тобой. Мало ли что. Завтра утром заеду.

Мама, как и обещала, заехала рано, в семь часов. Лёка только успела налить Груше воды и навалить две миски корма. И бегом спустилась вниз, где уже сигналила машина.

— С работой проблем не будет? — спросила Лёка, когда мама завела мотор.

— Ещё чего.

— А Егор там вообще появляется?

— Нет, — покачала головой мама. — Мы ему пока отпуск оформили. Дальше посмотрим.

Машина прокатила по улицам Растяпинска, окрашенным холодным осенним солнцем, и выехала за город. Лёке вдруг стало внутри тепло и спокойно. Раньше они с мамой часто куда-нибудь ездили вместе — на дачу, к бабушке, на праздники в соседние города, да хоть на рынок.

Дорога бежала через уже убранные тёмные поля, потом мимо леса.

Скоро мелькнула остановка с названием «Ежевичная», и мама свернула с широкой асфальтовой дороги на просёлочную. Ехать стало труднее, ухабина сменяла ухабину.

— А ты вроде знаешь местность? — спросила Лёка, чувствуя, что её начинало укачивать.

— Так тут совхоз был, — улыбнулась мама. — Мы сюда на картошку ездили.

По обеим сторонам тянулись ухоженные сады с побеленными деревьями, чуть подальше виднелись теплицы.

Машина проехала под ржавой аркой, и показались скучные бледные постройки. Лёка бы никогда не догадалась, что это монастырь, если бы не церковь с пятью небольшими куполами.

Дорога привела к двухэтажному кирпичному зданию с деревянным крыльцом. Едко пахло краской. Какая-то рыжая девица в косынке и заляпанной пятнами куртке красила перила крыльца.

— Кого тут надо найти? — тихо спросила мама.

— Монахиню Маргариту, кажется. — Лёка отчего-то сильно волновалась.

— Ну, пойдём. — Мама направилась к девице, что красила перила. — Извините, где можно найти… — Дальше мама сделала вид, что закашлялась.

Потому что рыжая девушка обернулась. А лицо у неё выглядело так, будто было сшито чёрными нитками из парусиновых лоскутов.

— Кого? — невозмутимо переспросила девушка.

— Маргариту, — кое-как выдавила Лёка.

— Она на послушании в теплице. Вам зачем?

— Нам сказали, она может помочь. — Мама вернула самообладание.

— А-а, — понимающе протянула девушка. — Вы надолго?

— До завтра, — сказала мама.

— Тогда идите на второй этаж, там сразу направо. Постучите. Вас примет сестра-эконом. Ей всё расскажете, она вас устроит.

Стараясь не испачкаться краской, Лёка с мамой, поблагодарив страшную девицу, прошли в здание. По деревянной лестнице поднялись на второй этаж.

— Тут жди, — тихо сказала мама и постучала в дверь. Когда оттуда разрешили войти, она прошла в тесный кабинетик. Лёка топталась у двери на небольшом тёмном пятачке. Стены были увешаны фотографиями и рисунками, в сторону убегал длинный коридор с дверями в два ряда.

Скоро вышла мама, и с ней высокая монахиня в тёмном одеянии и в очках.

— Я вам сейчас выдам постельное бельё.

Получив бельё, мама и Лёка прошли в одну из комнат, где стояли четыре койки.

— Смотри-ка, — усмехнулась мама. — Ну ничего не изменилось! Тут мы и жили, когда на картошку приезжали! Только тогда это было совхозное общежитие.

Мама расторопно застелила две кровати. Потом в комнату вошла сестра-эконом.

— Ну? Готовы?

— Да, — кивнула мама и обратилась к дочке. — Так. Ты сейчас пойдёшь в трапезную, это на первом этаже. Там, кстати, и раньше кухня была со столовой. Поможешь с готовкой. А мы с Танюхой прокатимся до теплиц.

— Но-но-но! — с весёлой строгостью произнесла сестра-эконом. — Я теперь сестра Леонида!

— А в школе была Танюха, — кивнула на неё мама, тоже улыбаясь. — Ну и оторва была. Джинсы рваные, волосы фиолетовые. А ещё как-то на спор побрилась на лысо. Вечно у директора, вечно родители в школе. Даже на учёте стояла, а?

— Ну, когда это было, — махнула рукой сестра Леонида. — Ладно, поехали.

Мама с монахиней спустились вниз первыми и указали Лёке на вход в кухню, предварительно нагрузив её пакетами с провиантом, которые привезла мама в багажнике. Когда их весёлые голоса стихли, Лёка осторожно вошла в приоткрытую дверь.

— Вам кого? — спросила светловолосая девушка в косынке и фартуке.

— Я на это… как оно… — У Лёки от волнения все слова повылетали.

— Послушание? — догадалась девушка. — Ну, проходите. Как вас зовут?

— Лёка. Это, то есть Гликерия, — быстро добавила Лёка.

— А я Мила, а это — София и Люба. И там на улице ещё Кира крыльцо красит. Сестёр тут мало, они все на урожае. А мы — на послушании.

Пока Мила всё это рассказывала, другая девушка уже успела завязать на Лёке фартук и косынку.

— Готовить умеешь?

— Я в кафе работаю. Правда, в буфете.

— Это сколько ж тебе лет? — улыбаясь, спросила девушка постарше, кажется, София.

— Восемнадцать. Я только школу закончила.

— Не поступила? — догадалась третья девушка.

Лёка только коротко кивнула. Надоели такие расспросы.

— Ладно, садись картошку чистить. Справишься? — София указала на табуретку у таза с мытой картошкой и ведром с водой.

Лёка кивнула. Наконец-то можно было заняться простой, понятной, а главное — полезной работой. Картошку она всегда хорошо чистила, её бабушка ещё в детстве научила.

София и Мила рубили капусту, видимо, для консервации. Люба помешивала суп в большой кастрюле и попутно шинковала зелень. Спустя минут двадцать в кухню вошла страшная Кира.

— Так, с крыльцом всё. — Она тоже надела фартук. — Ну, к чему приступать?

— Тесто замеси для коврижки, — сказала София через плечо.

— Слушайте, вы же знаете, что тесто — не мой конёк. Я вообще готовлю не очень.

— Да, это все знают, — закивала Люба. — Мне от твоих вчерашних макарон до сих пор тяжко.

— Ну, извините! — развела руки Кира. — Я сыровар, а не повар.

— Как тебе сыры-то удаются, — пробормотала Мила.