Алёна Моденская – Ойме (страница 15)
Тётя Тамара, которая в молодости была очень даже ничего, перевернула пару страниц. Подвинула альбом к Лёке. С одной из фотографий на них смотрели две девушки. Они сидели рядышком на фоне какой-то драпировки возле тумбочки, покрытой кружевной салфеткой, и держались за руки. Одна была похожа на тётю Тамару, наверное, её мама. А второй была Русалина.
Лёка взяла альбом из рук соседки. Она в первый раз видела фотографию прабабушки Русалины. Оказывается, они и правда немножко похожи. Только Русалина действительно ярче. И в тысячу раз красивее. Огромные сверкающие тёмные глаза, чёрные блестящие волосы. Черты тонкие, улыбка волшебная. Действительно, мужчины, наверное, от одного её вида голову теряли.
Русалина улыбалась так, будто рада была встрече с Лёкой. Вот сейчас подмигнёт.
Лёка встряхнулась.
— А можно я сфотографирую? — спросила она у тёти Тамары, вынимая смартфон. Соседка кивнула, и Лёка осторожно пересняла старую фотографию.
— Вот, тут ещё свадебная есть. — Тётя Тамара перелистнула пару страниц.
Действительно, Русалина в свадебном платье. Мода, тогда, конечно, была забавной. И лица у людей каменные, это на свадьбе-то. Зато Русалина аж светилась счастьем. Единственная в кадре улыбалась. Лёка пересняла и эту фотографию.
— И ещё вот эта. — Тётя Тамара перевернула страницу.
Здесь Русалина была запечатлена одна. В блузке с вязаным воротничком, приколотым большой брошкой, и в серьгах. Взгляд у неё был гипнотическим.
— Воротник-от она сама вязала, — улыбаясь, произнесла тётя Тамара. — Она вообще рукастая была. Строчила, вышивала, вязала. Дети её всегда самые нарядные бегали. Я твоей бабушке даже маленько завидовала.
Вот, значит, как. А теперь бабушка о своей маме Русалине даже говорить не хочет.
Лёка пересняла фотографию на смартфон. Тётя Тамара закрыла альбом и перестала улыбаться — во двор въехала машина и подкатила прямо к подъезду. Из авто вылезла соседка с длинными чёрными волосами, новая хозяйка квартиры на третьем этаже. Волосы у неё не то что у Русалины. У той — блестящие, вьющиеся. А у этой — пакля крашеная, зато длиной ниже поясницы.
Дамочка вытащила большой молоток и принялась выбивать секции низенького забора.
— И чегой-то вы делаете? — спросила тётя Тамара, прижимая альбом к животу.
— А чё — не видно? Фигню эту снесу и машину тут ставить буду. А ты заткнись.
— Угу, угу, — покивала тётя Тамара. Перехватила поудобнее альбом и с интересом наблюдала за картиной. Чудно́. Лёка уже готова была разнимать драку соседок, но тётя Тамара держалась с подозрительным спокойствием.
Дамочка вскрикнула — попала по пальцу. Засунула его в рот, но вспомнила, что за ней наблюдают. Взмахнула волосами и, виляя тощими костями, выпирающими из джинсов, двинулась в обход своей машины.
Короткий крик, взмах руками, и девица исчезла. Из-за авто так и не появилась.
Лёка вытягивала шею, чтобы увидеть, что случилось.
— Там люк неплотно прикрыт. — Тётя Тамара поднялась, потянулась, прогнула поясницу и медленно шаркая, пошла на гулко-глухой крик.
Лёка оставила свою коробку на скамейке и протопала вслед за тётей Тамарой. Действительно, круглая крышка колодца была сдвинута, а из-под земли доносился женский мат.
— Та-ак, — протянула тётя Тамара, вынимая кнопочный телефон и поправляя очки. — Как-бишь это делается-то, а?
— Я позвоню, — Лёка вытащила свой смартфон, но тётя Тамара сердито глянула на неё поверх очков.
— Не суетись. — Тётя Тамара тыкала указательным пальцем в пищащие кнопки, качая головой, потом приложила телефон к уху и оглушила оператора службы спасения просьбой вытащить соседку из колодца. Наверное, все окрестные дворы теперь были в курсе, что случилось.
А Лёка стояла в ступоре. Она вдруг вспомнила, как, подумав об этой хамоватой девице, вытянула карту с изображением колодца.
— А Русалина гадать умела? — вдруг спросила Лёка у соседки.
— А как жеж. Только не любила. Говорила, мол, неча нечисть беспокоить. Она, кстати, даже в церковь ходила. В эту. — Тётя Тамара кивком указала куда-то.
Лёка даже поворачиваться не стала. Ясно, речь шла о заброшенном ныне Доме культуры, который устроили из закрытой церкви. А теперь там хранится жуткий череп, превращающий людей в пустые тела без души.
— Мне как твоя прабабка наснится, — зашептала тётя Тамара прямо в ухо Лёке, так что та крупно вздрогнула, — так обязательно чего-нибудь случается.
Тётя Тамара многозначительно кивнула на люк. Раздалась сирена, видимо, прибыли спасатели.
— Можно я пойду? — попросила Лёка. Очень не хотелось тут торчать и отвечать на вопросы.
— Давай, иди. Потом тебе всё расскажу.
— Спасибо, — обрадовано выдохнула Лёка и помчалась наверх.
Записала Грушу к ветеринару, заварила себе чаю. Стоя у окна на кухне, наблюдала, как спасатели в комбинезонах суетились у колодца. Тесновато им, конечно, развернуться свободно негде — весь курдонёр занят произвольной парковкой, только палисадники радуют глаза цветниками. Надо же, как всё вышло. Странно. А что там она вчера нагадала тем девицам?
Но из-за усталости и обилия новой информации Лёка ничего припомнить так и не смогла. Достала смартфон. Долго рассматривала лицо Русалины на фотографиях. Вот бы быть такой же красивой. Чтобы один раз посмотришь — и любой парень идёт за тобой, как привязанный. Увы, Лёке энергетика и очарование прабабушки не передались. Правнучка была привлекательной для мужчин, как куча щебня. И очаровательной, как бетонная плита.
Стоп. Быть не может. Лёка пролистала фотографии прабабушки, нашла большой портрет. Присмотрелась. Точно, они.
От неожиданности колени подогнулись, и Лёка села на стул. Да нет, ошиблась, наверное. Присмотрелась снова. Увеличила фотографию. Точно, они. Те самые серьги, что были вчера на невесте, как её там. Лолита Главнова, дочка обладателя черепа. Одну из серёг будто бы откусила её подружка вместе с ухом.
Действительно, те же самые большие кольца и на них подвески со сверкающими камнями. Но откуда у этой девицы серьги прабабушки Русалины? Хотя… Да нет, тут всё просто. В Советском Союзе было много одинаковых вещей, вот и серьги тоже. Просто это, наверное, одно и то же ювелирное производство, вот и вся загадка. Фух, аж полегчало.
Хамоватую соседку наконец-то извлекли из колодца и увезли в карете «скорой помощи». А тётя Тамара невозмутимо установила секцию забора на место.
Мама пришла пораньше, чтобы испечь пирог для бабушки. И уехала вместе с ним первой, чтобы помочь накрыть на стол.
Вечером Лёка оставила Груше побольше корма, подхватила коробку с лимонадницей и отправилась на семейное торжество. Лёка даже платье надела, чтобы бабушку порадовать. Хорошо бы Каролина не пришла, она же ненавидит их семейные посиделки.
— Ба, это тебе, — переступив порог, сказала Лёка и протянула имениннице коробку.
— И чего это? Вот это вещь! — похвалила бабушка, рассмотрев изображение на упаковке. — А чайный гриб в ней можно держать?
— Всё можно. — Лёка сняла пальто, надела тапочки и прошла в большую комнату.
Семейство уже было в сборе. И Каролина тоже здесь. Жди скандала.
Но Лёка дала себе обещание на провокации не реагировать, так что почти весь вечер просто набивала рот салатами, нарезками, соленьями и всем, что было на столе. Каролина, к счастью, всё время смотрела в телефон.
— К чаю пирог, — объявила мама и отправилась на кухню. Вернулась с подносом, где разместился большой ягодный пирог. — Вот, вместе с Лёкой пекли.
— Что, так и будешь в забегаловке кофе варить? — спросила бабушка, втыкая в розетку вилку от электрического самовара.
— Пока да, — кивнула Лёка.
— А дальше что думаешь?
— Пока не знаю.
— Хоть бы слово нормальное сказала, а то — да, нет. Как дела хоть? — Бабушка начинала сердиться.
— Нормально. — Когда все на неё уставились, Лёка поняла, что надо хоть что-то сказать, чтобы не вызвать шквал. — Кошку вот завели.
— Лучше бы ты себе мужика завела, — пробурчала бабушка.
Каролина звонко хихикнула.
— А ты чего ржёшь? — хмуро проговорила бабушка. — Устроилась на всём готовом, нахлебница.
— Что?! — взвилась Каролина. Егор попытался её удержать, но не сумел. — Да как ты смеешь?!
— Не тыкай! — грозно произнесла бабушка.
— Прояви уважение, — поддержала мама.
— Ага, щас! — Каролина вырвала руку, за которую её держал Егор, и накинулась на него: — Они меня оскорбляют! Ты слышишь или нет?! Так и будешь молчать, когда твою жену унижают?! Тряпка! Слабак!
Каролина стала картинно вырываться, пока Егор её успокаивал. Лёке вдруг стало смешно, как будто она комедию смотрела.
— А ты чего лыбишься?! — накинулась на неё Каролина. — Ни рожи, ни кожи! Так и сдохнешь одна со своими кошками!
— Язык-то попридержи! — прикрикнула бабушка. — Егор, где ты её подобрал?
— На панели, где ещё, — вдруг выдал папа, который обычно в такие моменты принципиально молчал. Когда все него уставились, пожал плечами: — Да она задолбала уже своими хотелками.
Каролина вскочила, обложила всё семейство матом, схватила плащ и убежала. Егор остался.