Алёна Моденская – Мещёра (страница 12)
— Да поймите вы, — терпеливо произнёс мужской голос, очень знакомый. — Это бесполезно. Понимаете? Ничего не изменится, даже если я каждую ночь буду вас там оставлять, даже если я сам буду сидеть рядом с вами.
— Нет, я точно знаю! — решительно заявила Лара. — Ещё не поздно! Всего-то на три ночи откройте церковь, и всё, сами уйдите. Если что, я скажу, что сама туда влезла.
— Да не в этом дело, — вздохнул мужской голос. Вроде бы это священник из Красных Серпов. — Сколько вы там ни просидите… Господи, ну, как ей это сказать? — Этот вопрос, видимо, был обращён к кому-то третьему.
— Так и сказать, — произнёс третий голос. — Говори как есть, да и всё.
Повисло молчание. Священник, по-видимому, так и не решился сказать «как есть», поэтому снова заговорил третий (похоже, это был участковый).
— От того, что вы три ночи просидите одна в церкви, ваша дочь не вернётся.
— Откуда вы знаете? — быстро прошипела Лара.
— Мы её искали со спасателями и волонтёрами, несколько сёл…
— И не нашли, да? — судя по голосу, Лара сейчас выглядела, как сумасшедшие из фильмов. — И правильно, вы не могли её найти. Потому что они её утащили. И до сих пор где-то держат. Неужели вам не жалко ребёнка? — Голос Лары задрожал от рыданий.
Снова повисло молчание.
— Надо три ночи в церкви помолиться, — снова надрывно заговорила Лара, — и тогда они её отпустят. Я смогу, я отмолю, я же мать!
— Господи помилуй, — со вздохом прошептал священник.
Дальше слышались только всхлипы Лары, успокаивающее бормотание отца Александра и скрип половиц под тяжёлыми шагами — наверное, это топтался участковый.
А Ника прилипла к стене и не могла двинуться с места. Год назад, когда Ангелинку уже похоронили, мама несколько дней не спала, а только плакала, а потом тоже стала нести околесицу про то, что похоронили на самом деле не сестру Ники, а какого-то подменыша. И чтобы Ангелинку вернули, ей надо пойти в церковь и там три ночи молиться на коленях. Правда, до местной церкви она так и не дошла — отец вызвал врачей, и маму месяц лечили от невроза. А Нике хотелось выпрыгнуть в окно или броситься под поезд — сестру проворонила, да ещё мама чуть умом не тронулась.
Шаги стали приближаться, и Ника заставила себя юркнуть обратно к общей спальне. Когда появился участковый, она сделала вид, что только что вышла и закрывает дверь. Кивнув полицейскому, который вроде поверил, что она ничего не успела подслушать, Ника пошла к остальным, уже вовсю уплетающим ужин.
Наложив себе блинчиков с мёдом (ну и пусть не диетическое, зато ни в одном магазине такого шикарного мёда не найти), Ника налила в огромную чашку душистого чаю из самовара.
— А ещё попробуйте нугу и крем-мёд, — тарахтел Михеич, нарезая круги у стола и то и дело переставляя на нём вазочки с разными медовыми яствами. — У нас восемь видов в линейке — с орехами, ягодами, лимоном…
— Сами делаете? — причмокивая, спросила Женя.
— Мёд здесь собираем, а в крем его сбивают чуть подальше, в Покрове, там рядом небольшой заводик недавно открыли, так мы туда сырьё завозим, а они уж всё сами делают. О, про сбитень и медовуху-то забыл! — Михеич суетливо выбежал из столовой.
— Мне одной кажется, что эта парочка тупо сговорилась с Бэллой? — тихо спросила Женя. — И всё это — развод, чтобы впихнуть нам мёд?
— А как же монеты? — спросила Стася и осеклась, потому что Гордей шлёпнул ладонью по столу, да так сильно, что все чашки разом подпрыгнули и звякнули.
— Не могут же они все быть в сговоре, — пробормотала Ника.
И тут в столовую ворвалась растрёпанная Лара. Выкатив глаза и брызгая слюной, она завопила:
— Не ходите туда! Не ходите в лес! Он проклят! Вам нельзя туда, вас утащат, слышите?! — И тут её безумный взгляд сфокусировался на Стасе, только что откусившей ореховой нуги и застывшей со сладким комком за щекой. — Девочка! — От этого вопля Стася, расширив глаза, испуганно подпрыгнула. — Не ходи туда, не ходи с ними, слышишь! Дочка, не ходи, вернись!
И Лара, вцепившись в Стасину футболку, тряхнула её с такой силой, что голова Стаси резко дёрнулась, ударившись затылком о стену за спиной. Появившийся откуда-то Михеич обхватил жену за плечи и аккуратно потянул её на себя, с другой стороны отодвинуть вопящую Лару пытался вбежавший священник. Наконец они отцепили её от Стаси, которая с выпученными глазами и высунутым языком, завалилась боком прямо на стол, хватаясь за горло и громко хрипя.
— Она подавилась! — быстрее всех сориентировалась вскочившая Женя.
— Дай-ка! — Участковый отпихнул Михеича, который влепил жене пощёчину, сгрёб Стасю, повернул к себе спиной, приподнял и двумя руками сдавил область солнечного сплетения. Женя вскрикнула, закрыв руками рот, Стася же только дёрнулась и попыталась вскрикнуть, но снова вышел лишь хрип. Тогда Новиков снова нажал на верх её живота. С каркающим криком Стася снова дёрнулась, харкнула и наконец задышала, повиснув на руках у участкового.
— Фу-у! — протянула Женя, вытирая лицо. Комок, которым подавилась Стася, попал ей в глаз.
Новиков помог Стасе сесть, и она беспомощно навалилась на спинку стула.
— Ей бы у окна подышать, — произнёс священник.
Ника, только теперь обнаружившая, что так и не проглотила кусок блинчика, помогла Стасе подняться и перейти к окну, которое услужливо открыл Михеич. Свою жену он уже успел вытолкать из столовой.
— Что это было вообще? — раздражённо спросила Женя, вытирающая лицо салфеткой, смоченной в воде из самовара.
— Да ничего страшного, это, знаете, она у меня немного того, — Михеич покрутил рукой у виска. — Как дочка у нас потерялась, так она и немножко это самое, — и он снова помахал рукой у лица.
— А где она потерялась? — быстро спросила Женя. — В лесу? Там опасно?
— По-моему, здесь опаснее, — пробубнил Гордей, поглаживая по руке Стасю, которая тяжело дышала, запрокинув голову.
— Нет, что вы, что вы. Это так, случайность. — Михеич, суетливо кланяясь, пятясь, вышел из столовой.
— Нам не опасно здесь оставаться? — спросила Женя у участкового. Тот вопросительно глянул на священника, который только пожал плечами.
— Нет, не думаю, — произнёс наконец Новиков. — Так-то они люди нормальные, не пьют, не буянят, делом занимаются. Дочка вот у них пропала…
— Ну, нам пора ехать, — сказал священник, надевая куртку на подрясник.
— Да, — кивнул участковый. — Всего доброго, будьте осторожны.
— Что? — повернулся Гордей.
— Я хотел сказать…в общем, всего доброго.
И священник с полицейским вышли из столовой. Через полминуты раздался шум мотора, и «Газик», подсвечивая дорогу фарами, выехал со двора через массивные ворота, которые тут же закрыл Михеич.
— Дурдом, — повела глазами Женя, опираясь на спинку стула, где всё никак не могла отдышаться Стася.
— Может, надо врача? — решилась предложить Ника.
— И где мы его сейчас найдём? — резко спросил Гордей.
— И отказаться от похода? — так же резко произнесла Женя, но тут же добавила, уже мягче: — Хотя, если всё так серьёзно, то вы вдвоём можете вернуться в город.
— Ещё чего, — выпрямилась Стася, убирая волосы с потного лица. — Я в порядке.
— Кто бы сомневался, — вздохнув, прошептала Женя.
В спальне, когда все зашли в комнату, она припёрла ручку двери стулом, который притащила из столовой.
— Бережёного Бог бережёт, — объяснила Женя свой поступок. Возражать, ясное дело, никто не стал.
У Ники не осталось сил на стеснение, и она, быстро стащив лёгкий спортивный костюм, залезла в свою кровать на нижнем ярусе. Рядом, тоже на нижнем ярусе, Женя что-то читала в смартфоне, свет уже погасили, так что подсветка телефона делала её лицо неестественно бледным.
— Смотрите-ка, — хихикнула Стася, стоявшая у окна и втирающая крем в лицо.
Подойдя, ребята в свете уличного фонаря увидели, как пасечник Михеич быстро пробежал по двору и нагнал жену, пытавшуюся открыть ворота. Он оттащил женщину на пару метров, что-то выкрикнул и с размаху ударил по лицу, так что её отшвырнуло к поленнице.
— Иди домой! — гортанно проорал Михеич — Домой, сказал!
Мало того, что его голос, днём такой медовый и растекающийся, стал грубым и резким, так ещё и услужливые манеры испарились — пасечник пнул жену под копчик, а потом ещё и толкнул под лопатки.
— Да уж, высокие отношения, — тихо произнесла Женя какую-то полузнакомую фразу.
— О, ты монеты смотришь. И как? — Стася кивнула на Женин ещё включённый смартфон.
— Твоя — это самая обычная простая копейка Алексея Михайловича, а вот моя — это копейка Михаила Фёдоровича.
— И чем это она лучше?
— Старше, поэтому дороже. — В темноте лица не было видно, но, судя по интонации, Женя ещё и гримасу скорчила.
— Чего она до меня докапывается? — бормотала где-то в темноте Стася, устраиваясь рядом с Гордеем. Как они вдвоём умудрились поместиться на одноместной койке, осталось загадкой.
Терпеть друг друга не могут, однако обеим повезло, надо же. Ника пыталась поудобнее лечь на твёрдой узкой кровати. Каждой по монетке, да ещё и от разных царей. Откуда они здесь? Почему их раньше никто не нашёл? Это сейчас здесь на всю округу — один хутор с пасекой, но раньше-то здесь колхоз был, люди жили.
От воя, пронзившего всё здание, внутри скрутился узел.
— Это ещё что? — произнёс шёпот Стаси, когда вой прекратился.