Алёна Медведева – Сумасшествие с первого взгляда (страница 4)

Изабелла была дочерью водителя моей матери. В тот трагический день, 17 июля, он скончался прямо за рулем. На тот момент Изе было всего четыре года. Её мать умерла от онкологии, и она осталась сиротой. У нее не было ни бабушек, ни дедушек, никого, кто мог бы взять на себя ответственность. Эрнест, не раздумывая, удочерил Изу.

Вся моя жизнь прошла рядом с ней. Для меня она как сестра. У нас была одна проблема на двоих – одиночество. Ни матери, ни отца. Но её это никогда не волновало. Не знаю, так ли она так хорошо скрывала свои чувства, или

 её правда не беспокоила потеря родителей. На мои вопросы она всегда отвечала одинаково: «Я не хочу жить прошлым. Я хочу свое будущее». Как объяснял мне мой психотерапевт, так она скрывала свои истинные эмоции – некая форма защиты от реальности.

– Не доверяю я этому парню нашу Изу, – сказала Нора, складывая руки на талии с недовольством.

Изабелла и Итан встречались уже около двух лет. Их отношения стремительно развивались. Он был неплохим парнем, но я не понимала, что Иза нашла в нем. Она яркая и эффектная, а он – обычный парень, который даже лишний раз не мог сводить её в кафе. Итан работал в юридической конторе на низкой должности. Но, как говорила Иза, «в нем столько потенциала, Ада! Ты ничего не понимаешь,» – и это становилось частой причиной наших ссор. Она дарила ему дорогие подарки, водила его по ресторанам и даже оплатила им отдых в Италии. И, как я поняла, свадебные расходы тоже лягут на её женские плечи…

Стоит отметить, что Итан хотя бы Итан додумался оплачивать аренду за съемную квартиру, хоть и не в самом лучшем районе. Я не знала, как её переубедить и открыть глаза. Изабелла не хотела меня слушать, уверяя, что это настоящая любовь, и мне не понять. Я соглашалась. В свои двадцать три я никогда не влюблялась.

– Доброе утро, – мужской хриплый голос перебил мои размышления.

– Какое утро, милый? Ты на часы смотрел? Почти пять вечера, – с укором произнесла Нора, ставя передо мной большую чашку с горячим напитком.

– Не ворчи, пожалуйста. Голова раскалывается, – на рядом стоящий со мной барный стул опустилось тело, от которого разило трехдневным перегаром.

– Не пора перестать? – отпивая первый глоток, произнесла я, даже не смотря в его сторону.

– И ты туда же? – прохрипел Алекс.

– Ты видел, на что ты похож? Не надоело прожигать свою жизнь? – поинтересовалась я безразличным голосом.

– Да иди ты, Мириада! Чтобы ты понимала…

– Сам пошел к черту, Алекс! Ты превратился в пьянь, ты сам на себя не похож. Где тот Алекс, которого я знаю? Где он? – я повысила голос, не выдержав. – А точно! Он же спился потому что какая-то шлюха изменила ему, а он не пережил того! Угробил свою жизнь и продолжает это делать!

– Всё сказала? – поднявшись, Алекс пригвоздил меня взглядом к месту.

– Тебе и этого будет достаточно, чтобы понять, каким ничтожеством ты стал!

– Какая же ты стерва.

– Спасибо! Сочту за комплимент. Завтра возвращается Эрнест, приведи себя в порядок. Я не хочу, чтобы он ещё и о тебе переживал, идиот! – бросила в уходящую мужскую спину.

Алекс громко хлопнул дверью, после чего послышались звуки льющейся воды.

– Ну пусть хотя бы душ примет для начала, – с облегчением выдала я.

– Ты слишком жестока с ним, детка! – сказала Нора, подливая новую порцию кипятка в мою чашку, сочувственно посмотрев на меня.

– Пускай так! Но мне надоело видеть то, что он с собой делает, – раздраженно ответила я, стиснув зубы.

– Ему плохо.

– Нора, он взрослый мужик! На Анастасии его жизнь клином не сошлась. Кто из нас стерва, так это она! Единственное, из-за чего ему нужно переживать, так это за дочку. Но пока он не встанет на ноги и не перестанет вливать в себя литры дерьма, она не даст ему видеться с ребенком.

– Я согласна с тобой, милая. Но мне так жаль его, – с горечью в голосе произнесла женщина, нахмурив брови.

– Только жалости ему не хватало для полного счастья, – проворчала я в чашку, недовольно покачав головой.

Всё моё детство прошло рядом с двумя людьми: Изабеллой и Алексом. Он был нам как старший брат. Родной брат моей матери в возрасте восьми лет лишился отца. У мамы и Алекса были разные отцы. А когда ему было десять, умерла и его мама – моя бабушка Эллис. Я её не знала и никогда не видела. Может, это было и к лучшему. Она, так же как Алекс сейчас, довела свою жизнь до состояния не возврата. Алкоголь погубил её… и я уверена, что на Алексе это тоже отразилось. Но, несмотря на сложное детство, он вырос достойным человеком. Уже в двадцать лет он помогал Эрнесту в бизнесе, окончил университет, переехал в отдельную квартиру. Но всё изменилось, когда он встретил её…

Анастасия. Мне сразу она не понравилась. Белая и пушистая овечка, которая оказалась хитрой и обольстительной лисой. Они были вместе почти пять лет. У них родилась прекрасная малышка. Но буквально полгода назад Алекс узнал, что все эти годы Анастасия изменяла ему. Но и тут всё оказалось не так просто. Измена была не совсем классической. Более пяти лет Анастасия проработала в эскорте… и даже после знакомства и начала отношений с Алексом не бросила это занятие, а продолжала нагло врать ему. Но за полгода Алекс так и не смог прийти в себя. До сих пор помню ту ночь, когда он это узнал: он приехал с бутылкой виски в руках и кричал так, что слышал весь штат.

– Мразь! Шлюха! Да как она могла трахаться с другими, а потом приходить и ложиться со мной в постель? И он был не один! Её трахали сотни мужиков! Сотни, блядь! В неё кончали старые ублюдки! Её рот поимело, блядь, половина города, если не больше! А я потом клялся ей в любви и ещё, дурак, же предложение сделал! Глупец! Какой же я придурок, – его голос дрожал от ярости и разбитых надежд.

В его словах было столько боли и горечи. Он кричал, плакал, молчал и так по кругу до самого утра, пока сон наконец не сломил его. Он уснул на диване на моих коленях, измождённый и с разбитым сердцем. Я тихонько гладила его по тёмным волосам, но как только переставала, он моментально просыпался. Поэтому мне пришлось просидеть с ним почти четыре часа, не шевелясь.

Но я верила и надеялась, что он справится. Алекс был молод и красив. Анастасия никогда не заслуживала такого человека, как он. Но всё пошло совсем не так, как я могла себе представить…

После чаепития с Норой я отправилась наверх в свою спальню. Заходя в комнату, я осмотрела пространство. Буквально год назад я съехала из этой квартиры в свою. Она находилась на другом конце города. В тихом районе, где никто не знал, кто такая Мириада Альт. Там я чувствовала себя собой и свободной. Но я часто навещала своих родных. С Эрни и Алексом мы часто виделись в офисе. Но Нора бы не пережила моего долгого отсутствия, поэтому хотя бы раз в неделю мне приходилось заглядывать в пентхаус.

Женщина всегда с ностальгией вспоминала моменты, когда я, Иза и Алекс были детьми. Как дом был полон смеха и суеты, а сейчас птенчики выросли и улетели кто куда. Иза съехалась с Итаном. Я переехала в одиночество, которое мне, кстати, очень даже нравилось. А вот Алекс после разрыва с Анастасией вернулся к Эрнесту. На этом настояла Нора, чтобы хоть как-то следить за его самочувствием во время его бесконечных пьянок.

Моя спальня была просторной и светлой. Бежевые тона, панорамные окна. Я любила минимализм. Присев на кровать, я решила прилечь на пару минут, прежде чем отправиться в душ и начать сборы. Когда я откинулась назад на мягкий матрас, то почувствовала лёгкое чувство жжения в районе лопаток. Прошипев от боли, я поднялась обратно.

Новая татуировка ещё немного ныла, но это было приятное нытье, пропитанное гордостью и чувством завершенности. Сегодня уже можно было снять пластырь и спокойно принять ванну. О, какой это будет долгожданный момент! Только вот мне нужна была помощь. Я уже предвкушала, сколько всего я услышу от Норы, когда она будет помогать мне. Но деваться было некуда…

– Ох, детка, Эрнест этого не переживёт! – воскликнула женщина, аккуратно снимая прозрачный пластырь с моей спины. Её голос был полон беспокойства, но и искренней заботы.

Я облокотилась руками о раковину, наблюдая за ней через зеркало. Легкий трепет пробежал по моей коже.

– Ну, поздно об этом говорить, когда всё сделано, – усмехнулась я, пытаясь сохранить уверенный вид.

– Ты помнишь, как он ворчал, когда ты эту сделала? – женщина указала взглядом на мою руку. – Тебе мало было? Ты настоящая хулиганка, Ада! Не жалеешь ты нас!

Я давно любила татуировки. Всегда. Не знаю, откуда это во мне. В моём окружении мало людей с разрисованными телами, особенно женщин. Если у мужчин это воспринималось вполне адекватно, то меня Эрнест чуть не четвертовал, когда в семнадцать лет я сделала свою первую. Это были крылья ангела, горящие в огне. Татуировку я набила на предплечье и на этом, конечно, не остановилась. К своим двадцати годам на моей правой руке не оставалось пустого места. Крылья ангела, узоры, цветы, линии и иероглифы – все они стали частью меня. Самой моей любимой был образ кудрявой девушки. Моя мать была блондинкой с длинными кудрявыми волосами, и я явно не унаследовала этого от неё.

Пока Нора обрабатывала заживляющей мазью мою спину, я смотрела в зеркало на свои чёрные как смоль волосы. Легкие кудряшки были собраны в хвост на затылке. Дед всегда рассказывал, что мать ненавидела структуру своих волос. Я ж, напротив, любила их.