Алёна Медведева – Сумасшествие с первого взгляда (страница 12)

Я знаю, что могу доверять Алексу, хоть наши отношения всегда были немного странными. В моём детстве, когда он был подростком, мы постоянно ругались и дрались, словно два дикарских зайца, которые никак не разделят территорию. Но без друг друга было несравненно хуже. Я была занозой в его заднице, а он моей защитой – строгим старшим братом, который во всём поддерживал и оберегал меня. По факту он мой дядя, но я всегда воспринимала его как старшего брата. Всё изменилось, когда в его жизни появилась Анастасия, и наши отношения начали терпеть испытания.

– Представляешь, какой будет скандал, если Лилиана или, того хуже, Вильям узнают, – Алекс выглядел встревоженным, и я понимала его тревоги. С их семейкой мало кто захочет связываться.

– Расслабься, Алекс. Лили всё знает…

– Что?! – его глаза округляются, и рука с сигаретой застывает в воздухе.

– Свободный брак… слышал что-нибудь о таком?

– Слышал, но…

– Что "но", Алекс? В нашем мире таких пар сотни, – примерно с таким же выражением лица, как сейчас у Алекса, я стояла перед Эмметом, когда он мне рассказал всё это.

– И ты поверила? – он смотрит на меня с недоверием, думая, что Эммет, скорее всего, мне лжёт… и честно говоря, я тоже так думала сначала.

– Нет, но потом да… Когда Лили дала понять, что всё знает, сомнений у меня уже не осталось.

– Это бред, Мириада! Это ненормально! – Алекс переходит на крик.

– Давай громче, Алекс. Может, даже Нору с Эрнестом позовём? Им, наверное, будет очень интересно, как думаешь? – шепчу я так, чтобы только он услышал.

Я стараюсь донести до него, что о таких вещах не стоит кричать на весь дом. – Нормально это или нет, решать не нам. Это их жизнь!

– Мириада, вот именно, что это их жизнь. Зачем влезать в эту паутину? Тебе нужен нормальный мужчина, чтобы семья, домашний очаг… А с Моррети это невозможно. Ты серьёзно веришь, что он когда-нибудь разведётся с Лилианой ради тебя?

– За "дуру" отдельное спасибо, обожаю твои комплименты, братик, – язвлю я, гасив сигарету в пепельнице. – Может, я сама разберусь, с кем мне трахаться, а с кем нет? Мне уже двадцать четыре, как думаешь, справлюсь? – я отхожу от перил, распрямляю спину и пытаюсь унять бурю внутри.

– Мириада, ты не понимаешь, такая жизнь не для тебя! Ты правда хочешь всю жизнь оставаться любовницей? Ты не мечтаешь о нормальной семье?

– Посмотрим на твою практику, Алекс: удалось ли тебе создать "нормальную семью"? – я знаю, что бью по больному месту, но и он не делает тоже самое.

Никто не смеет диктовать мне, как жить.

– Я никогда не изменял Анастасии. Не я разрушил наш брак.

– Это не главное. Главное, что я не хочу быть разбитой и сломанной, как ты, когда топил своё горе в алкоголе. Я не хочу знать, что мой муж заводит романы на стороне, пока я жду его с ужином. Не хочу рожать детей человеку, у которого есть другие семьи. Лучше быть, как ты сказал, "любовницей", чем пленницей в золотой клетке.

Высказав всё наболевшее, я ухожу, не оглядываясь. Пусть Алекс думает обо мне всё, что захочет, назывет ненормальной или неправильной… но я останусь собой. Меняться ради кого-то я не стану.

Во время принятия душа, когда ложусь в теплую постель, когда ворочаюсь с одного бока на другой, стараясь уснуть уже который час, все это время – меня не покидают мучительные мысли.

«Тебе нужен нормальный мужик, за которого ты сможешь выйти замуж и родить ему детей…» – эти слова Алекса тянут за собой цепочку воспоминаний.

 Первое, что сказал мне Эммет шесть месяцев назад, было: «Не влюбись в меня, Ада. Это будет твоей фатальной ошибкой…»

Фатальная ошибка настигла меня в первый же месяц. Я думала, что была безумно влюблена в него. Не влюбиться в Эммета Моррети было задачей невыполнимой. Когда перед тобой такой мужчина, трудно смотреть на жизнь с холодной головой. Сердце начинало биться быстрее рядом с ним, легкие сжимались от нехватки воздуха, когда его горячие губы касались моих. Тело поддавалось его чарам, не думая о последствиях…

Но я успела остановить себя. Я поняла, что падаю в бездну, из которой не выбраться. Каждое его сообщение, каждый его звонок становились смыслом моей жизни. Наши короткие встречи не давали мне покоя, но я держала это в тайне. Рыдала ночами в подушку, сгрызала ногти до мяса, разрывала душу на части, но молчала…

Однажды утром, проснувшись после ночи, проведенной с Эмметом, я осознала, что это не любовь. Это страсть, теплые чувства привязанности, уважения и обожания. Но он не был моим мужчиной, не тем, с кем я хотела бы прожить всю жизнь. И все же, я безумно обожала его как человека, как учителя, как возможность познать истину жестокой реальности.

Эммет никогда не был ко мне несправедлив. Ни одного грубого слова, ни малейшего намека на неуважение. Он был нежным, добрым и сострадательным. Он научил меня любить себя, принимать себя такой, какая я есть. Он говорил, что я должна всегда ставить себя на первое место. Никому не доверять, никого не слушать… И я стала той, которую нельзя пошатнуть. Я была довольна собой как никогда. Даже мой психотерапевт удивлялся, как мои мысли обрели ясность. Я начала жить настоящим, забыв о прошлом. Стала сильнее, мудрее и поняла, что не стоит ломать себя ради кого-то.

Психотерапевт говорил, что я отвергаю классические отношения мужчины и женщины, возможно, потому что в моей семье их не было. Эрнест до последнего любил бабушку Эллис и после нее никого не полюбил. Но это не мешало ему заводить короткие интрижки. Когда я повзрослела, я спрашивала у деда, почему в его жизни нет женщины, но он лишь отмахивался, говоря, что у него и так хватает проблем…

Разговоры о родителях мне кажутся бессмысленными. Я их никогда не видела. Если о матери я знала хоть что-то по рассказам, то об отце – ничего. Пустой чистый лист… и, наверное, я уже не хочу ничего знать.

Нужен ли мне человек, который более двадцати лет не являлся частью моей жизни? Знает ли он вообще о моем существовании? Если нет, то, скорее всего, уже и не узнает. Хотя меня не лишили любви и заботы родные, моя душа все равно тосковала оттого, что в моей жизни никогда не будет ни матери, ни отца…

Утро начиналось спокойно: я наслаждалась своим любимым эспрессо, как вдруг тишину нарушил голос.

– Доброе утро, милая, – дедушка поцеловал меня в макушку и сел на стул напротив.

– Как ты себя чувствуешь?

Эрни выглядел немного уставшим. Волосы его поседели еще сильнее за последний год, а плечи, которые всегда держали гордую осанку, сегодня были понурены. В его глазах плескался бесконечный поток мыслей.

– Все хорошо, плохо спал, но в остальном в порядке, – сказал он, поднося чашку со свежим кофе, приготовленным Норой, к губам.

Он избегал моего взгляда.

– Не ври, Эрнест. Бессонница мучает тебя уже давно, пора сходить к врачу, – произнесла Нора, заходя с кухни. Она принесла вафли и мюсли с фруктами для меня.

– Ты как всегда, – ворчал Эрни, выражая недовольство.

– Почему ты не хочешь сходить к терапевту? – я протянула руку через стол и коснулась его ладони.

– Ада, сейчас мое здоровье на последнем месте. Я должен удержать "ГруппАльт" на плаву. Мы не можем оставить тысячи людей без рабочих мест.

– Обещай, что как только все уладится, ты позволишь отвезти тебя в Италию на обследование…

Я смотрю на дедушку с мольбой в глазах, надеясь на его благоразумие. Мне неважны ни компания, ни тысячи людей, если его не станет… Любой ценой я отвезу его в лучшую клинику, которая уже поставила его на ноги после микроинсульта пять лет назад.

В тот раз я была слишком молода и не замечала, как здоровье Эрнеста ухудшалось. Бесконечные совещания, поездки и перелеты с его больным сердцем привели его к трехмесячному постельному режиму. Заставить такого мужчину, как мой дед, лежать в постели без дела было нелегко. Но страх потерять его был сильнее всего. Криками и слезами я всё-таки добилась своего.

Эрнест смотрел мне в глаза, и я видела, как сильно он не хотел соглашаться на обследование.

– Обещай, или я сегодня же оставлю тебя дома, Эрни.

– Обещаю, но только потому что сегодня нам обязательно нужно быть у Клауса.

– У меня нет выбора это пропустить? – спросила я, приподнимая правую бровь.

– Ты права. Мы все должны там быть, и в идеале, Изабелла тоже.

– Что происходит, Эрни? – его потерянный взгляд меня тревожил.

– Сегодня на благотворительном вечере будет кузен Клауса.

– Говори прямо. Я ничего не понимаю в вашем бизнесе, Эрнест!

Всё это с договорами, акциями и инвестициями – не для меня. Я разбираюсь лишь поверхностно. Я творческий человек, люблю дизайн и команду, с которой работаю, но всей душой хочу уйти в танец, посвятить себя своей любимой студии, но боюсь, в нынешний кризис компании я не смогу их бросить.

– Кузен Клауса… Рейн Даллес обещал нам помочь.

Глава 4.

Сидя перед мольбертом в своей квартире, я втягивала третью сигарету подряд. Никотин уносил меня от навязчивых мыслей, и пусть все вокруг твердили, что я гублю здоровье – это было моё наименьшее зло. Я не была зависимой, могла жить без сигарет, но как только тревога наваливалась, моя голова забивалась до предела, и я просто ломалась…

– Он сможет помочь, Мириада. Он уже спас множество компаний в кризисные времена, – уверял меня Эрни за завтраком.

– И как он поможет? Отнимет половину компании в обмен на свою "помощь"? Отдашь ему большую часть акций за что? – Я была вне себя. Эрни решил отказаться от власти в своем бизнесе. Как он мог быть готов отдать всё в чужие руки?