Алёна Май – Сейчас или никогда (страница 3)
Зайдя внутрь, необходимо было миновать кухню и гостиную, дальше – спальню родителей и ванную комнату. Быстрый и незаметный рывок в свой уединённый уголок сделать, конечно же, не получилось: перед телевизором в гостиной сидел отец мужа.
– Добрый вечер, Артур Григорьевич.
– Угу. Добрый, – не отрываясь от телевизора, бросил мужчина Карине.
Мужа и свекрови на первом этаже не было, поэтому она сразу двинулась на второй. Поднимаясь по лестнице, заметила свет наверху. Из санузла вышла свекровь.
– Добрый вечер.
– Добрый-добрый. Я тут зашла стирку запустить, разбери уже вещи, а то всё валяется неделями, не пойми как, в чём Давид вообще ходит у тебя?!
«В чём Давид ходит… Давид что, пятилетний ребёнок? Не может сам себе вещи постирать?!» – подумала Карина, но свекрови ответила совершенно другое:
– Да-да, разберу на выходных. Времени не было.
– Ой, у тебя никогда времени нет, уработалась вся, я смотрю.
Карина промолчала, борясь с желанием послать свекровь куда подальше.
– Разбери сегодня. Не могу на это смотреть в своем доме! – унося тазик с постиранными вещами, свекровь что-то бухтела себе под нос, но Карина её совершенно не слушала.
Свекровь никогда не стеснялась указывать ей на то, что она здесь чужая. Карина не раз просила мужа переехать на квартиру, и они даже смогли это осуществить, но ненадолго: начался летний сезон, и было принято решение вернуться, а квартиру сдавать отдыхающим.
Пройдя в спальню, подруга и там не обнаружила мужа. С облегчением вздохнув, она упала лицом в подушку прямо в одежде.
«Ну хоть десять минут полежу…» – пронеслось в голове девушки, и её окутал сон.
– …ммм… ммм…
Прошло какое-то время, прежде чем сознание начало возвращаться. Запах алкоголя, сигарет, холодные руки под рубашкой. Карина поспешила открыть глаза, испугавшись, но увидела мужа.
– Господи, Давид, ты меня напугал! – Карина села на кровати, отталкивая мужа и убирая волосы с лица.
Её всегда поражало то, насколько Давид не похож на мать. Марина Михайловна обладала крупными чертами лица, курносым носом, кожа её была очень неровная, и в целом, её сложно было назвать привлекательной. Карина даже радовалась, что её муж унаследовал внешность отца. Они были как две капли воды похожи – худоватое лицо, нос с горбинкой, сдвинутые массивные брови, острый подбородок. Отличие было лишь в густоте шевелюры: волосы Давида были густыми и немного вились, в то время как его отец уже давно облысел и поседел. Волосы были его гордостью, он каждый день тщательно мыл голову и укладывал их феном.
– Да ладно тебе, как будто первый раз, – от мужа разило алкоголем, видимо, где-то гулял.
– Ты где был? Я думала, ты дома, но уснула, стоило коснуться подушки.
– Да с пацанами катались по городу, ничего такого, – Давид не останавливал попытки соблазнить жену, пытаясь её поцеловать туда, куда дотянется.
– Да погоди же ты, дай в себя прийти, даже не раздевалась с работы, устала как собака… – закусив губу, подруга вспомнила: муж ещё не в курсе, что работы у неё больше нет. – Мне с тобой надо серьёзно поговорить.
– Давай не сейчас, такое настроение игривое у меня… – мужчина повалил жену на кровать и начал расстёгивать пуговицы на её рубашке.
Карину такой расклад не устраивал, и она всячески пыталась его оттолкнуть, и у неё это получилось.
– Давид, послушай меня! Мне сейчас не до секса, серьёзно! Мало того, что я спала, так ещё и ты со своим перегаром!
Карина вскочила с кровати и гневно посмотрела на мужа. От напряжения на её лбу выступили морщины, а кулаки непроизвольно сжались до побеления.
– Я так понимаю, разговаривать с тобой сейчас бесполезно? Ты слишком пьян?
– Карина, ты чего бешеная такая? Мне что, нельзя было с пацанами… погулять? – он говорил заторможенно, пытаясь сформулировать свою претензию. – Ты вон… сидишь до ночи на работе… – Давида шатало даже когда он сидел. – Мне теперь что, как пёс ждать тебя у калитки?!
– Дав… да причём тут это вообще. В любом случае, можешь больше не беспокоиться о моей работе, так как у меня её больше нет!
Она сказала это. Прямо ему в лицо. Карина так разнервничалась на этих словах, что дыхание сбилось. Она смотрела мужу прямо в глаза, а Давид смотрел куда-то сквозь неё.
– Чт… В смысле? – он словно не понял её, свел брови и скривил губы.
«И чего я ожидала, заводя этот разговор при таком его состоянии», – пронеслось в голове Карины, но она всё равно продолжила.
– Меня уволили.
– Уволили? – губы Давида скривились в довольной ухмылке. – Из твоей ЖКХ-шной шаражки?
– Да. Из моей ЖКХ-шной шаражки.
– Не удивлён, – он встал с кровати, пошатнулся, разводя руками. – Иди, ищи новую работу, не дома же тебе сидеть.
– Я пока не хочу… Не знаю… Я устала, Давид. Хочу отдохнуть. Ты же видел…
– Ой, то, что с тобой люди работать не могут – это и ежу понятно, – он взмахнул рукой так, что Карина дрогнула, но он этого не заметил. – С твоим-то характером.
Давид заплетающимся шагом дошёл до комода, на котором стояла начатая бутылка пива, и после того, как отхлебнул из неё, стал озираться по сторонам, словно ищет что-то.
– Ты слушаешь меня?
– Что? А ты не закончила?
Лицо его не отражало никаких эмоций. Бутылка в руках Давида вызывала больший интерес, чем слова жены. Карину злило всё, что говорил муж. Уровень агрессии и желание стукнуть его чем-нибудь повышались с каждым мгновением. Ей хотелось накинуться на него, и дать увесистую пощечину, или разбить эту бутылку о голову мужа, но она сдержалась и лишь обреченно и громко ругнулась.
– Что вы там разорались? Весь дом перебудите! – голос матери Давида послышался с первого этажа.
– Ой, да что там рассказывать… работать не умеешь, вот и скачешь от одной к другой. Нет бы уже сесть и делом заняться. А куда ты пойдёшь потом, ты думала? Или тут у нас красная дорожка постелена и выбирай – не хочу?
– А я тебя не заставляла сюда переезжать! Ты говорил, что тут будет хорошая работа! А в итоге что? Оба сидим по каким-то подвалам!
– Да ты просто неблагодарная дура! Вечно тебе всё не нравится.
– Ты просто не представляешь… – она сжала зубы, глаза застилали слёзы. – Я тебя просто ненавижу!
Карина больше не могла выносить этот разговор, поэтому развернулась и побежала прочь по лестнице.
– Ну и катись! – крикнул ей вслед муж.
Проходя мимо входной двери, подруга заметила торчащую пачку сигарет в толстовке мужа и забрала её с собой.
***
Все уснули. Кроме меня. Я, как обычно, листала ленты соцсетей и проверяла сообщения, на которые ещё не успела ответить. Залипание в телефон вроде как успокаивало, но на самом деле имело лишь краткосрочный эффект. В попытке отстраниться от семьи, я часами гуляла на просторах Интернет, общаясь со знакомыми и подругами. Все мои эмоции и энергия уходили в телефон так, что не оставалось ничего для реальной жизни. Я это понимала, но сделать ничего пока не могла. И не хотела. В какой-то момент мне показалось, что голова ненароком взорвётся от обилия информации и общения, ведь искренне считала себя интровертом.
Общение с людьми забирает у интровертов энергию, в то время как экстравертам, наоборот, необходимо общаться, чтобы чувствовать себя живыми. Бывают такие дни, когда вообще не хочется никакого общения. Испытываешь полное опустошение. В такие моменты хочется тотального одиночества, уйти в себя и немного передохнуть.
Работа моя была неотделима от общения с людьми. Ежедневные совещания по два часа, личное общение, зум-конференции для решения текущих проблем, руководитель без конца спрашивал, как идет работа, и я каждый раз отвечала ему одно и то же, ибо его сообщения меня только отвлекали. Работа мне и нравилась, и убивала одновременно, а дома ещё ждала семья. И всё же это было лучше, чем сидеть дома с ребёнком в декрете.
Я не настолько была зависима от одиночества, как может показаться из сказанного выше, но давать себе передышку – скорее необходимость, а не прихоть.
Ночь. И вроде устала, хочется спать, но нет. Сжимаю в руках телефон и сканирую соцсети, общаясь с подругами. Одна поругалась с мужем, другая пошла в очередной марафон по похудению, третья купила себе новое платье, а Карина… Карина после телефонного разговора не написала ни слова.
«Спит уже, наверное».
Погасив экран, я попыталась улечься, но то дочь закинет ногу на голову, то муж начинал храпеть, и постель уже не такая прохладная, а простыни смялись под спиной. Сон не шёл, поэтому решила сходить на балкон и покурить.
Огонёк зажигалки меня немного успокаивал. Курить я бросала на время декрета и кормления грудью, но вернулась к старой привычке при первой же возможности. Осознание того, что это мои – и только мои – пять минут долгожданного одиночества, видимо, подстёгивали убивать себя никотином.
Ещё раз взглянув на дисплей, увидела сообщение от подруги: «Алина, это просто трэш». Далее следовало голосовое сообщение, в котором Карина рассказывала, как прошёл разговор с мужем и следом ещё одно: «Сигареты у него стащила. Сижу тут на улице, у забора. Свекровь ещё уши грела. Господи, за что мне всё это…»
В конце сообщения было слышно, что Карина начала плакать.
– Что думаешь делать? Пошли всех лесом, – записала я аудио в ответ. – Можешь набрать. Я ещё не сплю.
Звонок Карины, и недолгий разговор. Конечно, решить проблемы по телефону невозможно, однако мы старались поддерживать друг друга, насколько это возможно.