Алёна Май – Проект Алиса Громова (страница 52)

Она всё ещё жива, и она в закрытой машине. А Матвей там, дерется не на жизнь, а на смерть. И если он проиграет… зарыться головой в песок как страус в надежде, что Алису не заметят, не получится. Как не заметить огромную страусиную задницу? Вот в этой заднице они сейчас все и находились.

Алиса быстро утерла щеки и аккуратно выглянула из-за руля. Руки продолжали трястись, поэтому она с силой сжала руки, чтобы унять дрожь. Телефон улетел уже куда-то под сидение и мало её волновал. Не было никакого прямого эфира — она блефовала. Думала, Константин лишь запугивает, и пыталась переиграть. Дура.

Из-за слёз, стоящих в глазах, и не разобрать, что происходит снаружи. Но Алиса увидела, и все её внутренности сжались от боли.

Матвей лежал на земле и не шевелился. Кати — не видать. А премьер этого театра абсурда смотрел на Алису безумными, налившимися кровью глазами, не говоря о том, что он сам был в крови.

Он снова направил на неё пистолет, но теперь он её не пугал. В её крови закипела ярость и отчаяние. Если Матвей умер…

Один удар сердца, и Алиса уже была полна решимости. Плевать, пробьет ли пуля стекло и попадет в неё — без Матвея она себе уже не представляла свою жизнь. Она была бы просто бессмысленной. Без его недовольного вида и ворчания, когда она разбрасывает вещи или ест в постели; без его смущения, когда он находит её секс-игрушки; без его напряжения, когда он не может предугадать мысли Алисы; без его улыбки, без смеха, без его губ на её губах и без его рук на её теле. Они слишком мало пробыли вместе как настоящая пара. Слишком-слишком-слишком мало!

Алиса включила фары. Яркий пучок света выхватил из темноты фигуру Константина. Секунда понадобилась, чтобы дрожащей ладонью перевести рычаг в «драйв». Ещё одна — чтобы нога, налитая свинцом ужаса, решительно вдавила педаль газа до щелчка в полу.

Двигатель взревел, машина вздрогнула всем кузовом и рванула вперёд, подчиняясь не логике, а чистой воле. Константин нажал на курок. Одна из пуль разбила лобовое, другая просвистела рядом. Разум Алисы уже отключился, а её скорость реакции повысилась так, будто она героиня фильма «Люси» и только что достигла уровня бога. Алиса выкрутила руль, пытаясь поймать мельтешащий силуэт как бабочку сачком. На секунду Алисе показалось, что она летит. А потом мир с грохотом, достойным финала блокбастера, вернулся на место.

Она врезалась в металлическую стену склада. Удар встряхнул её, как куклу. И тут — БАМ! — в лицо ударила подушка безопасности. Не спасительная мягкость, а оглушительный удар, будто кто-то дал не просто пощечину, а захотел выбить из неё всю дурь. Воздух вырвался из лёгких со свистом, в ушах зазвенело.

Алиса обмякла, уткнувшись лицом в шершавую ткань. Боль в груди доказывала, что она ещё жива. «Всё, — пронеслось в голове. — Как в кино. Только хуже».

Справа она услышала приглушенный стон и еле открыть глаза. Алиса с силой отодвинула обвисшую подушку. Глаза, залитые слезами, с трудом фокусировались. Она потянулась к двери и открыла её, едва не выпадая от машины. Скорости не хватило бы, чтобы убиться. В свете задних фар, падающем на асфальт, она увидела его — Константина. Он лежал в нескольких метрах, скрючившись, одной рукой сжимая бок. Он был жив и шарил руками по гравию.

Алиса издала протяжный стон. Нет, это был почти рык, который дался ей с трудом. И тут она увидела — Матвей, шатаясь, поднялся над распластавшимся Константином. Он посмотрел на него пустым, ледяным взглядом и с последними силами вырубил того ногой, скорее для уверенности, чем для удара. Константин обмяк окончательно.

Алиса словно воспарила, боль отступила на второй план, и ноги понесли вперед. К нему. К тому, ради которого она буквально совершила покушение на убийство.

И хоть решимости приблизиться к любимому человеку было не занимать, он чувствовала себя так, будто пробирается сквозь толщу воды. И это чувство отступило только когда она со всей своей любовью обняла Матвея.

— М-м-м, — Матвей сдавленно замычал, хватаясь одной рукой за бок, другой — за Алису.

— Ты жив, — это был не вопрос, а заклинание, молитва, выдох. — Ты жив, ты жив, ты жив…

— Немного потрепан, но… да… — шумно выдохнул он ей в волосы и поцеловал в макушку. — Ал… — он попытался ещё что-то сказать, но только кашлянул, и из уголка рта потекла алая струйка.

— Что такое? — алиса начала осматривать его только-только совладав с паникой, но новая нарастала. — Ты ранен? Покажи!

Матвей зажмурился и сплюнул в сторону.

— Зуб мне выбил. А так по ощущения и правда живой.

Она еще раз оглядела его испуганными глазами, аккуратно трогала пальцами его лицо, и так хотела поцеловать, но боялась сделать ему ещё больнеее. Она совсем забыла о том, что сама буквально пару минут назад врезалась в стену и разбила машину.

— Я разбила твою машину, — она дерганно посмотрела на место происшествия.

— Веришь или нет, но машина меня совершенно не волнует, а вот ты… — он убрал прилипшую прядь волос с её лба и обеспокоенно нахмурился. — У тебя лоб в крови. Тебе нужно в больницу.

Алиса засмеялась. Или зарыдала. Получилось и то, и другое сразу — истерический всхлип.

— Если только в дурку.

— Надо же. У тебя еще есть силы шутить, — Матвей улыбнулся.

И эта улыбка была лучшей из всех, что она видела у него. Потому что означала, что он правда жив. Он притянул её к себе и крепко обнял, а затем они оба опустились на землю, не в силах стоять.

— Что нам теперь делать? Это всё кажется мне нереальным.

— Не знаю. — Устало усмехнулся он. — Хотя с тобой, кажется, я должен был уже привыкнуть к тому, что не могу нормально ничего планировать, не облажавшись.

Алиса снова нервно засмеялась, и легонько ткнула Матвея в бок.

— Не надо. Я — послушная рабыня.

— Разве что в постели… — задумчиво протянул Матвей.

Щеки Алисы обдало жаром, в том числе от удивления, что Матвей поддержал её шутку, и если бы не головная боль и тот факт, что они оба травмированы, она бы непременно попыталась оспорить его утверждение.

Синие вспышки света уже мигали вдали, слишком поздно и как раз вовремя, словно оповещая о начале нового акта — с протоколами и неудобными вопросами.

Глава 30

— Почему ты не разрешаешь её навестить?

— Мама, успокойся.

— Почему я должна успокоиться, Матвей⁈ — ругалась Евгения Донцова. — Ты в больнице лежишь, а не в санатории! А она там совсем одна.

— Алиса сейчас с Сашей и Женей. Не надо создавать толпу, — процедил Матвей.

— Тоже мне помощники.

Евгения давно очень хотела увидеть Алису вживую, а не на фотографии, а узнав о том, что оба этих несносных ребенка попали в больницу, еле справилась с эмоциями.

— А младшенький ведь всё знал и нам ни слова не сказал, чем вы двое вообще занимаетесь!

— Он что?.. — испугался Матвей и сглотнул. Его не так сильно волновал гнев матери, как её впечатление об Алисе, которое могло сложиться неправильно. — Что он тебе сказал?

— Не собираюсь повторять эти глупости. Не верю, что ты мог додуматься до этих глупостей.

Матвей засомневался. Мать всегда была прямолинейной, а тут никакой конкретики. Он вздохнул и решил не продолжать разговор.

— Чтобы не сказал тебе Саша, виноват только я.

— Да? — наигранно удивилась Евгения.

Матвей кивнул и стиснул зубы — бок начал болеть. Он не стал тогда на складах волновать Алису понапрасну, но пуля его задела. Сама Алиса довольно сильно ударилась головой и получила сотрясение, но её быстро отпустили домой. Мать всё выведывала адрес девушки, но Матвей не поддавался.

— Мама, ты слишком громкая, а у меня уже совсем скоро перевязка. И вообще время посещений скоро заканчивается.

Евгения поджала губы, морщинки на её лице выступили сильнее. Мама выглядела взволнованной и уставшей, а Матвей не хотел видеть её такой.

— У моего сына пулевое ранение, в 21-то веке! Надо следить, чтобы эти врачи всё делали как надо, — буркнула она себе под нос.

— Ты же в этом ничего не понимаешь.

— Сынок, ты забыл, что есть интернет?

— Мам…

— Не мамкай мне. Ладно, пойду отца твоего найду и домой, но завтра мы снова приедем, — Евгения встала и разгладила на брюках складки, а затем чмокнула сына в макушку. Матвей не противился. — Матюш, только давай без самодеятельности, хорошо?

— Да какая тут самодеятельность, мам? — Матвей оглядел свои «владения»: койка, вешалка, тумбочка, стол, стул и кресло для посетителей.

Мать Матвея еще раз посмотрела на сына. Долго, пронзительно, с улыбкой на лице и болью в глазах, как смотрят только матери, когда их ребенку плохо, а помочь они ничем не могут.

— Перевязка, — медсестра открыла дверь палаты и вкатила тележку со всем необходимым. — Посетителей прошу не мешать.

— А я уже ухожу, — Евгения на миг задержалась в дверях. — У вас же достаточно компетенций?

— Мам, до встречи, — тихо и строго произнес Матвей.

Евгения покинула палату, а он прикрыл глаза и постарался не думать о боли. Перебарщивать с обезболивающими не хотелось — надо постараться отвлечься. Пока медсестра шуршала приготовлениями, Матвей в мыслях обратился к Алисе. Что она сейчас делает? Достают ли её Саша с Женей? Всего ли ей хватает? Злится ли она на него за то, что промолчал о ранении? Они так толком и не поговорили.

Когда приехала полиция, Матвей уже себя не ощущал. Все чувства смешались и перепутались. Затем мигалки скорой. Алиса сама разговаривала с полицейскими. Матвея и Константина везли на двух машинах скорых. Алису осмотрели на месте и её довез отец Жени на служебной машине.