Алёна Май – Проект Алиса Громова (страница 45)

— О чем ты думаешь?

Она отстранилась и хитро улыбнулась от уха до уха:

— Представляю, что ем фруктовый лед.

Эта фраза стала началом конца. Или началом начал? Кто-то нажал красную кнопку в ядерном чемоданчике.

Матвей подхватил Алису под талию и швырнул на середину кровати, вновь накрыл ее своим большим телом, поцеловал. Алиса попыталась отвернуться

— Погоди, я же только что…

Но Матвей ее уже не слышал. В ушах стоял призывный гул, кровь застилала глаза. Он мог думать только о том, как они сольются в страстном горизонтальном танце. Распаковал серебристый квадрат и своим действием ознаменовал окончание прелюдии.

Алиса содрогнулась от ощущения наполненности, как будто могла испытать оргазм от одного лишь движения. Матвей замер, но лишь на короткое мгновение. Посмаковал это ощущение давления вокруг себя немного и не намерен был больше останавливаться.

Толчок за толчком Матвей показывал Алисе силу своего желания. Она же выгибала спину, царапалась ногтями, стонала и кусала его уши. Матвею же приходилось думать о каких-то неприятных вещах, вроде рабочего расписания, чтобы сдержать пик.

— Еще, — стонала Алиса. — Быстрее.

Матвей зарычал и перевернул Алису на живот.

Прижался к ней, поцеловал в шею, вдоль позвоночника, а затем и вовсе поставил на колени рывком.

— Опустись, — Матвей положил руку на спину Алисе, заставляя прогнуться.

Алиса лежала щекой на кровати, а сзади… творилось безумие. Они не просто занимались сексом, они становились одним целым, их сердца бились в унисон, а реакции тела синхронизировались. Потрясающая синергия.

Матвей точно обезумел, потому что брал ее куда более яростно, чем Кхал Дрого Дейнерис в «Игре престолов» (одна из любимых пар Алисы в этом сериале). И у нее перед глазами от удовольствия плясали солнце и звезды.

Колени и локти саднило от трения — плевать, лишь бы это не заканчивалось. Однако, рано или поздно, и шикарный секс оканчивается. И Алиса, и Матвей выдохлись, настолько яростными они были в постели.

Кружилась голова, немели конечности. Пульсация рождалась в месте слияния их тел и вон он тот самый миг, когда они взошли на вершину. Прекрасный и дарующий освобождение. Хоть и дышать невозможно, как и двигаться.

Матвей всем весом придавил онемевшее тело Алисы к кровати, дрожал, но продолжал гладить ее по плечам. Алиса от переизбытка чувств и удовольствия… заплакала.

— Эй, — испугался Матвей. — Что такое?

— Это было просто супер, — она спрятала смущенное лицо в волосах и снова содрогнулась в рыданиях.

Матвею реакция Алисы была до боли непривычна и действительно испугала. Он притянул ее в объятия. Как ее успокоить? Что сказать? Разве люди плачут, когда им хорошо?

Матвей не нашел в себе других слов, кроме тех, что итак рвались из его груди уже довольно давно:

— Я… — слова встали в горле. Страшно. — Я люблю тебя.

Алиса сразу же замерла, но продолжила дрожать. Она посмотрела на него своими заплаканными глазами, попыталась улыбнуться, но… снова разрыдалась.

Дурак. Сказать такое сразу после секса — совершенно не романтично, поспешно, ошеломляюще. Она может решить, что он поддался моменту.

Алиса не умела читать мысли и эти переживания остались только у Матвея в голове. Ее совершенно не волновала ни ситуация, ни что-либо еще. Она услышала от него то, чего так желала.

Алиса прильнула к Матвею со всей силой.

— Не отпущу! Никому не отдам! Ты — мой! — яростно закричала она, а Матвей тем временем боролся с тахикардией. У него даже пальцы на руках онемели после признания. — Пусть облысеют все эти сомнительные женщины, которые решили, что могут лезть к нам.

Матвей засмеялся. Кажется, и он готов расплакаться, как мальчишка. Только с Алисой он мог позволить себе проявить слабость. Она и была его слабостью. Случись с ней еще что-то, он чувствовал, что не переживет. Больше не переживет.

— Чего смеешься⁈

Матвей получил от Алисы легкую оплеуху. Пусть бьет. Может делать с ним, что хочет — лишь бы была довольна и перестала плакать.

— У меня сердце чуть не остановилось, а ты… Ты — это ты. Никогда не меняйся.

Алиса закусила губу. Дура. Даже не ответила ему. Но что-то она переволновалась, и все слова застряли в горле. Она была очень счастлива. И напугана, ведь это не просто слова под действием момента. Нет, Алиса так не думала. Матвей не сказал бы такое просто так, если бы не чувствовал так.

— Думаешь, я не могу признаться⁈

— Алиса…

— Я тоже люблю тебя, вообще-то! Мы еще поспорим, кто любит больше!

— Алиса…

— Целый год ты меня донимал, сделал из меня рабыню! Был холоден и отстранен, сбегал, когда начинало пахнуть жареным!..

Она не давала Матвею даже слова вставить, но Матвей был уверен, что если не остановить ее поток слов, то она наговорит того, чего не хочет. Возможно, даже где-то между делом пожелает ему сдохнуть в канаве. Это было в ее стиле. Это она, благо, не слышала как он называл ее крысой. Они оба друг друга стоили.

Матвей приложил указательный палец к губам Алисы.

Теплая улыбка поразила ее в самое сердце, в который раз. Боги, и почему он стал таким красивым, добрым и чутким? У Алисы не было и шанса в него не влюбиться.

— Все хорошо, — Матвей отпустил Алису и поцеловал. — Мне тоже немного страшно. Хотя кого я обманываю? Мне очень и очень страшно.

— Страшно любить меня? — надулась Алиса.

— Страшно от того, что я так сильно тебя люблю, что могу умереть, если ты будешь не со мной, — Матвей очертил скулы Алисы и убрал волосы за ухо.

Ее сердце билось с частотой 200 ударов в минуту или даже больше… Она только знала, что наконец высказалась, призналась. А он признался ей. И сделал это, черт возьми, первым!

— Хватит! — Алиса спряталась в ладонях. — Я хочу есть. А ты?

— Если честно, я больше хочу спать.

— Тогда… — Алиса указала пальцем в сторону кухни. — Я пойду похомячу, а ты отдыхай.

— Прекрасная идея. Только, пожалуйста, не ешь при мне в кровати. Я хоть и сказал, что люблю тебя, но не до такой степени.

— Эй!

Они засмеялись, но слова Матвея явно снизили напряжение. Он откинулся на подушки и подмял под себя одеяло.

— Даже трусы не наденешь? — удивилась Алиса.

— Сил нет.

— Ну и ладно.

Матвей засыпал с улыбкой на лице. Алиса с удовольствием перекусила. И все казалось наладилось. Как минимум, между ними. Невидимая стена наконец упала.

Глава 25

Жанна Ивлеева съехала из родительского дома в возрасте тридцати лет. Именно тогда она начала ощущать давление со стороны отца и его излишнее внимание к своей персоне. Очень уж его волновало её семейное положение. По мнению отца Жанны, она давно уже должна была выйти замуж и родить ему внуков, но всё никак.

Жанна вела разгульный образ жизни, но не перебарщивала. Меняла мужчин как перчатки да и только. Все как на подбор перспективные красавцы. Ей нравилось быть в позиции сверху, раскрывать таланты молодых дарований, направлять. Она считала, что имеет вкус и понимание, как всё провернуть.

И действительно, никто не жаловался. Разве что она сама.

Неблагодарные свиньи.

Она поднимала их на пьедестал, а они бросали её ради более молодых, более податливых. Они сами начинали хотеть быть сверху.

Жанна такое не прощала. Как же больно было падать всем этим мужчинам с высоты своего успеха. Хватало одного дня, одного слуха, одной маленькой пикантной подробности — после секса мужчины довольно болтливы и самоуверенны — и всё! Крах карьеры подкрадывался тихо и внезапно, как айсберг в Титанике и уже не свернуть. Жанна была этим айсбергом.

Матвей отличался от всех этих идиотов. Он… реально её любил. А она не ценила, не берегла. Она ждала нового предательства. Однако он не предавал — и это её напрягало. Матвей рушил все её представления о мужчинах. Галантный джентльмен не вызывал в ней того трепета как эти проходные казановы.

Пока она его не потеряла.

Сначала она наблюдала как он мучается, но позже, когда Матвей стал жить дальше без неё, она поняла, что потеряла. И она поменяла правила этой игры. Теперь она стала разрушать жизни женщин, которые думали, что достойны её Матвея.