Алёна Май – Проект Алиса Громова (страница 34)
— Вижу по твоему лицу, что ты что-то вспомнил…
— Ни черта я не вспомнил, — разозлился Матвей. — Верни телефон.
— Лови.
Саня кинул Матвею телефон и тот с трясущимися руками нашел то самое сообщение Алисы, от которого даже у Сани при чтении перехватило дыхание.
— Блядь.
Матвей набрал Алису. Гудки-гудки-гудки-гудки.
—
Он открыл их переписку снова — пустота. Прошло несколько жалких секунд, а она успела удалить всю переписку. От Матвея словно отрезали кусок, наживую. Все сообщения оставались недоставленными: попал в черный список.
Профиль — заблокирован для просмотра. Матвей вмиг протрезвел. Адреналин бил у него в ушах.
— Дай свой телефон, — приказал он Саше. Тот подчинился.
Все фото были удалены, пустота. Сердце Матвея рухнуло куда-то в пропасть.
Был только один пост. Видео. Запуск.
— Привет, мои дорогие, — Алиса заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Она была одета в серый спортивный костюм, а волосы небрежно собраны в пучок. — Наверное, вы удивлены, что я очистила это профиль. Возможно, даже расстроены. Меня морально раздавили ваши негативные сообщения, и, признаться, это решение далось нелегко, — Алиса помолчала, отвела взгляд в сторону, потом вновь повернулась к камере. Казалось, она сдерживает слезы. — Признаться честно, те фотографии — чистая правда. Я обманула Матвея. Можете осуждать меня — я это заслужила…
— Что за бред она несет? — Матвей до боли сжал телефон в руке.
Алиса откровенно врала.
— Я хочу уйти, пока эта грязь не распространилась еще дальше. Простите, что не оправдала вашего доверия. На этом у меня все. Не пишите, через сутки я удалю этот аккаунт.
Алиса из видео снова замолчала, а затем тихо заплакала. Утерев быстро слезы рукавом, она подняла свои серые глаза, которые от слез стали холодными. Она смотрела так прямо, будто могла вылезти из экрана.
— Матвей, я тебя люблю, но ты достоин лучшего. Слава вскружила мне голову, и я потеряла в этом себя. Спасибо за твою заботу и чувства. Прощай.
И видео началось снова. Матвей просмотрел его раз… десять? Двадцать?
Алиса сошла с ума. Нет, это он сошел с ума. Точно. Определенно.
— Врежь мне.
— Что? — переспросил Саня.
— Я кажется сплю. Надо мне врезать.
— Матвей, не сходи с ума.
— Ты же слышал этот бред? Тоже слышал?
Саня помрачнел.
— Согласен, что это бред, но… Что ты делаешь?
Матвей резко вскочил с дивана, его лицо не выражало ничего, а вены на руках вздулись. Он швырнул в Саню ключами от машины.
— Отвези меня к ней.
— Ты уверен?
— Саня, еще один вопрос…
— Понял-понял.
Санечка пребывал в тревожном возбуждении. Любопытство боролось со здравым смыслом. Ему хотелось узнать, что происходит, но быть рядом со злым Матвеем не хотелось — еще попадет под горячую руку. Отпускать брата в таком состоянии куда-то одного — чревато. Поэтому он смиренно перешел в режим шофера. Матвей всю дорогу названивал всем, кому можно. Алиса — не абонент, Катя-помощница — аналогично. А эта-то чего потерялась?
Но прибыв на квартиру к Алисе, они никого не обнаружили. Судя по хаосу, что творился в квартире, Алиса собиралась впопыхах.
— Она ушла, Матвей. Разве не видишь, какой тут бардак? Будто ограбление было.
— Да у нее всегда такой бардак, — махнул рукой Матвей.
На кухне он обнаружил накрытый на двоих стол с кучей еды, перемотанной пленкой, недопитую бутылку вина, гору грязной посуды: Алиса сама готовила. Матвей быстро прошел в спальню и начал рыться по шкафам — все было перевернуто. Она точно собиралась, но забрала только вещи первой необходимости.
— Блядь, — Матвей ударил по шкафу, разбивая зеркало на мелкие осколки. Из его костяшек хлынула кровь. — Какого хрена, Алиса?
Еще вчера он мечтал, как будет всю ночь обнимать её, как сообщит ей об отпуске, как они полетят в Стамбул и забудут обо всей этой работе, блогах и по-человечески отдохнут, только вдвоем. Матвей фантазировал о жизни с ней и дальше: как познакомит с родителями и о прочих радостях серьезных отношений.
Что же случилось?
Голова без остановки болела, не давая мыслям выстраиваться в ряд. Его охватила паника. Он не верил тому, что видел. Она не могла уйти. Целью жизни Алисы было выводить Матвея из себя, а не плакать на камеру и просить прощения. Это не она. Матвей утвердился в мысли, что она играла. Но зачем?
Глава 19
Санечка впервые наврал матери. Она была в курсе образа жизни сына, рода его деятельности, часто держала руку на пульсе, хоть отец и повторял без конца:
— Он взрослый, Женя! Вспомни себя!
— Я-то себя помню, — прищурилась Евгения Донцова. — А вот тебя лучше бы не помнила. Яблоко же от яблоньки недалеко падает?
Григорий лишь махнул на жену рукой. Ну, был за ним грешок. Может, два-три. А кто не мечтал в его молодости стать рокером и колесить по стране? А сыновьями он всегда гордился, старший так и вовсе образец для подражания, а младший… Ну он на то и младший. Институт закончил, не наркоманит и славно. Больших ожиданий Григорий на Саню не возлагал, но был уверен, если вдруг что с ним случится, мать в беде не оставит.
А Матвей всегда был сам по себе. Конечно, помогал старикам как мог, никогда ни в чем не отказывал, но его как будто и напрягать не хотелось. Он всегда был слишком серьезным. Или лучше сказать… замкнутым? Матвей улыбался только когда держал в руках фотоаппарат. Потом они с женой окончательно перебрались за город и Григорию часто было неспокойно. Да, он убеждал Евгению, что их сыновья выросли и могут сами за себя постоять, но сам в душе таил тревогу. Ведь как никак он их отец и готов был кинуться защищать их, даже если бы сам был уже дряхлым стариком.
И вот Саня соврал. Благо, не в лицо, а по телефону. Иначе его ложь была бы сразу раскрыта. Он не Матвей, не мог нести чушь с каменным лицом. А после того, что Саня успел увидеть, он был уверен, что брат ведет чуть ли не двойную жизнь.
И вот где-то нашла коса на камень, ибо Матвей после исчезновения Алисы прошелся по всем стадиям принятия (без финальной), и не по одному разу. Родители не могли с ним связаться и Сане пришлось экстренно придумывать какие-то отмазки: то Матвей в душе был, то в подвале съемка, то в лес уехал, то телефон разбил и так далее. Саня нес всякий бред, а мама верила. Это же Саня — он никогда не врал матери.
Стадия отрицания у Матвея прошла относительно спокойно. Он все ходил по квартире Алисы, пытался с ней связаться, затем хотел перейти к более активным действиям, да вот беда: все друзья Алисы заблокировали его, а мать Алисы даже не смогла с ним поговорить. Трубку взял отчим и послал Матвея на три веселых буквы, сказав, что не видел Алису.
Матвей столкнулся с проблемой — он не знал ничего об Алисе вне их… отношений. Саня урывками добывал из брата информацию, тот ей делился неохотно.
— Я не смогу тебе помочь, если ты все не расскажешь.
То ли Матвею было стыдно, то ли он просто привык лгать. В итоге все же сдался и поделился с Сашей всей ситуацией. Сказать, что тот был в шоке — ничего не сказать. У него чуть не вырвалось: «Понятно, почему она сбежала. Ты же гребаный псих!» Но это же братик, братишка, старшенький Донцов. В общем, Санечка был на грани.
Матвей перешел в стадию гнева, когда нашел кольцо. Он вышвырнул его в окно.
— Твой подарок?
— Нет, блядь! — следом в окно полетел цветочный горшок.
Сане пришлось связать брата по рукам и ногам, так как тот совсем разошелся. И благо под окнами никого не было.
— Ты разнесешь всю квартиру. Успокойся уже!
— Как я могу успокоиться, Саша⁈
Матвей вырвался из хватки брата и прижал того к полу, чуть ли не замахиваясь для удара, но вовремя опомнился и его кулак встретился с паркетом.
— Какого хрена творит эта сучка? Скажи мне!
Матвей тряс брата, у Сани уже перед глазами все плыло. Алиса стала «сучкой». «Какая интересная у Матвея, однако, любовь,» — подумал Саня. — «Пора вызывать санитаров».
— Отпусти меня, придурок! — Саня оттолкнул Матвея коленями и скинул с себя. — Я-то тут причем⁈
Матвей упал на пол и закрыл глаза ладонями. Он тяжело дышал и не находил себе места. Его мозг плавился, Матвей ничего не понимал.
Старший Донцов резко встал и снова взял свой телефон, открыл то самое видео Алисы. На словах «я тебя люблю» в глазах Матвея чуть ли не слезы вставали. Его настроение менялось быстрее, чем у женщины в ПМС. После он и вовсе начал смеяться.