Алёна Май – Личный дневник (пьяной) влюблённой провидицы (страница 47)

— Ничего.

Под ребром больно кольнуло. Ложь. Наглая ложь.

“Валить надо от него подальше, Октавия. И написать Максу! Не отказывайся от него только потому что этот придурок тебя спас!”— кричало подсознание.

Эта была очень хорошая идея. Бежать.

— Мне пора уходить, — безразлично сказала и прошла мимо Тобиаса в сторону к двери. — Отдам тебе вещи позже, если ты не против.

— Против.

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно.

— Тобиас Бергман! — в меня вселился демон, готовый разорвать его на части.

— Что?

— Прекращай эти игры со мной. Мне уже совсем неинтересно.

Мне кажется у меня пар пошел из ушей и носа. Я сверлила в нем дырку, а его лицо не выражало ровным счетом ничего. Непробиваемая стена.

— Да что с тобой не так, Тобиас Бергман?! — заверещала, переходя на ультразвук.

Крышечка от кувшинчика с терпением с грохотом полетела на пол и разбилась вдребезги.

— Определись уже! То ты отвергаешь меня, не переставая повторять, что я не в твоем вкусе. А через четыре года как ни в чем не бывало зовешь на ужин. То целуешь меня, от ревности или черт пойми от чего, затем снова пропадаешь. А потом снова появляешься и спасаешь меня! У меня мозги плавятся от тебя, я с ума схожу, потому что ничего не понимаю! Если что-то чувствуешь ко мне, то зачем позволяешь встречаться с другими парнями, спать с ними! Зачем эти булочки с кофе с утра? А теперь ты выгоняешь меня?!

Орала, сама не понимая, что несу. Все сказанное казалось несвязным бредом. Да это и был несвязный бред. Невозможно передать всё, что я хотела бы ему высказать.

— А еще это твоё “я бы убил за тебя”. Что это? Какая-то очередная пафосная речь?!

Тобиас сжал руки в кулаки до побеления костяшек.

— Злишься? Не смей даже! Только я тут должна злиться! — продолжала кричать на него, сокращая дистанцию между нами.

Он не смотрел на меня, отвернулся. А мне хотелось врезать ему по физиономии.

— Октавия, прекращай.

— Октавия то, Октавия сё. Меня уже тошнит, когда ты произносишь моё имя! Хватит издеваться надо мной, Тобиас! Объясни чего ты добиваешься, или исчезни из моей жизни навсегда! — проорала так громко, что соседям впору было бы вызвать полицию.

Адский блеск зеленых глаз заставил сжаться сердце. А по щекам моим уже лились слёзы.

— Ничего не хочешь ответить?

— Мне нечего тебе сказать, Октавия.

— Тогда перестань влезать в мою жизнь и портить её, — утерла слёзы, в моей груди образовалась огромная невидимая черная дыра.

— Ты первая это начала.

— Когда это?! — выпалила, не подумав, но потом вспомнила, что он был прав. Слежка за Тоби Мангельфом положила начало этому безумию.

Немного сбавила обороты, иначе скоро выпрыгну в окно с разбегу.

— Если бы я знала, чем всё это обернётся, то держалась бы от тебя за тысячу километров.

— Но ты этого не предвидела.

Коннектор запищал и я сменила фокус внимания с Тобиаса на него. Максимилиан спрашивал, как я себя чувствую.

— Иди к нему.

— Ты разрешаешь? — спросила с издевкой.

— Как будто тебе нужно моё разрешение.

— Ты прав. Не нужно.

— Он хороший человек, — сказал так, будто благословлял меня

— А ты нет?

Тобиас пожал плечами. И почему я до сих пор стояла в его квартире? Макс — вот моё светлое будущее. Не Тобиас. Вселенная издевалась, заставляя сделать выбор между двумя братьями.

“И кого выберешь ты?”— ворвалось подсознание.

“Я должна выбрать Макса”.

“Но хочешь выбрать Тобиаса?”

— Если вдруг еще раз встретимся… Прошу, сделай вид, что мы не знакомы.

Ушла от Тобиаса так быстро, как только могла. Отвернулась, не в силах вынести его тяжелого взгляда, который я не понимала. Бежала, ноги сводило, дыхания не хватало. Один квартал, второй. Бежала, не зная куда. Просто куда-то подальше. Прохожие оборачивались, видок у меня был тот еще, но мне было на всё плевать. Бежать, бежать и еще раз бежать. Подальше от Тобиаса, поближе к Максу.

Глава 26. (частично 18+)

Дорогой дневник, Тобиаса Бергмана я решила похоронить глубоко в своем сердце. Надеюсь, ты мне в этом поможешь.

Я очень надеялась, что Тобиас внемлет моим словам и остановится. Единственное, что продолжало тяготить — это то, что совсем не поблагодарила его за спасение от тех уродов.

Макс пришел в тот же день и принес мне шикарный букет цветов. Я извинялась так, как не извинялась никогда в жизни, за то, что бросила его, хоть это и не было моей виной. Совсем скоро мой день рождения, и я решила, что это отличный повод начать жизнь чуть ли не заново. Перечеркнуть всё, что было до и начать строить новое и, надеюсь, светлое будущее. Без всех этих эмоциональных качелей.

Снова ушла в работу. Книга, которую нам отдал Максимилиан, была настолько интересной, что затмила собой все остальные. Страница за страницей я погружалась в историю, куда более значимую, чем вся моя жизнь. Особое внимание привлекали заметки на полях, уже на современном языке, которые помогали лучше понять текст.

— А книга всегда принадлежала вашей семье? — как-то спросила у Максимилиана.

— Я точно не знаю, но как-то она у нас оказалась.

— А эти пометки не ты оставил? Благодаря им намного интереснее читать.

— Пометки? — удивился Максимилиан. — Я если честно, боялся ее даже трогать. Она такая ветхая. И всегда хранилась под стеклом у отца в кабинете.

— Ну и ладно. В любом случае, спасибо тому, кто это сделал!

Очередное свидание с Максимилианом проходило просто безупречно. Разве что попросила его больше не водить меня в слишком людные места. Мой дневник уже был полон счастливых моментов, которые каждый день дарил Макс. А я начала немного изнывать от того, что свидания завершались лишь поцелуями.

— Фрея, со мной что-то не так? Почему он медлит?!

— А ты как себя вообще чувствуешь после… — аккуратно спросила подруга.

— За это вообще не переживай! И перестань об этом напоминать.

Фрея задумалась.

— Может, он импотент?

— Фрея!

— Ну а что? Я не вижу другой причины. Или ждет, что ты сделаешь первый шаг.

— Надоело делать первый шаг.

— А как он должен понять, что ты готова к безумной и страстной ночи с ним?

— И как ты предлагаешь это сделать?! Подойти и сказать: Максимилиан, я так хочу тебя. Возьми меня. — Театрально изобразила свои слова, заливаясь после смехом. — Да я со стыда сгорю!