Алёна Макеева – Шато де л'еспуа (страница 7)

– А что ты теряешь? – Провоцировал он. – Всего-то один поцелуй. Неужели я так паршиво целуюсь? – Скорчил он такое жалостливое лицо, оттопырив нижнюю губу, что я едва не рассмеялась.

– Нет, хорошо, – решила я, что нужно показать ему, что я взрослая, серьезная женщина, а значит, нужно четко отвечать на поставленный вопрос.

– Ну так рискни, вдруг понравится, – продолжал куражиться Адриан, изобразив страсть и закусив губу.

Я не выдержала и рассмеялась, ему всегда удавалось веселить меня. Да и вообще, с ним мне было легко, я ничего не изображала из себя. Было плохо – я грустила, было весело – я хохотала, хотела плакать – он успокаивал, хотела выпить вина, он находил самое лучшее.

– Ну? – Наклонился он ко мне ближе, я почувствовала его дыхание на своих губах и судорожно сглотнула.

Да черт подери, он целовался, как бог, наверное, ибо как целуется бог мне было явно неведомо, но прошлый раз я пыталась забыть всю неделю.

Адриан не стал дожидаться ответа, одной рукой он обхватил мой затылок, от чего у меня уже побежали мурашки по телу, я посмотрела на него, чтобы сказать, что его идея – не самое лучшее, но смогла только вздохнуть, слова застряли в горле. Как в замедленной съемке в кино я наблюдала, как его губы медленно приближаются к моим, в то время как мое сердце билось с бешеной скорость. Его губы едва коснулись моих, а разум уже сдался. Не соображая, что я вообще делаю, я сама подалась к нему и поцеловала. Это была невыносимая пытка – нельзя, но настолько приятно, что я перестала контролировать себя в эту секунду.

Как будто бы почувствовав мою слабость, Адриан прижал меня к себе и буквально впился губами. Я пропала… Обвив его шею руками, я прижалась к нему всем телом, чувствуя не меньшее возбуждение, чем он. Правда, проблески разума еще надеялись, что сейчас он отступит, и мы как-то разберемся с произошедшем, в крайнем случае посмеемся и разойдемся. Но вместо этого Адриан скользнул рукой под футболку и обхватив мою грудь ладонью, провел большим пальцем по соску. Шах и мат в один ход! Я застонала, не отрываясь от поцелуя, и искры сознания потухли, не успев разгореться, затушенные волной нереального удовольствия.

В следующую секунду с меня уже слетела футболка, а его губы прокладывали дорожку вниз по моей шее. Опершись одной рукой, я отклонилась назад, запустив вторую в его шевелюру. Пальцы сами сжались, когда он коснулся языком соска, как будто бы это была конфета, самая вкусная в мире, а я окончательно утонула в накатывающих волнах возбуждения.

Наконец, доведя меня чуть не исступления губами, он одной рукой приподнял меня со стола и стянул шорты вместе с нижним бельем. Кажется, это был последний шанс остановиться, но я его промахнула, даже не заметив, чувствуя, как рука Адриана скользнула мне по бедру вверх туда, откуда шансов выбраться без оргазма уже точно не осталось. И, боже мой, он точно знал, что делает. Так что уже через пару минут, я неприлично вскрикивая, готова была на все, только бы он закончил начатое. Правда, Адриан сделал ровно противоположное:

– Черт, – сдавленно выругался он, останавливаясь. – Презервативы, – простонал он.

– Плевать, – прохрипела я, – у меня спираль стоит, – тяжело дышала я.

Вместо ответа, он сильно поцеловал меня и возобновил движения пальцами ровно с того момента, где остановился, так что очень быстро я выгнулась, издав такой вопль, что сама вздрогнула, но сообразить не успела, оргазм не оставил ни единого шанса на здравые мысли. Воспользовавшись моим беззащитным положением, Адриан стянул брюки и буквально вонзился в меня, лишь усиливая удовольствие. Чтобы нам было удобнее, я уперлась в его копчик пятками и пододвинулась ближе. Наши стоны сливались в один звук, хотя мы не размыкали губ, которые, казалось, срослись в единое целое, размыкаясь лишь, чтобы сделать вдох. Не в силах больше сопротивляться, я вцепилась в его плечи пальцами и изогнулась, Адриан последовал моему примеру, чуть отклонившись назад. Он рухнул вперед, опершись на руки, а я обвила его шею, чтобы не упасть, чувствуя его тяжелое дыхание.

Не знаю, сколько прошло времени, но я подскочила от звука бьющейся посуды в раковине, судя по всему, тарелки съехали и разбили бокал.

– Господи, – вздрогнул и Адриан, отходя от меня.

Я украдкой скользнула по его почти обнаженному телу, ловя себя на мысли, что даже, его мужское достоинство, смотрелось шикарно. Вот уж действительно достоинство, а не просто название. Но тут же сжала ноги, стыдливо прикрываясь, в отличие от Адриана, который был в рубашке и уже даже успел натянуть брюки, я была абсолютно раздетая. Нащупав футболку возле себя, я, как смогла, прижала ее к груди.

– Ой, да ладно, – взмолился Адриан, глядя на меня.

Я лишь захлопала глазами.

– Мари, – недоуменно смотрел он на меня, – ты чего?

– А ты считаешь, что все нормально? – Пропищала я сдавленным голосом.

– Да, или мне показалось, что тебе было хорошо? – Как-то неуверенно подошел он ко мне, но я выставила вперед ногу и даже пальцы натянула, чтобы между нами был лишний сантиметр. Адриан смерил всю эту композицию взглядом, сложил руки на груди и вопросительно уставился на меня.

Я медленно выпрямила ногу, чувствуя себя акробатом, балансируя на заднице на крою стола. Он послушно отступил на шаг, глядя на меня, как на полоумную. Хотя, кто сказал, что я нормальная, переспать с… Не знаю, как его назвать теперь!

– Мари, – начал было он, но я судорожно затрясла головой.

– Что ты наделал?! – Взмолилась я.

– В смысле? – Развел он руками.

– Так нельзя было, – протестовала я, а он уставился на меня, открыв рот.

– Что нельзя? – Не выдержал он.

– Вот это все, ты даже не спросил, хочу ли я, – несла я несусветную чушь, лишь бы оправдать, что тоже хотела того, что только что произошло.

– Да ты что? – Усмехнулся он, но улыбка тут же сошла с его лица, когда он понял, что я не шучу. – Ну посади меня, раз я такой подонок, – вспылил он. – Не спросил ее, – со злостью затянул он ремень на брюках. – А когда я про презервативы сказал, смотрю, ты прямо жутко сопротивлялась, – глянул он на меня, сделав шаг назад.

Потеряв опору под ногой, я пошатнулась и полетела вниз, но Адриан поймал меня и аккуратно поставил на кафель, пока я судорожно прикрывалась футболкой.

– Я минуту назад занимался с тобой любовью, – выдрал он футболку из моих рук, расправил и раздраженно надел на мою голову.

Я судорожно начала искать рукава, чтобы просунуть руки, но выходило не очень, я только запуталась сильнее. Адриан покачал головой и помог мне одеться, футболка доходила до середины бедра, скрывая все мои «прелести», если можно было так выразиться.

– Может поговорим, а? Мари, – сделал он шаг ко мне и хотел обнять, но я отбросила его руки.

– Поговорили уже, хватит, – злилась я не понятно на что.

Адриан просто смотрел на меня, его настроение менялось на глазах.

– Мне лучше уйти или остаться и подождать, пока ты успокоишься? – Задал он прямой вопрос, от чего все сжалось внутри.

– Уйти, – выпалила я, понимая, что поступаю правильно.

Адриан поджал губы и качнул головой. Он повернулся и пошел к выходу, но в дверях кухни обернулся и снова посмотрел на меня. Наверное, он хотел что-то сказать, он открыл рот, но, вздохнув, закрыл его, отводя взгляд. Слегка ударил кулаком по косяку, поджал губы и просто ушел.

Я слушала, как тихонько прикрылась дверь, его шаги по дорожке, которые все быстрее удалялись от дома. Внутри все сжалось и глаза застелила пелена. Я вдохнула, протяжно выдохнула, подняла с пола шорты и белье, натянула и стала убирать разбитую посуду.

Вообще-то, эти бокалы для вина подарил мне Адриан, когда окончил школу, в знак благодарности, что я помогала ему с учебой. Хотя, на самом деле, ему и помощь-то моя не особо была нужна. Он всегда был очень умным, мудрым и не по годам взрослым. Возможно, это было связано с тем, что Клер воспитывала его одна и всегда говорила, что он – единственный мужчина в доме, так что ему придется не ныть, а делать. И он даже малышом не плакал, когда она уезжала на учебу, оставив его с родителями.

Мы уехали учиться в Лондон из Бристоля, когда Адриану было всего полтора года. А он остался с родителями Клер. До сих пор помню, как он стоял на пироне и махал ей, а в его глазах стояли слез, но он не плакал, он был сильным, несмотря на всю боль и страх, которые тогда застыли в глазах ребенка. Я не выдержала и расплакалась, а он держался.

Он не плакал, когда умерла бабушка, а ему было всего пять лет. Он еще пару месяцев жил только с дедушкой, который совсем сдал, не перенеся смерти жены. Мы как раз закончили бакалавриат, и Клер забрала сына в Лондон, найдя работу учителем. Точнее, забирала Адриана я. Когда поезд тронулся, он положил ладошку на окошко, прощаясь с дедушкой, как оказалось навсегда. Он сидел так минут пять, все глядя назад. Мое сердце окончательно разорвалось, из глаз лились слезы. А он повернулся, посмотрел на меня и сказал: «Не плачь, в жизни все меняется, если плакать по каждому поводу, то сердце сломается». Я хлопала глазами, глядя на малыша, который

был явно умнее меня, а он обнял меня и подарил мне брелок в виде Бэтмана на удачу, который по сей день болтался на моих ключах.

Клер очень гордилась, что воспитала сына, как она говорила, мужиком. Даже когда он сломал руку во время соревнований по каким-то там боям, куда ходил, он не плакал, хотя аж побледнел от боли. «Вот это мужик!» – Восхищался им врач, хотя Адриану было всего восемь. Он не плакал, когда на его глазах погибла его любимая собака, которую сбила машина. Он всегда был кремень, да и сейчас, просто ушел, дав мне время, а не давил, доказывая свою правду, хотя был прав, я вела себе абсолютно по-идиотски.