Алёна Кручко – Осенний перелом (СИ) (страница 15)

Едва войдя в кабинет графа, поняла — нет, о доме пока речи не пойдет. У фор Циррента сидел давешний мент из парка, тот, с которым они друг друга по именам звали. Сейчас, значит, снова начнется: что видела да где видела, да точно ли не заметила, как чувак в нарядной мантии из живого человека в мумию превращался.

Хотя, если уж честно, мент Жене понравился. Располагающий мужик, не то что граф. Лицо спокойное, мягкое, без хищной резкости, даже, пожалуй, добродушное. Женя улыбнулась в ответ на улыбку симпатичного мента, подумала, что его светло-серые, почти голубые глаза обалденно смотрятся с темными волосами, но взгляд все-таки профессиональный, цепкий и пристальный, под которым так и хочется поежиться.

— Садитесь, барышня, — фор Циррент галантно отодвинул стул, подал руку. — Разрешите представить: мой старый друг виконт Фенно-Дераль. Из полиции. Вина?

Женя хотела отказаться, но вдруг подумала: а почему нет? Какого черта, в самом деле? Настроение ниже плинтуса, просвета не предвидится, а если граф задумал ее подпоить, так это его проблемы. От выпивки Женю обычно тянуло жаловаться и хныкать, ей-то ничего, а окружающим приятного мало. Говоря откровенно, дома она именно поэтому даже на Новый год предпочитала обходиться минералкой.

— Девушке прилично напиваться в компании посторонних мужчин? — спросила все же она, больше в шутку.

— Категорически неприлично, — согласился граф. — Но вы моя гостья.

— А нас можно сейчас считать не за посторонних мужчин, а за представителей закона и порядка, — подхватил мент.

— Представители закона и порядка не должны спаивать пострадавших. Но все равно, давайте. Кажется, мне и в самом деле не помешает расслабиться.

А граф уже наливал из темной бутылки в стеклянный бокал — густо-красное, почти черное в неярком освещении кабинета. Бокалы здесь были будь здоров, грамм на триста, не меньше, но и закуски на столе хватало.

— Гулять так гулять, — пробормотала Женя.

Вино ей понравилось: терпкое, не кислое и не приторное, с необычным дымным привкусом, и пахнет — аж голова кругом идет. Ягодами, костром, осенью — точнее и слов не подберешь. Напьюсь, решила Женя. И пропади все пропадом.

— Я, наверное, совсем вас измучил, — начал граф, — но вынужден просить снова рассказать, как именно вы к нам попали.

Ясно, она была права, к делу подключается полиция. Наверное, это хорошо. Женя улыбнулась менту-виконту, сделала еще глоток вина и начала рассказывать. Теперь это оказалось совсем легко: все, что могла вспомнить, она вспомнила в прошлый раз, оставалось только повторить. Мент слушал, кивал, иногда задавал вопросы, граф подлил вина в опустевший бокал, Женя спохватилась, что надо бы закусывать, задумчиво сжевала ломтик сыра и вдруг сказала:

— А знаете, я вот сейчас подумала. Этот чувак, который мумия, он ведь мог сам по себе меня сюда перетащить. То есть, я имею в виду, если их несколько было, то все путем, можно концы найти, а если нет? Если никто другой и знать не знал? Что тогда?

— Тогда дело закрывается за отсутствием преступника в живых, — пояснил мент.

— Ага, — мрачно согласилась Женя. — А я остаюсь здесь на веки вечные, аминь, здравствуй, детка, песец пришел.

— Простите?

— Не обращайте внимания. Это вино. Теперь меня прошибет на жалобы о тухлости жизни.

— Юной красивой девушке не пристало жаловаться на жизнь, — граф Циррент коварно подлил еще вина. — Жалобы — удел стариков. Расскажите, как вы жили у себя?

Смешно, он, кажется, и в самом деле собрался внимательно слушать нытье нетрезвой гостьи. Рассчитывает на пьяную откровенность? Или у него такой метод показания сверять? Ну, пусть. Дома Женя насторожилась бы от такого навязчивого внимания, скорей всего, даже постаралась бы уйти, а здесь — уходить некуда, и скрывать, по большому счету, тоже нечего.

— Если честно, мне ведь даже не к кому возвращаться. Родителей нет, друзья-подруги погрустят, но у них своя жизнь, а от бывшего мужа чем дальше, тем лучше.

Граф и виконт отреагировали одновременно и почти одинаково:

— Вы замужем?

— Вы сбежали от мужа?

— Я была замужем, — с нажимом поправила Женя. — Полтора года была и полгода как в разводе. У вас понятие «развод» есть вообще?

О разводе пришлось объяснять. Об Олеге тоже, и для этого понадобилось выпить еще. Вот уж действительно, о некоторых вещах только с пьяных глаз и откровенничать. О том, из-за чего Женя потребовала развода, уважающая себя женщина на трезвую голову разве что в суде будет рассказывать, и то вряд ли. Хорошо, что у них с Олегом до суда не дошло. Не смогла бы Женя перед чужими людьми вытряхивать, как муж водил начальство по проституткам, возвращался пьяным, пахнущим чужими бабами, а, протрезвев, объяснял: «Все так делают, это правила игры, а ты должна мне ноги мыть и воду пить, кручусь как бешеный, лишь бы в доме деньги были».

Даже странно, что сейчас — смогла, рассказала, почти не запинаясь. Перед не просто чужими — мужиками. И не настолько уж пьяная. Может, потому что до сих пор кажется, что вот-вот проснется, а во сне все можно?

— Значит, развод, — симпатичный мент смотрел вроде бы на Женю, но так рассеянно, будто видел кого-то другого. — Вчера замужем, а завтра при живом муже свободна. Если вам, дама, придется задержаться в нашем мире, не советую делиться с кем-либо этой идеей. «Безнравственно, цинично и мерзко», — самые взвешенные отклики, которые вы получите.

— Я уже «дама»? — Женя сама не знала, почему вдруг зацепилась за изменившееся обращение. Почудилось что-то неприятное в интонациях, вроде как в трамвае обхамили: «Что это вы, дамочка, локти здесь растопырили». Накатила обида, хорошо, хватило еще ума понять, что всему виной — последний бокал. — Ладно, спасибо, хоть шлюхой не припечатали. Вот так и рассказывай о жизни в другом мире. А вы бы как полицейский прикинули, что лучше. В плане профилактики бытовых преступлений.

— Это первое, о чем он подумал, — уверил граф. — А совет вам дал исключительно из добрых побуждений. К слову, совет весьма правильный.

— Это я поняла. — Женя демонстративно отодвинула бокал: пить не то чтобы расхотелось, но просто больше не стоило. Иначе дело и вправду кончится пошлыми пьяными слезами, а потом будет стыдно. Очень стыдно.

— Тогда закроем тягостную для вас тему. И, разумеется, если вам неприятна «дама», мы можем вернуться к «барышне». В конце концов, вашего мужа здесь нет. Но все же, как вы жили у себя, расскажите? Вы говорите, вам не к кому возвращаться, но вы хотите вернуться.

— А вы бы не хотели? Там мой дом, мой мир, моя работа, моя, в конце концов, родина…

И какая разница, что на работе незаменимых нет, а дома не ждет даже кошка. Хотя, была бы кошка, Женя бы уже издергалась. Хорошо, что так и не завела.

Ладно. У них ведь наверняка профессиональный интерес, а не праздное любопытство ради поддержания разговора. Поговорим.

Почему-то вместо слез Женю разобрал злой азарт. То ли вино у них здесь другое, то ли, Олега вспомнив, завелась.

— И не держите меня за блондинку, я прекрасно понимаю, что вам на самом деле интересно. Тайная Канцелярия — это ведь что-то вроде полиции, но серьезней? С какой радости вам сдалась моя жизнь? Подъем в шесть по будильнику, терки в бабском коллективе, любимые сериалы и список закладок в интернете? Вам нужно, как у нас воюют, какая медицина, наука и прочие достижения. Элементарно же. Но я, знаете, не нарисую чертеж танка или формулу пенициллина — не специалист. Моя работа — сидеть за компом и заполнять скучные таблицы по расчетам себестоимости. Вас интересует себестоимость автомобильных деталей? Думаю, нет, у вас и автомобиля-то еще не изобрели.

— Почему «за блондинку»?

— Что такое автомобиль?

Женя невольно хихикнула: вот уж два мента, снова спросили одновременно.

— Насчет блондинки, это у нас так говорят иногда, в основном про глупых наивных девочек. А автомобиль, упрощенно говоря, карета, которая едет без лошади.

— Магия?

— Механика. И двигатель внутреннего сгорания. Чертеж двигателя я вам тоже не нарисую, хотя упрощенный принцип знаю, школьную программу еще не совсем забыла.

— В ваших школах изучают двигатели?

— Что у нас только не изучают. Человек вроде как должен иметь представление о мире, в котором он живет, верно? Я имею в виду, нормальное представление. С географией, историей, литературой и базовыми знаниями по основным наукам. В этом плане я много чего рассказать могу, хотя сомневаюсь, будет ли вам интересно.

— Зря сомневаетесь.

— Разумеется, нам интересно.

Теперь Женя рассмеялась в голос. Граф подлил еще вина, сказал:

— Кажется, на не существующих в нашем мире понятиях заклинание сбоит. Из того, что вы сказали, я не понял добрую половину. Расскажите попонятней. И, к слову, зря вы думаете, что ваша жизнь менее интересна, чем ваши медицина, военные достижения и прочие науки. Вы здесь, вы моя гостья, и, разумеется, я хотел бы узнать вас лучше. Хотя, раз уж вы так хорошо понимаете, какие вопросы важны для безопасности, давайте и в самом деле начнем с армии. Мне, признаться, очень интересно, как ваши военные обходятся совсем без магии.

Женя пожала плечами:

— Уж наверное, ковровое бомбометание эффективнее каких-нибудь файерболов. Хотя, конечно, это зависит от того, что на самом деле можно сделать с магией. Я-то не знаю.